Летопись Присвирья до сих пор дополняет забытыми фактами краевед и писатель Петр Васильев. В его архивах — и завещание смертельно раненого в Крыму земляка, и свидетельства узников Свирьлага — фабрики смерти сталинской эпохи, и снимки полузатопленных могильных плит на острове, образовавшемся из взорванной колокольни, — все, что осталось от деревни Остречины. Васильев — человек неудобный для тех, кому невыгодна правда, и нужный для тех, кто искренне любит эти края. О своих находках, тревогах и планах Петр рассказал в интервью ОК-информ.
Добавить в моё избранное
6 мин, 32 сек 1426
— Чем объясните свой интерес к истории Присвирья?
— Интерес этот на роду написан: родился я в Лодейном Поле, на берегу рубежной реки Свири, северней которой издревле жили мои предки по материнской линии — карелы, а южнее — отцовские деды и прадеды, потомки летописной веси.
— На Свири в сталинское время находился Свирьлаг — лагерь особого назначения. Поскольку свидетельств об этом почти не осталось, иные утверждают, что его вообще не было. Что вы ответите тем, кто считает Свирьлаг «призраком»?
— Да этот «призрак» уже после официального закрытия убил честного человека — священослужителя Алексея Западалова, некогда отпевавшего великого поэта Александра Блока. Священника, который в 62 года выполнял нормы на рытье котлована для будущей ГЭС в Свирьстрое и валил деревья на лесоповале, но был расстрелян по доносу соседа по бараку за несломленную веру в торжество справедливости. Смертность в Свирьлаге была самой высокой среди лагерей сталинского времени, и мне бы очень хотелось, чтобы сомневающиеся посмотрели в глаза внукам и правнукам тысяч погибших узников, даже братские могилы которых оказались скрытыми на десятилетия.
— Там, где погибали узники, стоит поклонный крест. Это единственное свидетельство о том, что здесь находился лагерь?
— Известно, что несколько лагерных пунктов Свирьлага находились по берегам реки Важинки, на которых, по воспоминаниям выживших очевидцев, умирали многие заключенные. Указывалось место поблизости от старинной деревни Согинницы, в котором располагался лагерный лазарет. Умерших заключенных было так много, что их сбрасывали в ямы по несколько человек. Там мы в 2013 году решили установить мемориальную плиту и поклонный крест, у которого была отслужена панихида. И еще одно массовое захоронение заключенных мы обнаружили с помощью старожила и поисковиков на окраине Подпорожья. Там тоже состоялось, уже в 2016 году, богослужение. Планируем и в этом месте установить памятный знак.
— Будет ли создан музей жертв Свирьлага?
— Идея с музеем поначалу воспринимается многими с интересом, а потом вдруг появляются непреодолимые препятствия, не дающие партнерам начать строительство «непривычного» объекта. Очередной вариант я предложил владельцу чудом сохранившихся вагонов сталинского времени, в которых перевозили заключенных. Начальник ладожских ГЭС идею поддержал, но пока ссылается на занятость. А уникальные предметы Свирьлага так и лежат у меня на балконе. Они уже снимались для кино, даже журналистами центрального немецкого телевидения, экспонировались на выставке в художественной школе, но еще не дождались места, достойного памяти и общественного внимания.
— Какие из заветов дедов и прадедов, на ваш взгляд, наиболее актуальны сегодня?
— Буквально на днях прочитал завещание 1854 года смертельно раненного в Крыму нашего земляка. Он написал своим сыновьям, что краснеть за него не придется, и советует им жить так, чтобы не пришлось краснеть уже их детям, а деньги им завещает передать только в случае, если они станут честными офицерами. Из такой тщательно оберегаемой семейной репутации и складывалась духовная сила Отечества. А еще надо сохранять со своими детьми нить полного доверия и понимание того, что в любой ситуации, родители — самые близкие и верные люди, которые не предадут никогда, и быть таковыми.
— Много ли, на ваш взгляд, делается в регионе для того, чтобы сохранить коренное население — представителей малых народов?
— Откровенно? Не делается почти ничего. Праздники, книжки, видеоролики и даже обучающие медиапрограммы — только яркая оболочка, а последние носители культуры и языка, живущие в родных, оторванных от центров деревнях, не подозревают о том, какие большие средства тратятся на сохранение их исчезающего народа. Вот и хорошее начинание с досрочными пенсиями для вепсов, сохранивших традиционный уклад на родной земле, угробили под молчание областной и районной власти.
— Что для вас старая вепсская земля?
— Берега в верховьях главной вепсской реки Ояти, древние курганы по ее берегам, столетние дома без сайдинга и спутниковых антенн, деревенские кладбища с заросшими мхом и брусничником могилами, коровы с овцами за косой изгородью, сосновые боры и еловые пади с ручьями и родниками.
— Что прежде всего тревожит ваших земляков сегодня?
— В Год экологии не могу не напомнить про бедственное состояние реки Свири и ряда ее притоков. До сих пор современных и надежных очистных сооружений на канализационных стоках во всех населенных пунктах по берегам реки высшей рыбохозяйственной категории нет. Не отлажен жесткий контроль за проходящими по Свири теплоходами. Тревожит и ситуация с утилизацией твердых бытовых отходов в Подпорожском районе, а также застройки береговой полосы общедоступных водоемов. Не все гладко с использованием химикатов и складированием птичьего помета в водоохранной зоне. Продолжается отток молодежи и старение населения.
— Интерес этот на роду написан: родился я в Лодейном Поле, на берегу рубежной реки Свири, северней которой издревле жили мои предки по материнской линии — карелы, а южнее — отцовские деды и прадеды, потомки летописной веси.
— На Свири в сталинское время находился Свирьлаг — лагерь особого назначения. Поскольку свидетельств об этом почти не осталось, иные утверждают, что его вообще не было. Что вы ответите тем, кто считает Свирьлаг «призраком»?
— Да этот «призрак» уже после официального закрытия убил честного человека — священослужителя Алексея Западалова, некогда отпевавшего великого поэта Александра Блока. Священника, который в 62 года выполнял нормы на рытье котлована для будущей ГЭС в Свирьстрое и валил деревья на лесоповале, но был расстрелян по доносу соседа по бараку за несломленную веру в торжество справедливости. Смертность в Свирьлаге была самой высокой среди лагерей сталинского времени, и мне бы очень хотелось, чтобы сомневающиеся посмотрели в глаза внукам и правнукам тысяч погибших узников, даже братские могилы которых оказались скрытыми на десятилетия.
— Там, где погибали узники, стоит поклонный крест. Это единственное свидетельство о том, что здесь находился лагерь?
— Известно, что несколько лагерных пунктов Свирьлага находились по берегам реки Важинки, на которых, по воспоминаниям выживших очевидцев, умирали многие заключенные. Указывалось место поблизости от старинной деревни Согинницы, в котором располагался лагерный лазарет. Умерших заключенных было так много, что их сбрасывали в ямы по несколько человек. Там мы в 2013 году решили установить мемориальную плиту и поклонный крест, у которого была отслужена панихида. И еще одно массовое захоронение заключенных мы обнаружили с помощью старожила и поисковиков на окраине Подпорожья. Там тоже состоялось, уже в 2016 году, богослужение. Планируем и в этом месте установить памятный знак.
— Будет ли создан музей жертв Свирьлага?
— Идея с музеем поначалу воспринимается многими с интересом, а потом вдруг появляются непреодолимые препятствия, не дающие партнерам начать строительство «непривычного» объекта. Очередной вариант я предложил владельцу чудом сохранившихся вагонов сталинского времени, в которых перевозили заключенных. Начальник ладожских ГЭС идею поддержал, но пока ссылается на занятость. А уникальные предметы Свирьлага так и лежат у меня на балконе. Они уже снимались для кино, даже журналистами центрального немецкого телевидения, экспонировались на выставке в художественной школе, но еще не дождались места, достойного памяти и общественного внимания.
— Какие из заветов дедов и прадедов, на ваш взгляд, наиболее актуальны сегодня?
— Буквально на днях прочитал завещание 1854 года смертельно раненного в Крыму нашего земляка. Он написал своим сыновьям, что краснеть за него не придется, и советует им жить так, чтобы не пришлось краснеть уже их детям, а деньги им завещает передать только в случае, если они станут честными офицерами. Из такой тщательно оберегаемой семейной репутации и складывалась духовная сила Отечества. А еще надо сохранять со своими детьми нить полного доверия и понимание того, что в любой ситуации, родители — самые близкие и верные люди, которые не предадут никогда, и быть таковыми.
— Много ли, на ваш взгляд, делается в регионе для того, чтобы сохранить коренное население — представителей малых народов?
— Откровенно? Не делается почти ничего. Праздники, книжки, видеоролики и даже обучающие медиапрограммы — только яркая оболочка, а последние носители культуры и языка, живущие в родных, оторванных от центров деревнях, не подозревают о том, какие большие средства тратятся на сохранение их исчезающего народа. Вот и хорошее начинание с досрочными пенсиями для вепсов, сохранивших традиционный уклад на родной земле, угробили под молчание областной и районной власти.
— Что для вас старая вепсская земля?
— Берега в верховьях главной вепсской реки Ояти, древние курганы по ее берегам, столетние дома без сайдинга и спутниковых антенн, деревенские кладбища с заросшими мхом и брусничником могилами, коровы с овцами за косой изгородью, сосновые боры и еловые пади с ручьями и родниками.
— Что прежде всего тревожит ваших земляков сегодня?
— В Год экологии не могу не напомнить про бедственное состояние реки Свири и ряда ее притоков. До сих пор современных и надежных очистных сооружений на канализационных стоках во всех населенных пунктах по берегам реки высшей рыбохозяйственной категории нет. Не отлажен жесткий контроль за проходящими по Свири теплоходами. Тревожит и ситуация с утилизацией твердых бытовых отходов в Подпорожском районе, а также застройки береговой полосы общедоступных водоемов. Не все гладко с использованием химикатов и складированием птичьего помета в водоохранной зоне. Продолжается отток молодежи и старение населения.
Страница 1 из 2
