Я как обычно ехала с работы. Всего пять станций на метро, близко. Никто не верил в конец света, глупости. В последнем вагоне всегда прилично народу, но ехать же недалеко, не проблема постоять. На Соколе вышло несколько человек, но вошло гораздо больше.
Добавить в моё избранное
7 мин, 3 сек 17406
К счастью, меня послушали. Мы пошли в сторону Сокола, и к нам присоединялись люди из других вагонов. Кто-то громко ругал правительство, мэра и руководство метрополитена, кто-то костерил ни в чем не повинных гастарбайтеров, женский голос неподалеку читал «Отче наш». Было очень-очень страшно, но я все время думала о собаке — что она меня ждет, и что надо непременно вернуться домой. А потом рассказывать ужасы, как я попала в аварию в метро.
Впереди люди встали, очевидно, нашли что-то. Они уже обсуждали и ругались, кто-то махал руками и орал. В свете огоньков мобильных стало понятно — там завал. Потолок туннеля обвалился на пути, и теперь баррикада щетинится на нас обломками труб и кусками драного кабеля среди бетонных глыб. Мы повернули обратно и по пути осматривали все закоулки туннеля, но к сожалению нам попалась только одна дверца, которая была заперта на замок. Возле поезда экспедиция устроила привал — люди пили, у кого было что, другие просто так сидели. Становилось жарко, я сняла дубленку и кинула ее вглубь вагона. Многие раздевались до рубашек и свитеров, оставляли сумки. Кажется, кто-то из подростков шарил по карманам, не уверена. Вернулась группа людей, ходившая вперед, в сторону Войковской; они сказали, что спереди большой пролом, головной вагон поезда разрушен и засыпан обломками, и дальше хода нет.
Сейчас уже почти десять вечера, если верить времени на телефоне. Многие пытаются спать, многие молятся. Кто-то собирается идти и пытаться разобрать завал. Какое счастье, что я оставила себе старую нокию, а не променяла ее на самсунг или айфон — у тех уже отмирают батареи, требуя питания. Моя пока держится, и я сейчас набираю этот текст в заметках. Может быть из этого выйдет репортаж, если нас спасут. Или когда-нибудь, когда археологи из другого мира откопают нас здесь, моя запись пригодится. Смешно, в детстве я читала Булычева, рассказы об Алисе Селезневой, и представляла, как космоархеологи раскопают наше красивое метро. Интересно, что они подумают?
Люди разбирают завал у головного вагона, он им кажется слабее того, что позади. Не все, многие перестали вставать и молятся. Ночью снаружи пробил потолок какой-то металлический швеллер, он вонзился в вагон и только чудом никого не убил. Впрочем, это вопрос времени. Становится все жарче, многие раздеты до футболок, и температура продолжает расти. У переднего завала еще жарче, я пыталась говорить об этом, но меня не слушают. С другой стороны, люди заняты, не паникуют. Мне тоже очень страшно, но я стараюсь думать логически. Паникой ничего не изменить. Если я потеряю голову — станет хуже. На самом деле я поплакала ночью, попрощалась со всеми своими друзьями и родными, с собакой, кошкой, коллекцией кукол. Попросила прощения за все. Смерти я не боюсь, но мне страшно, что она будет мучительной.
Люди впереди что-то кричат, я со всеми иду туда посмотреть. Оказывается, они разобрали часть завала и открылась небольшая часть туннеля. Потолка там не было, только небо, красное и страшное. Снаружи бушевал огонь, от жара невозможно было смотреть. Казалось, что воздух утекает туда, что сейчас мы все задохнемся в дыму.
Никто не придет нас спасать. Никого не осталось. Нет больше города наверху, нет связи, нет электричества, и некому это восстанавливать.
Возможно, в глубинных уровнях метро останутся выжившие, кому хватит кислорода и припасов, чтобы пережить огонь и подняться на поверхность. Нас тут слишком много, а места слишком мало. Вода кончается, скоро не станет никакого света. Я спрячу телефон с записями поглубже в карман и пойду помогать разбирать завал сзади. Может быть, там есть воздух и получится пройти дальше?
Я надеюсь, что где-то сейчас спокойно и тихо, и люди наслаждаются выходным днем у себя дома. Я надеюсь, что случится чудо и нас найдут до того, как все мы умрем от нехватки кислорода. Ухожу копать завал. Ваша Ася.
Впереди люди встали, очевидно, нашли что-то. Они уже обсуждали и ругались, кто-то махал руками и орал. В свете огоньков мобильных стало понятно — там завал. Потолок туннеля обвалился на пути, и теперь баррикада щетинится на нас обломками труб и кусками драного кабеля среди бетонных глыб. Мы повернули обратно и по пути осматривали все закоулки туннеля, но к сожалению нам попалась только одна дверца, которая была заперта на замок. Возле поезда экспедиция устроила привал — люди пили, у кого было что, другие просто так сидели. Становилось жарко, я сняла дубленку и кинула ее вглубь вагона. Многие раздевались до рубашек и свитеров, оставляли сумки. Кажется, кто-то из подростков шарил по карманам, не уверена. Вернулась группа людей, ходившая вперед, в сторону Войковской; они сказали, что спереди большой пролом, головной вагон поезда разрушен и засыпан обломками, и дальше хода нет.
Сейчас уже почти десять вечера, если верить времени на телефоне. Многие пытаются спать, многие молятся. Кто-то собирается идти и пытаться разобрать завал. Какое счастье, что я оставила себе старую нокию, а не променяла ее на самсунг или айфон — у тех уже отмирают батареи, требуя питания. Моя пока держится, и я сейчас набираю этот текст в заметках. Может быть из этого выйдет репортаж, если нас спасут. Или когда-нибудь, когда археологи из другого мира откопают нас здесь, моя запись пригодится. Смешно, в детстве я читала Булычева, рассказы об Алисе Селезневой, и представляла, как космоархеологи раскопают наше красивое метро. Интересно, что они подумают?
22 декабря, суббота
Сегодня я должна была спать до полудня, гулять с собакой. А еще мы хотели сходить на «Хоббита» и повыбирать подарки на Новый Год. Но мы все еще сидим в метро, в покореженном мертвом поезде. В туалет ходят в туннеле по правой стороне. Все свои таблетки я отдала пенсионерам, но там мало полезного — обезболивающие и желудочные средства. У меня в бутылке немного воды и заряда батареи телефона хватит на сегодня, если я буду экономить. Есть хочется, но я пока берегу полбатона хлеба, доставшегося мне при дележе еды. Неизвестно, сколько мы пробудем здесь.Люди разбирают завал у головного вагона, он им кажется слабее того, что позади. Не все, многие перестали вставать и молятся. Ночью снаружи пробил потолок какой-то металлический швеллер, он вонзился в вагон и только чудом никого не убил. Впрочем, это вопрос времени. Становится все жарче, многие раздеты до футболок, и температура продолжает расти. У переднего завала еще жарче, я пыталась говорить об этом, но меня не слушают. С другой стороны, люди заняты, не паникуют. Мне тоже очень страшно, но я стараюсь думать логически. Паникой ничего не изменить. Если я потеряю голову — станет хуже. На самом деле я поплакала ночью, попрощалась со всеми своими друзьями и родными, с собакой, кошкой, коллекцией кукол. Попросила прощения за все. Смерти я не боюсь, но мне страшно, что она будет мучительной.
Люди впереди что-то кричат, я со всеми иду туда посмотреть. Оказывается, они разобрали часть завала и открылась небольшая часть туннеля. Потолка там не было, только небо, красное и страшное. Снаружи бушевал огонь, от жара невозможно было смотреть. Казалось, что воздух утекает туда, что сейчас мы все задохнемся в дыму.
Никто не придет нас спасать. Никого не осталось. Нет больше города наверху, нет связи, нет электричества, и некому это восстанавливать.
Возможно, в глубинных уровнях метро останутся выжившие, кому хватит кислорода и припасов, чтобы пережить огонь и подняться на поверхность. Нас тут слишком много, а места слишком мало. Вода кончается, скоро не станет никакого света. Я спрячу телефон с записями поглубже в карман и пойду помогать разбирать завал сзади. Может быть, там есть воздух и получится пройти дальше?
Я надеюсь, что где-то сейчас спокойно и тихо, и люди наслаждаются выходным днем у себя дома. Я надеюсь, что случится чудо и нас найдут до того, как все мы умрем от нехватки кислорода. Ухожу копать завал. Ваша Ася.
Страница 2 из 2
