Плач из пустой комнаты, призраки на кухне и в кровати, загадочное перемещение вещей, гул шагов — вековые загадки, которые беспокоят не одно поколение псковских студентов.
Добавить в моё избранное
6 мин, 1 сек 8613
На минувшей неделе я встретилась в кафе со своими студенческими подругами, с которыми я 5 лет делила комнату в педовском общежитии, что на берегу Великой на улице Воеводы Шуйского (раньше Карла Либкнехта, до революции улица Покровская). За чашкой чая разговор перетёк в воспоминания о необъяснимых явлениях, которые пугали нас в тех старинных стенах.
В общежития я заехала в незапамятном 2010 году. Не прошло, как говорится и полгода, как я на собственной шкуре ощутила всю прелесть этого «нехорошего» места в Пскове.
Сентябрьским вечером я пришла на кухню со своей картошкой и сковородкой, накрошила до краёв, крепко посолила, уселась на подоконник и, обдуваемая теплым ветерком бабьего лета, наслаждалась музыкой шкварчащего жарева. Вдруг на кухню вошел парень, примерно моего возраста, симпатичный, и тоже встал у плиты.
Настроение было романтичное и я стала спрашивать, на каком курсе он учится, в каком крыле живет — пыталась познакомиться одним словом. В ответ — ни слова, только склоняется всё ниже над плитой, словно хочет понюхать мою картошку. Вдруг он резко вскидывает голову и смотрит на меня в упор.
Я чувствую сильный порыв ветра, но не с улицы, а из кухни, и едва успеваю вцепиться в раму, иначе бы меня просто сдуло с подоконника на набережную. Я никогда не забуду, какой злобой было перекошено лицо того парня. В ужасе я нашарила на подоконнике солонку и швырнула ему в пустые глаза.
Очнулась я уже на полу под окном от того, что соседки по комнате выплеснули на меня ушат ледяной воды. Вся кухня была заполнена едким дымом — то сгорела моя картошка.
— А помнишь, как мы потом сковородку долго отчищали? — напоминает мне о том случае Ольга.
— Так и не отскребли. А потом она куда-то сгинула…
Еще бы такое забыть! Как мне потом рассказали те же студенты, этот юноша, якобы, был призраком выпавшего из окна гимназиста. И случилось это еще в дореволюционные времена, когда в этом здании располагалось «мужская учительская семинария». Геометрия коридоров и «келий» наших комнатушек, не изменилась до сих пор. А я с тех пор к окнам и близко не подходила!
— Я заселилась туда в 2006 году, — вспоминает тем же вечером Наталья из Острова.
— И старшекурсницы тоже пытались меня напугать этой же легендой. И знаете, а я верю в призрака. Был ли тот юноша, неизвестно, а вот в военное время в том здании находился госпиталь. И умерших раненых хоронили там же…
Мы учились с Наташей в разные годы, но к выводу пришли одному — тому, что в общежитии на Шуйского периодически пропадают вещи, открываются сами по себе двери, раздаются шорохи и шаги, не стоит удивляться — это обыденность.
— Но кто поверит? — задаётся риторическим вопросом Наталья и сама себе отвечает историей.
— Нас в комнате жило трое, все дружили, но не обходилось и без ссор. Отлично помню, как после осенних праздников мы вернулись к себе и обнаружили пропажу мелочей: у кого-то пропала расческа, у кого-то шампунь, а у меня, как у самой младшей, исчез правый кроссовок.
Поначалу мы думали, с кем не бывает? Может, положили куда, и забыли? Искали долго, но безрезультатно. В конце концов решили, что комнату обобрали. А на святки мы сели гадать. Выключили свет, зажгли запрещенные в старом здании свечи и принялись за дело.
До сих пор не могу забыть, что на наш зов откликнулся дух Сергея Есенина. Он-то и указал на то, что мой пропавший башмак пылится на антресолях шкафа. Мы туда не заглядывали никогда, там валялась куча хлама, оставленная выпускниками. И когда утром проверили, то обнаружили пропавший кроссовок. Не спорю, было страшно, еще несколько месяцев не могла спокойно спать, мешали шорохи, то ли мерещились, то ли нет.
А я вспомнила свои святки в комнате № 41. Как занавесили с девчонками зеркало, как запалили свечки и стали вызывать дух жены Пушкина. Блюдце ездило (уж, не знаю, помогали ли ему наши пальцы, я так его не касалась), пламя трепетало, стрелка указывала на буквы, буквы складывались в слова, мы «сдавали» экзамены,«выходили» замуж,«рожали» мальчиков и девочек.
А потом, когда свечки задули и форточку закрыли, мы не спали всю ночь. На меня кто-то наваливался и словно воздух перекрывал, девчонки всхлипывали, форточка хлопала… Экзамен-то мы все сдали, а вот в храм напротив после сбегали, за церковной свечечкой… С тех пор в общаге больше не гадали.
Свою страшную историю рассказала нам Светлана МИРОНОВА из Великих Лук.
— Я жила на третьем этаже, ближе всего к чердаку, входа куда не было. Нет, конечно, может, он и был, но никто не знает, как туда попасть. Рассказывали, что в там находился карцер, комната для наказаний провинившихся семинаристов. И достаточно часто мне слышались шаги сверху и детский плач. Я не раз выскакивала в коридор, в «умывалку» на лестницу и никого не находила. Все спали, даже охранник не совершал обход.
Со слов Светы, ей было страшно, и она ходила ночевать к подруге в другую комнату.
В общежития я заехала в незапамятном 2010 году. Не прошло, как говорится и полгода, как я на собственной шкуре ощутила всю прелесть этого «нехорошего» места в Пскове.
Сентябрьским вечером я пришла на кухню со своей картошкой и сковородкой, накрошила до краёв, крепко посолила, уселась на подоконник и, обдуваемая теплым ветерком бабьего лета, наслаждалась музыкой шкварчащего жарева. Вдруг на кухню вошел парень, примерно моего возраста, симпатичный, и тоже встал у плиты.
Настроение было романтичное и я стала спрашивать, на каком курсе он учится, в каком крыле живет — пыталась познакомиться одним словом. В ответ — ни слова, только склоняется всё ниже над плитой, словно хочет понюхать мою картошку. Вдруг он резко вскидывает голову и смотрит на меня в упор.
Я чувствую сильный порыв ветра, но не с улицы, а из кухни, и едва успеваю вцепиться в раму, иначе бы меня просто сдуло с подоконника на набережную. Я никогда не забуду, какой злобой было перекошено лицо того парня. В ужасе я нашарила на подоконнике солонку и швырнула ему в пустые глаза.
Очнулась я уже на полу под окном от того, что соседки по комнате выплеснули на меня ушат ледяной воды. Вся кухня была заполнена едким дымом — то сгорела моя картошка.
— А помнишь, как мы потом сковородку долго отчищали? — напоминает мне о том случае Ольга.
— Так и не отскребли. А потом она куда-то сгинула…
Еще бы такое забыть! Как мне потом рассказали те же студенты, этот юноша, якобы, был призраком выпавшего из окна гимназиста. И случилось это еще в дореволюционные времена, когда в этом здании располагалось «мужская учительская семинария». Геометрия коридоров и «келий» наших комнатушек, не изменилась до сих пор. А я с тех пор к окнам и близко не подходила!
— Я заселилась туда в 2006 году, — вспоминает тем же вечером Наталья из Острова.
— И старшекурсницы тоже пытались меня напугать этой же легендой. И знаете, а я верю в призрака. Был ли тот юноша, неизвестно, а вот в военное время в том здании находился госпиталь. И умерших раненых хоронили там же…
Мы учились с Наташей в разные годы, но к выводу пришли одному — тому, что в общежитии на Шуйского периодически пропадают вещи, открываются сами по себе двери, раздаются шорохи и шаги, не стоит удивляться — это обыденность.
— Но кто поверит? — задаётся риторическим вопросом Наталья и сама себе отвечает историей.
— Нас в комнате жило трое, все дружили, но не обходилось и без ссор. Отлично помню, как после осенних праздников мы вернулись к себе и обнаружили пропажу мелочей: у кого-то пропала расческа, у кого-то шампунь, а у меня, как у самой младшей, исчез правый кроссовок.
Поначалу мы думали, с кем не бывает? Может, положили куда, и забыли? Искали долго, но безрезультатно. В конце концов решили, что комнату обобрали. А на святки мы сели гадать. Выключили свет, зажгли запрещенные в старом здании свечи и принялись за дело.
До сих пор не могу забыть, что на наш зов откликнулся дух Сергея Есенина. Он-то и указал на то, что мой пропавший башмак пылится на антресолях шкафа. Мы туда не заглядывали никогда, там валялась куча хлама, оставленная выпускниками. И когда утром проверили, то обнаружили пропавший кроссовок. Не спорю, было страшно, еще несколько месяцев не могла спокойно спать, мешали шорохи, то ли мерещились, то ли нет.
А я вспомнила свои святки в комнате № 41. Как занавесили с девчонками зеркало, как запалили свечки и стали вызывать дух жены Пушкина. Блюдце ездило (уж, не знаю, помогали ли ему наши пальцы, я так его не касалась), пламя трепетало, стрелка указывала на буквы, буквы складывались в слова, мы «сдавали» экзамены,«выходили» замуж,«рожали» мальчиков и девочек.
А потом, когда свечки задули и форточку закрыли, мы не спали всю ночь. На меня кто-то наваливался и словно воздух перекрывал, девчонки всхлипывали, форточка хлопала… Экзамен-то мы все сдали, а вот в храм напротив после сбегали, за церковной свечечкой… С тех пор в общаге больше не гадали.
Свою страшную историю рассказала нам Светлана МИРОНОВА из Великих Лук.
— Я жила на третьем этаже, ближе всего к чердаку, входа куда не было. Нет, конечно, может, он и был, но никто не знает, как туда попасть. Рассказывали, что в там находился карцер, комната для наказаний провинившихся семинаристов. И достаточно часто мне слышались шаги сверху и детский плач. Я не раз выскакивала в коридор, в «умывалку» на лестницу и никого не находила. Все спали, даже охранник не совершал обход.
Со слов Светы, ей было страшно, и она ходила ночевать к подруге в другую комнату.
Страница 1 из 2
