Эту таинственную историю я услышал от двоюродной сестры. До войны их семья жила в Орле в пятиэтажном доме, который стоял недалеко от кинотеатра «Родина». Теперь этого дома нет. Он был разрушен во время войны.
Добавить в моё избранное
4 мин, 36 сек 1781
На сей раз сестра не испугалась, а даже с надеждой смотрела на невесть откуда взявшегося спасителя. Она крикнула: «Кто вы? Почему раздеты?» Но тот даже головы не повернул. Шёл себе, будто рассекал своими лакированными сапогами снег.
Лошадь же порой проваливалась в сугробы по брюхо, но, чувствуя властную руку идущего рядом, покорно тащила сани. Сестра опять впала в полузабытьё. Но до её слуха постоянно доносился переливчатый звон колокольчика. Пришла она в себя оттого, что её щёки и руки оттирал суконкой старик-конюх, который ещё чуть ли не с гражданской войны работал в Безобразовке.
— Милая, да как же ты добралась? Эхма, растуды-туды их в качель, посылают девчонок в эдакую страсть.
Не распряжённая ещё лошадь аппетитно хрумкала сеном, которое положил перед ней конюх. Моя сестра подошла к лошади и, плача, принялась целовать её в морду: «Спасибо, спасительница…» Потом, вспомнив про усатого в полувоенном френче, спросила у конюха, куда тот делся.
— Да не было никого, — удивился конюх.
— Машка — лошадь умная, сама дорогу в родную конюшню нашла.
Моя сестра поглядела на дугу в надежде увидеть спасительный колокольчик. Но, к её изумлению, на старой, видавшей виды дуге никакого колокольчика не было.
Лошадь же порой проваливалась в сугробы по брюхо, но, чувствуя властную руку идущего рядом, покорно тащила сани. Сестра опять впала в полузабытьё. Но до её слуха постоянно доносился переливчатый звон колокольчика. Пришла она в себя оттого, что её щёки и руки оттирал суконкой старик-конюх, который ещё чуть ли не с гражданской войны работал в Безобразовке.
— Милая, да как же ты добралась? Эхма, растуды-туды их в качель, посылают девчонок в эдакую страсть.
Не распряжённая ещё лошадь аппетитно хрумкала сеном, которое положил перед ней конюх. Моя сестра подошла к лошади и, плача, принялась целовать её в морду: «Спасибо, спасительница…» Потом, вспомнив про усатого в полувоенном френче, спросила у конюха, куда тот делся.
— Да не было никого, — удивился конюх.
— Машка — лошадь умная, сама дорогу в родную конюшню нашла.
Моя сестра поглядела на дугу в надежде увидеть спасительный колокольчик. Но, к её изумлению, на старой, видавшей виды дуге никакого колокольчика не было.
Страница 2 из 2
