Марина Куцина, АиФ-Самара: Самару хотят активно «продвигать» за рубежом. Наш город включён в бренд«Посетите Россию. Альянс гостеприимных городов» который будет активно рекламироваться в Европе. Чем, кроме темы космоса, мы можем заманить иностранцев?
Добавить в моё избранное
5 мин, 13 сек 11007
Вера Закржевская: У нас есть много музеев, но это пространство ещё можно расширять и дополнять. В этом году туристическая индустрия города получила мощный импульс. Как ни странно, этому поспособствовал кризис. Люди начали придумывать новые идеи, развивать ремёсла. Во всех европейских странах горожане зарабатывают малым бизнесом — уличными кафе, куда гость города идёт «за атмосферой» продажей вещей ручной работы и так далее Я это в шутку называю«арабская лавочка»…
В этом году появилось много экскурсий, через которые можно продвигать самарские бренды, — Волгу, пиво, рыбу, исторический центр… У нас невероятно интересные улочки, наполненные атмосферой самобытного купеческого города. Самарцы необычные сами по себе, возможно, они более прагматичны, чем жители других волжских городов, — «чаще смотрят в пол, чем на небо».
Истории и легенды — это душа Самары, которая тоже может стать туристической визитной карточкой города. Поэтому я с удовольствием занимаюсь этой темой. У меня есть мечта — открыть музей мистики. Стены домов на улочках старого города хранят энергетику прошлого, патину времени. Мы ведь часто помним не конкретное место, а свои впечатления. Если мы сумеем наши городские легенды художественно обыграть, то получится красивая и интересная история для туристов. Если сейчас мы будем развивать это направление, то подобных двориков, как наш, станет больше. При должном внимании может получиться, как в Праге, с её загадочностью и мистическим флёром.
— Да всю старую часть! Музей Ленина, например. Там тоже живёт призрак, а по праздникам пахнет яблочными пирогами, которые очень любил будущий вождь мировой революции.
Я почти с рождения жила на улице Фрунзе, 155, сейчас там литературный музей. Окна кухни выходили на польский костёл (в то время областной краеведческий музей). С детства я видела стены в готическом стиле и это будоражило моё воображение. Помню, была уверена, что в подвале костёла есть тайная комната, в которой хранится клад. Я так приросла к этому дому, так по нему скучала. В 80-х годах нас расселили, и я сделала всё, чтобы вернуться в старую часть города. А сегодня с крыши усадьбы я снова вижу шпили костёла. Это ли не чудо, когда ты понимаешь, что твоя жизнь складывается из таких знаковых моментов.
— Возвращается постепенно в нашу жизнь понятие «самарский дворик» и ваш двор — яркий пример. Для того чтобы сохранить дух города, как людям, выросшим в панельных многоэтажках, вернуть чувство хозяина?
— Прежде всего нужен пример. Ко мне часто приходят экскурсии, люди интересуются, каким образом я это всё организовала. Я, мол, тоже так хочу. Это 20 с лишним лет большого труда. Это была цель и мечта. Этот пример заразительный, сейчас уже есть люди, которые видят, что это возможно. Самарцы постепенно начинают прибирать свои дворы, украшать их. У нас есть в городе люди, которые так уже живут, и это не только обитатели центра. Самое главное, чтобы нам не мешали, не сносили старинные домики.
Очень много людей во власти считают старый город гнилушкой, «нафталиновым углом». Если бы его сохранить, отреставрировать, наши потомки получили бы такой бонус — город-музей под открытым небом. Если кто-то придёт посоветоваться, как обустроить усадьбу, я готова помочь, проконсультировать, вдохнуть надежду. В Самаре много таких домов, которые истосковались по настоящему хозяину, готовому инвестировать в здание, ремонтировать его.
Это должна быть любовь. Когда я пыталась найти инвесторов, писала свои прекрасные прожекты, словно Остап Бендер, рассказывала, какие здесь будут «шикарные Нью-Васюки» мне говорили, что серьёзного спонсора или инвестора найти трудно. Пока психология самарского бизнеса — набить здесь карман и уехать на отдых за границу. То есть отвезти деньги куда-то, вместо того чтобы инвестировать там, где он живёт. Это вопрос сознания. Хорошо, что сейчас появляются люди, которые начинают«дышать» городом, любить его, постепенно происходит переоценка ценностей. Мы постепенно обращаем внимание на то место, где живём. У нас утрачен истинный смысл патриотизма. Это отношение к своей земле, к окружающему пространству — просто веди себя прилично там, где живёшь, люби то пространство, которое тебя окружает.
— Действительно, первое упоминание о ней относится к 1860 г. Принадлежала усадьба священнику Евгению Тычинину, который служил в местной епархии после окончания тульской семинарии. В 1869 г. он обращается в городское правление за разрешением пристроить к дому каменное помещение — кухню. После 1870 г. участок выкупил мещанин Пётр Богданов, торговец рыбой. Он достаточно быстро ушёл из жизни от белой горячки, и стала заправлять в усадьбе его жена — Прасковья Богданова.
В этом году появилось много экскурсий, через которые можно продвигать самарские бренды, — Волгу, пиво, рыбу, исторический центр… У нас невероятно интересные улочки, наполненные атмосферой самобытного купеческого города. Самарцы необычные сами по себе, возможно, они более прагматичны, чем жители других волжских городов, — «чаще смотрят в пол, чем на небо».
Истории и легенды — это душа Самары, которая тоже может стать туристической визитной карточкой города. Поэтому я с удовольствием занимаюсь этой темой. У меня есть мечта — открыть музей мистики. Стены домов на улочках старого города хранят энергетику прошлого, патину времени. Мы ведь часто помним не конкретное место, а свои впечатления. Если мы сумеем наши городские легенды художественно обыграть, то получится красивая и интересная история для туристов. Если сейчас мы будем развивать это направление, то подобных двориков, как наш, станет больше. При должном внимании может получиться, как в Праге, с её загадочностью и мистическим флёром.
Превратить город в музей
— Какие ещё городские достопримечательности вы включили бы в мистическую карту города?— Да всю старую часть! Музей Ленина, например. Там тоже живёт призрак, а по праздникам пахнет яблочными пирогами, которые очень любил будущий вождь мировой революции.
Я почти с рождения жила на улице Фрунзе, 155, сейчас там литературный музей. Окна кухни выходили на польский костёл (в то время областной краеведческий музей). С детства я видела стены в готическом стиле и это будоражило моё воображение. Помню, была уверена, что в подвале костёла есть тайная комната, в которой хранится клад. Я так приросла к этому дому, так по нему скучала. В 80-х годах нас расселили, и я сделала всё, чтобы вернуться в старую часть города. А сегодня с крыши усадьбы я снова вижу шпили костёла. Это ли не чудо, когда ты понимаешь, что твоя жизнь складывается из таких знаковых моментов.
— Возвращается постепенно в нашу жизнь понятие «самарский дворик» и ваш двор — яркий пример. Для того чтобы сохранить дух города, как людям, выросшим в панельных многоэтажках, вернуть чувство хозяина?
— Прежде всего нужен пример. Ко мне часто приходят экскурсии, люди интересуются, каким образом я это всё организовала. Я, мол, тоже так хочу. Это 20 с лишним лет большого труда. Это была цель и мечта. Этот пример заразительный, сейчас уже есть люди, которые видят, что это возможно. Самарцы постепенно начинают прибирать свои дворы, украшать их. У нас есть в городе люди, которые так уже живут, и это не только обитатели центра. Самое главное, чтобы нам не мешали, не сносили старинные домики.
Очень много людей во власти считают старый город гнилушкой, «нафталиновым углом». Если бы его сохранить, отреставрировать, наши потомки получили бы такой бонус — город-музей под открытым небом. Если кто-то придёт посоветоваться, как обустроить усадьбу, я готова помочь, проконсультировать, вдохнуть надежду. В Самаре много таких домов, которые истосковались по настоящему хозяину, готовому инвестировать в здание, ремонтировать его.
Это должна быть любовь. Когда я пыталась найти инвесторов, писала свои прекрасные прожекты, словно Остап Бендер, рассказывала, какие здесь будут «шикарные Нью-Васюки» мне говорили, что серьёзного спонсора или инвестора найти трудно. Пока психология самарского бизнеса — набить здесь карман и уехать на отдых за границу. То есть отвезти деньги куда-то, вместо того чтобы инвестировать там, где он живёт. Это вопрос сознания. Хорошо, что сейчас появляются люди, которые начинают«дышать» городом, любить его, постепенно происходит переоценка ценностей. Мы постепенно обращаем внимание на то место, где живём. У нас утрачен истинный смысл патриотизма. Это отношение к своей земле, к окружающему пространству — просто веди себя прилично там, где живёшь, люби то пространство, которое тебя окружает.
Дух в помощь
— Стены усадьбы, где вы живёте и работаете, тоже хранят мистические истории. Зданию почти 150 лет…— Действительно, первое упоминание о ней относится к 1860 г. Принадлежала усадьба священнику Евгению Тычинину, который служил в местной епархии после окончания тульской семинарии. В 1869 г. он обращается в городское правление за разрешением пристроить к дому каменное помещение — кухню. После 1870 г. участок выкупил мещанин Пётр Богданов, торговец рыбой. Он достаточно быстро ушёл из жизни от белой горячки, и стала заправлять в усадьбе его жена — Прасковья Богданова.
Страница 1 из 2
