Я работала акушеркой в родильном отделении инфекционной больницы. Знаете, всякого насмотрелась. Рожать к нам привозили и заключенных из тюрем прямо под конвоем, и бомжих с вокзалов, и неграмотных вьетнамок, и негритянок со СПИДом. Кого только я не видела, и каких только детей не принимала. Выдержать здесь можно, только если нервы крепкие и умеешь думать головой.
Добавить в моё избранное
5 мин, 42 сек 3767
Про себя я также отметила, что не вижу и не слышу санитарку, но она, наверное, закончила мыть здесь и ушла на второй этаж. А следы привели меня к глухой стене. Просто обрывались возле нее и все. Я постучала в стену, ничего не услышала. Уже собиралась уходить, и заметила за поворотом край лежащего на боку ведра, а рядом с ним нашлась и Кокотка — без сознания она лежала, широко раскинув руки. Не знаю, как я ее до сестринской дотащила одна, честно. Привела в чувство кое-как, дала ей кофе, куда Кокотка щедро плеснула себе коньяку.
— Напугала меня так, страсть просто! Ходит, ходит, стерва такая, я-то и думать забыла, что осьмнадцатое уже настало!
— Кто ходит, Галина Васильевна? О ком Вы? — я вспомнила существо за дверью, и мне снова стало страшно.
— Ой, ты ж не знаешь!
— Кокотка закатила глаза в восторге, и принялась рассказывать.
Оказывается, раньше все в больнице спокойно было, пока не начали строительство нового корпуса. Земля там низкая, тяжелая и мокрая, рядом проходит канал. Экскаваторщики вычерпывали из котлована жидкую грязь, когда им стали попадаться кости и черепа. Еще до революции на этом месте было деревенское кладбище, которое потом сровняли с землей, и часть земли ушла под строительство канала, а другая вошла в состав территории больницы. Времена были безбожные, и руководство повелело просто утрамбовать останки под подушку фундамента. Было это как раз в мае-месяце.
Персонал какое-то время поохал, да и позабыл. А на следующий год восемнадцатого мая ночью дежурная сестра встретила в коридоре мокрую и оборванную беременную женщину. Та была явно не в себе, но такое случается иногда перед родами, а мокрой она могла быть из-за ливня на улице. Сестра и акушерка пытались выспросить у нее хоть что-то — где живет, как зовут, что болит — но она только хныкала тихо и бормотала что-то неразборчивое, что ей очень холодно и все болит у нее. Женщину оставили в пустом боксе на каталке, а сами убежали за дежурным врачом и медикаментами. А когда вернулись, то никого не увидели, только мокрую и грязную каталку.
И вот теперь она почти каждый год приходит восемнадцатого мая в ночь — может, похоронили ее беременную, а останки потревожили, может просто совпало так. А в стене, куда следы ведут, как раз раньше дверь была, что на сторону нового корпуса выходила. Про эту женщину знает весь персонал больницы, это истинная правда, и она до сих пор там ходит.
— Напугала меня так, страсть просто! Ходит, ходит, стерва такая, я-то и думать забыла, что осьмнадцатое уже настало!
— Кто ходит, Галина Васильевна? О ком Вы? — я вспомнила существо за дверью, и мне снова стало страшно.
— Ой, ты ж не знаешь!
— Кокотка закатила глаза в восторге, и принялась рассказывать.
Оказывается, раньше все в больнице спокойно было, пока не начали строительство нового корпуса. Земля там низкая, тяжелая и мокрая, рядом проходит канал. Экскаваторщики вычерпывали из котлована жидкую грязь, когда им стали попадаться кости и черепа. Еще до революции на этом месте было деревенское кладбище, которое потом сровняли с землей, и часть земли ушла под строительство канала, а другая вошла в состав территории больницы. Времена были безбожные, и руководство повелело просто утрамбовать останки под подушку фундамента. Было это как раз в мае-месяце.
Персонал какое-то время поохал, да и позабыл. А на следующий год восемнадцатого мая ночью дежурная сестра встретила в коридоре мокрую и оборванную беременную женщину. Та была явно не в себе, но такое случается иногда перед родами, а мокрой она могла быть из-за ливня на улице. Сестра и акушерка пытались выспросить у нее хоть что-то — где живет, как зовут, что болит — но она только хныкала тихо и бормотала что-то неразборчивое, что ей очень холодно и все болит у нее. Женщину оставили в пустом боксе на каталке, а сами убежали за дежурным врачом и медикаментами. А когда вернулись, то никого не увидели, только мокрую и грязную каталку.
И вот теперь она почти каждый год приходит восемнадцатого мая в ночь — может, похоронили ее беременную, а останки потревожили, может просто совпало так. А в стене, куда следы ведут, как раз раньше дверь была, что на сторону нового корпуса выходила. Про эту женщину знает весь персонал больницы, это истинная правда, и она до сих пор там ходит.
Страница 2 из 2
