Мальчишка русым всклокоченным ураганом ворвался в кухню, налетев на табурет и повалившись вместе с ним на пол.
Добавить в моё избранное
7 мин, 54 сек 11393
— Вот окаянный… — пробормотала пожилая женщина в затёртом выцветшем халате с бигуди в редких волосах, и шумно отхлебнула чай из блюдечка.
— Валера, ты не ушибся? — участливо спросил…
Мальчишка русым всклокоченным ураганом ворвался в кухню, налетев на табурет и повалившись вместе с ним на пол.
— Вот окаянный… — пробормотала пожилая женщина в затёртом выцветшем халате с бигуди в редких волосах, и шумно отхлебнула чай из блюдечка.
— Валера, ты не ушибся? — участливо спросил сидевший слева от женщины молодой священник, перестав разворачивать конфету.
Валера вскочил на ноги, словно и не заметив, что куда-то падал.
— Бабушка, батюшка Михаил! — заголосил мальчишка, делая большие круглые глаза, — Тоню клещ укусил! В больницу увезли!
— Ох ты господи! — женщина встала из-за стола, поспешно схлебнув остатки чая, — скорей, скорей! Валера, разбуди деда. Пускай в гараж идёт за машиной!
— Не нужно, не нужно, Тамара Сергеевна, — запротестовал молодой священник, — человек с работы, устал. Я вас подвезу.
— Ой спасибо! Ой спасибо Вам, отец Михаил! Валерка, скорее пойдём!
Бабка схватила пацанёнка за руку и, как была, в халате и бигуди, потащила к входной двери. Батюшка направился следом, закидывая конфету промеж губ, между усами и бородой.
В полутёмном больничном коридоре Тамара Сергеевна сразу набросилась на вышедшего встречать их врача.
— Что с Тонечкой? Ради бога, скажите, как там девочка моя?
Врач, мужчина, на первый взгляд старше Тамары Сергеевны лет на десять, а на самом деле — на тринадцать, отвечал то ли растерянно, то ли просто безэмоционально.
— Так это… Клещ укусил ребёнка вашего. В парке похоже что. Там же ей и дурно стало. Прохожие скорую вызвали.
— Мамочка… — плаксиво пропищал Валера, вцепившись в подол бабкиного халата и скуксившись лицом.
— Ой ты господи ты боже мой, Николай-угодник! — запричитала старуха. — За что же так с Тонечкой? С золотиночкой моей!
— На всё воля божия, — наставительно проговорил отец Михаил из-за спины бабки.
— Ой господи прости. Прости господи, — зашептала Тамара Сергеевна и три раза перекрестилась.
— Да ничего страшного, — так же флегматично произнёс доктор. — Клеща мы сняли — большой такой. Укол сделали. Застрахована больная была.
— Слава тебе господи! Ведь как знала. А она всё отказывалась! Всё лень сходить было. Пока ведь мать не позаботится, сами не пошевелятся. Скажите, доктор, — строгое лицо Тамары Сергеевны снова мягко раскисло, на глаза навернулись слёзы. — Он был — инцифалдовый? — Клеща мы на экспертизу отнесём, — доктор непроизвольно качнул внушительного размера непрозрачным пакетом в левой руке. — Но укол сделали. Превентивный. Он не повредит.
— А жало? Жало вытащили? Нужно обязательно с жалом! — не унималась перепуганная мать.
— Всё как положено сделали, не переживайте. Вытащили всё. И жало вытащили. Здоро-о-овое… — снова как-то рассеянно проговорил доктор, неопределённо всплеснув руками. — Знаете что, мне пора идти. Пациент вне опасности. Я вас передам медсестре. Зиночка!
∗ ∗ ∗
Тамара Сергеевна прихлёбывала чай из блюдечка, глядя на копошащихся за окном детей, когда Тонечка вошла в кухню. На ней были застиранный халат, но не такой выцветший и затёртый, как у матери, и коротко стриженные обесцвеченные волосы.
— Доброе утро, мамочка.
— Доброе утро, золотце моё. С кем ты разговаривала в прихожей? — Да доктор опять звонил. Спрашивал, как самочувствие у меня.
— Заботливый какой. Уж, почитай, пять месяцев прошло, или шесть…
Тамара Сергеевна, содрогнувшись нутром, вспомнила то страшное происшествие, когда Тонечку укусил клещ. И как батюшка Михаил возил её с Валеркой в больницу. И как потом пришёл зять-алкаш и перепугал всю больницу своими пьяными воплями.
— Такой он сердечный человек, — вспомнила Тоня старого доктора, — всё беспокоится. Может, потому ещё, что положение такое.
Она с улыбкой погладила себя по выпирающему животу.
— На УЗИ всё зовёт. Да я не пойду — наврежу ещё ребёночку. Валерку вон без всяких узей родила.
— Правильно, правильно, нечего, — подхватила Тамара Сергеевна, — Раньше вообще дома рожали, без докторов…
«Хоть на что-то он годный, — подумала бабка, глядя но свою дочь и её сильно округлившийся живот, — любит он всё-таки Тонечку. Как пить дать — любит. Ну и что, что алкаш. Зато свой, родной…».
— Доброе утречко, — раздался сиплый голос из дверей.
— Помяни чёрта, — буркнула Тамара Сергеевна.
— Иди кушать, Володя, — улыбнулась Тонечка своему супружнику.
Володя, явившийся к завтраку по-семейному в трусах, носках и тапочках, прошаркал к столу и уселся.
— И я! И я кушать! — в кухню по своему обыкновению влетел Валера и плюхнулся на стул рядом с отцом.
— Валера, ты не ушибся? — участливо спросил…
Мальчишка русым всклокоченным ураганом ворвался в кухню, налетев на табурет и повалившись вместе с ним на пол.
— Вот окаянный… — пробормотала пожилая женщина в затёртом выцветшем халате с бигуди в редких волосах, и шумно отхлебнула чай из блюдечка.
— Валера, ты не ушибся? — участливо спросил сидевший слева от женщины молодой священник, перестав разворачивать конфету.
Валера вскочил на ноги, словно и не заметив, что куда-то падал.
— Бабушка, батюшка Михаил! — заголосил мальчишка, делая большие круглые глаза, — Тоню клещ укусил! В больницу увезли!
— Ох ты господи! — женщина встала из-за стола, поспешно схлебнув остатки чая, — скорей, скорей! Валера, разбуди деда. Пускай в гараж идёт за машиной!
— Не нужно, не нужно, Тамара Сергеевна, — запротестовал молодой священник, — человек с работы, устал. Я вас подвезу.
— Ой спасибо! Ой спасибо Вам, отец Михаил! Валерка, скорее пойдём!
Бабка схватила пацанёнка за руку и, как была, в халате и бигуди, потащила к входной двери. Батюшка направился следом, закидывая конфету промеж губ, между усами и бородой.
В полутёмном больничном коридоре Тамара Сергеевна сразу набросилась на вышедшего встречать их врача.
— Что с Тонечкой? Ради бога, скажите, как там девочка моя?
Врач, мужчина, на первый взгляд старше Тамары Сергеевны лет на десять, а на самом деле — на тринадцать, отвечал то ли растерянно, то ли просто безэмоционально.
— Так это… Клещ укусил ребёнка вашего. В парке похоже что. Там же ей и дурно стало. Прохожие скорую вызвали.
— Мамочка… — плаксиво пропищал Валера, вцепившись в подол бабкиного халата и скуксившись лицом.
— Ой ты господи ты боже мой, Николай-угодник! — запричитала старуха. — За что же так с Тонечкой? С золотиночкой моей!
— На всё воля божия, — наставительно проговорил отец Михаил из-за спины бабки.
— Ой господи прости. Прости господи, — зашептала Тамара Сергеевна и три раза перекрестилась.
— Да ничего страшного, — так же флегматично произнёс доктор. — Клеща мы сняли — большой такой. Укол сделали. Застрахована больная была.
— Слава тебе господи! Ведь как знала. А она всё отказывалась! Всё лень сходить было. Пока ведь мать не позаботится, сами не пошевелятся. Скажите, доктор, — строгое лицо Тамары Сергеевны снова мягко раскисло, на глаза навернулись слёзы. — Он был — инцифалдовый? — Клеща мы на экспертизу отнесём, — доктор непроизвольно качнул внушительного размера непрозрачным пакетом в левой руке. — Но укол сделали. Превентивный. Он не повредит.
— А жало? Жало вытащили? Нужно обязательно с жалом! — не унималась перепуганная мать.
— Всё как положено сделали, не переживайте. Вытащили всё. И жало вытащили. Здоро-о-овое… — снова как-то рассеянно проговорил доктор, неопределённо всплеснув руками. — Знаете что, мне пора идти. Пациент вне опасности. Я вас передам медсестре. Зиночка!
∗ ∗ ∗
Тамара Сергеевна прихлёбывала чай из блюдечка, глядя на копошащихся за окном детей, когда Тонечка вошла в кухню. На ней были застиранный халат, но не такой выцветший и затёртый, как у матери, и коротко стриженные обесцвеченные волосы.
— Доброе утро, мамочка.
— Доброе утро, золотце моё. С кем ты разговаривала в прихожей? — Да доктор опять звонил. Спрашивал, как самочувствие у меня.
— Заботливый какой. Уж, почитай, пять месяцев прошло, или шесть…
Тамара Сергеевна, содрогнувшись нутром, вспомнила то страшное происшествие, когда Тонечку укусил клещ. И как батюшка Михаил возил её с Валеркой в больницу. И как потом пришёл зять-алкаш и перепугал всю больницу своими пьяными воплями.
— Такой он сердечный человек, — вспомнила Тоня старого доктора, — всё беспокоится. Может, потому ещё, что положение такое.
Она с улыбкой погладила себя по выпирающему животу.
— На УЗИ всё зовёт. Да я не пойду — наврежу ещё ребёночку. Валерку вон без всяких узей родила.
— Правильно, правильно, нечего, — подхватила Тамара Сергеевна, — Раньше вообще дома рожали, без докторов…
«Хоть на что-то он годный, — подумала бабка, глядя но свою дочь и её сильно округлившийся живот, — любит он всё-таки Тонечку. Как пить дать — любит. Ну и что, что алкаш. Зато свой, родной…».
— Доброе утречко, — раздался сиплый голос из дверей.
— Помяни чёрта, — буркнула Тамара Сергеевна.
— Иди кушать, Володя, — улыбнулась Тонечка своему супружнику.
Володя, явившийся к завтраку по-семейному в трусах, носках и тапочках, прошаркал к столу и уселся.
— И я! И я кушать! — в кухню по своему обыкновению влетел Валера и плюхнулся на стул рядом с отцом.
Страница 1 из 3
