Старый, ржавый автобус, без стекол, без дверей, без колес… Внутри ничего уже нет, кроме остовов сидений и разбросанного по полу разнообразного мусора. Он стоит здесь, у подножия самого высокого в этой местности холма, на обочине дороги — объездной трассы далеко не федерального значения — уже столько лет, что местная детвора, незаметно успевшая вырасти в дерзких и бесшабашных пятнадцатилетних хулиганов и в красивых озорных и веселых пятнадцатилетних девушек, считала этот автобус элементом местного ландшафта, эдаким объектом естественного происхождения, подобно дереву либо кусту…
Добавить в моё избранное
22 мин, 7 сек 17052
Туда, опять в конец салона.
— Пошли.
— Моя подруга медленно отвела взгляд от зеркала, я затушил зажигалку, и мы двинулись по салону. Сердце сжало стальной рукой, внутри разливался жуткий холод: что-то начало меняться вокруг. Внезапно Ленка остановлюсь.
— Подожди, Олег… Я должна это видеть. Дай зажигалку.
Мы остановились возле задних сидений; я не стал спорить и протянул зажигалку. Ленка зажгла огонь, и, всматриваясь в зеркало, начала медленно двигаться в обратную сторону.
— Они встают и уходят, Олег… К выходу.
Откуда в ней взялись силы, после пережитого страха, сейчас смотреть на людей, неестественных и жутких, непонятно откуда и почему здесь взявшихся, я не знал… Но я всегда знал другое и верил, что она очень сильная и смелая девушка. Она не такая как все, она многое может, если поверит в себя, почувствует ответственность за других людей.
— Смотри, Олег, — мы дошли уже до выхода, когда подруга протянула мне зеркало, — я посвечу.
Я посмотрел на улицу. Мы остановились напротив дома, возле которого я иногда видел огромную грузовую фуру.
— Это их дом.
Четыре неестественно прямых силуэта медленно сошли с порожка автобуса и двинулись к дому. Никто не оглядывался. Мужчина открыл ворота, без единого звука, и они один за другим зашли во двор.
— Вот и все.
— Прошептала Ленка мне на ухо.
— Они ушли… Только куда?
— Знаешь, Лен?
— В горле у меня пересохло.
— Кто сидит за водительским сидением?
И каким-то безумным порывом я резко развернулся и поднес зеркало к водительскому сидению. Внезапно все поплыло у меня в глазах, яркой вспышкой мелькнуло Ленкино лицо, и я отключился. Заря окрасила небо на востоке в такой яркий розово-красный свет, какой бывает только рано-рано утром летом, и шар солнца, еще не слепящий глаз и оттого кажущийся какой-то посторонней, чужой планетой, неведомо как попавшей сюда, медленно поднимался из-за края горизонта, создавай неземной пейзаж. Я сидел на вершине холма и бездумно смотрел на это великолепие, совсем не замечая его. Рядом, держа меня за руку, сидела Ленка. Мы очнулись здесь пару минут назад и все пытались осознать, что с нами случилось.
— Олег, что это было? Сон или явь? Как это объяснить?
— Лен, а стоит ли? Что бы то ни было, оно прошло. И вряд ли мы еще когда-нибудь попадем с тобой в этот чертов автобус. Не надо думать над такими вещами, можно запросто свихнуться.
— Может, ты прав… Но не думать не получается. Жутко-то как… Постой!
Настолько неожиданно и громко она это сказала, что я невольно вздрогнул.
— Надо в деревню, скорее… Мы должны посмотреть… Мы должны увидеть, что там… У соседа.
Ленка резко поднялась с земли.
— Нам надо туда. Вставай.
Внутри у меня все похолодело. Острое, как игла, озарение пробило вяло текущие, заторможенные бессонной ночью и жуткими событиями мысли. Ведь правда, не случайно же это все, что мы там видели. Нам действительно надо туда. Я тоже вскочил, и мы побежали с холма, прямиком через поле к мосту. Почти повторяя маршрут давешнего ночного автобуса.
На мосту нам встретились Макс, Леха и Катя Стрельченко. Мы не останавливаясь, пронеслись мимо них, хотя Макс что-то кричал вдогонку. Надо спешить, крутилась в голове лишь одна мысль. Чуть-чуть осталось же… Мы ни за что не опоздаем. К чему? Это сейчас совсем не важно. Мы бежали изо всех сил, даже тогда, когда издалека увидели толпу возле ворот Ленкиного сосед. Но уже тогда поняли, что опоздали… Только куда и зачем? Куда мы так спешили? Что уже случилось, того не изменить. Тяжело дыша, мы остановились у двора, который сегодня ночью уже видели при таких страшных и странных обстоятельствах. Люди не обращали на нас внимание, о чем то своем перешептываясь, а ворота… ворота были открыты настежь, жутко зияя необъяснимой пустотой.
— А какие молодые были… Дети росли. Жить бы да жить.
— Услышал я шепот какой-то старушки за спиной.
— Что случилось-то?
— Вторая старушка только подошла, и, наверное, ничего не знала… Как и мы, хотя страшная догадка уже зарождалась где-то внутри, холодя душу и разум.
— Разбились они. Сегодня, недалеко, там, где-то на дороге. Не знаю точно, как. Говорят, грузовик не справился с управлением и вот…
Мы стояли и смотрели на этот двор. Ленка уткнулась мне в грудь и тихо заплакала. Что же мы видели? Что-то, не предназначенное для людских глаз, что-то потустороннее, чужое, но являющиеся неотъемлемой частью нашего мира. Почему именно нам это открылось? Случайно или нет, не важно, сейчас это совсем не важно. Кто отвозит в старом автобусе души погибших на дороге людей, в последний раз увидеть свой дом? Там, в последнее мгновение в зеркало я увидел водителя: мне никогда, до конца жизни это не забыть. Я видел Смерть… Но в этот раз мы ее не интересовали.
— Пошли.
— Моя подруга медленно отвела взгляд от зеркала, я затушил зажигалку, и мы двинулись по салону. Сердце сжало стальной рукой, внутри разливался жуткий холод: что-то начало меняться вокруг. Внезапно Ленка остановлюсь.
— Подожди, Олег… Я должна это видеть. Дай зажигалку.
Мы остановились возле задних сидений; я не стал спорить и протянул зажигалку. Ленка зажгла огонь, и, всматриваясь в зеркало, начала медленно двигаться в обратную сторону.
— Они встают и уходят, Олег… К выходу.
Откуда в ней взялись силы, после пережитого страха, сейчас смотреть на людей, неестественных и жутких, непонятно откуда и почему здесь взявшихся, я не знал… Но я всегда знал другое и верил, что она очень сильная и смелая девушка. Она не такая как все, она многое может, если поверит в себя, почувствует ответственность за других людей.
— Смотри, Олег, — мы дошли уже до выхода, когда подруга протянула мне зеркало, — я посвечу.
Я посмотрел на улицу. Мы остановились напротив дома, возле которого я иногда видел огромную грузовую фуру.
— Это их дом.
Четыре неестественно прямых силуэта медленно сошли с порожка автобуса и двинулись к дому. Никто не оглядывался. Мужчина открыл ворота, без единого звука, и они один за другим зашли во двор.
— Вот и все.
— Прошептала Ленка мне на ухо.
— Они ушли… Только куда?
— Знаешь, Лен?
— В горле у меня пересохло.
— Кто сидит за водительским сидением?
И каким-то безумным порывом я резко развернулся и поднес зеркало к водительскому сидению. Внезапно все поплыло у меня в глазах, яркой вспышкой мелькнуло Ленкино лицо, и я отключился. Заря окрасила небо на востоке в такой яркий розово-красный свет, какой бывает только рано-рано утром летом, и шар солнца, еще не слепящий глаз и оттого кажущийся какой-то посторонней, чужой планетой, неведомо как попавшей сюда, медленно поднимался из-за края горизонта, создавай неземной пейзаж. Я сидел на вершине холма и бездумно смотрел на это великолепие, совсем не замечая его. Рядом, держа меня за руку, сидела Ленка. Мы очнулись здесь пару минут назад и все пытались осознать, что с нами случилось.
— Олег, что это было? Сон или явь? Как это объяснить?
— Лен, а стоит ли? Что бы то ни было, оно прошло. И вряд ли мы еще когда-нибудь попадем с тобой в этот чертов автобус. Не надо думать над такими вещами, можно запросто свихнуться.
— Может, ты прав… Но не думать не получается. Жутко-то как… Постой!
Настолько неожиданно и громко она это сказала, что я невольно вздрогнул.
— Надо в деревню, скорее… Мы должны посмотреть… Мы должны увидеть, что там… У соседа.
Ленка резко поднялась с земли.
— Нам надо туда. Вставай.
Внутри у меня все похолодело. Острое, как игла, озарение пробило вяло текущие, заторможенные бессонной ночью и жуткими событиями мысли. Ведь правда, не случайно же это все, что мы там видели. Нам действительно надо туда. Я тоже вскочил, и мы побежали с холма, прямиком через поле к мосту. Почти повторяя маршрут давешнего ночного автобуса.
На мосту нам встретились Макс, Леха и Катя Стрельченко. Мы не останавливаясь, пронеслись мимо них, хотя Макс что-то кричал вдогонку. Надо спешить, крутилась в голове лишь одна мысль. Чуть-чуть осталось же… Мы ни за что не опоздаем. К чему? Это сейчас совсем не важно. Мы бежали изо всех сил, даже тогда, когда издалека увидели толпу возле ворот Ленкиного сосед. Но уже тогда поняли, что опоздали… Только куда и зачем? Куда мы так спешили? Что уже случилось, того не изменить. Тяжело дыша, мы остановились у двора, который сегодня ночью уже видели при таких страшных и странных обстоятельствах. Люди не обращали на нас внимание, о чем то своем перешептываясь, а ворота… ворота были открыты настежь, жутко зияя необъяснимой пустотой.
— А какие молодые были… Дети росли. Жить бы да жить.
— Услышал я шепот какой-то старушки за спиной.
— Что случилось-то?
— Вторая старушка только подошла, и, наверное, ничего не знала… Как и мы, хотя страшная догадка уже зарождалась где-то внутри, холодя душу и разум.
— Разбились они. Сегодня, недалеко, там, где-то на дороге. Не знаю точно, как. Говорят, грузовик не справился с управлением и вот…
Мы стояли и смотрели на этот двор. Ленка уткнулась мне в грудь и тихо заплакала. Что же мы видели? Что-то, не предназначенное для людских глаз, что-то потустороннее, чужое, но являющиеся неотъемлемой частью нашего мира. Почему именно нам это открылось? Случайно или нет, не важно, сейчас это совсем не важно. Кто отвозит в старом автобусе души погибших на дороге людей, в последний раз увидеть свой дом? Там, в последнее мгновение в зеркало я увидел водителя: мне никогда, до конца жизни это не забыть. Я видел Смерть… Но в этот раз мы ее не интересовали.
Страница 6 из 7
