Обозреватель «Комсомольской правды» Ульяна Скойбеда побывала в загадочном месте, где люди просто вырубаются на ходу, а проснувшись, ничего не помнят.
Добавить в моё избранное
9 мин, 3 сек 10979
Первой заснула тетя Люба Белькова. Сидела на маленьком рынке, где торговала одеждой, вся побледнела…
— Что с тобой? — спрашивают товарки, а она — бряк.
Нет, пока ехала «Скорая» Белькова еще разговаривала. Это всегда так бывает: больной вроде в сознании, может даже ходить. А потом все равно впадает в глубокий сон с храпом, и, когда его будят (медикаментозно, по-другому уже не получается), человек ничегошеньки не помнит.«Да как же, — говорят ему, — мы ж тебя на носилках тащили!» — а он не верит.
Тете Любе поставили инсульт. У женщин в возрасте бывает.
Буквально через пару месяцев уснула соседка по рынку, торговавшая за стенкой. Потом — снова Любовь Белькова, второй раз. Чтобы не расписывать долго: на маленьком рыночке, расположенном между шахтерским городком Красногорск и селом Калачи, спали все пять сотрудников, включая охранника. Тетя Люба Белькова — семь раз, дочь ее Наталья Михель — дважды, внучка Диана — один.
Ученица девятого класса Диана Михель уснула на репетиции концерта. Положила голову на руки…
Сначала врачи не заподозрили эпидемию. Думали, паленой водкой травятся люди. Прояснилось в марте прошлого года, на местный праздник Наурыз, когда в больницу за неделю поступили сразу шесть человек. Алкогольное отравление родственники с негодованием отвергли.
Вторая волна пошла на Пасху, в апреле — мае 2013-го…
С тех пор сонная измора приходила в Красногорск — Калачи еще трижды (под Новый год, после зимних каникул и вот сейчас, в мае), всего, по разным подсчетам, спали сорок — шестьдесят человек. И с тех пор побывали в Калачах шесть высоких комиссий: химики, ядерщики, врачи, эпидемиологи… Как в мультике: академик по китам, академик по котам, доктора, профессора, медицинская сестра.
Были проведены семь тысяч исследований, взяты пробы всего на свете (грунта, воздуха, воды, крови, волос, вплоть до того, что у пострадавших стригли ногти). Ни-че-го.
А люди продолжают засыпать…
Вместе с соседками Любовью Бельковой и Валентиной Носовой гадаем о причинах сонной напасти. Над Бельковой все подтрунивают: «Наш рекордсмен». Носова в новичках: на прошлой неделе отправила в больницу мужа.
Муж этот спутал аналитикам все карты. Люди ведь как рассуждали? Зараза или в еде, или в воде, или в воздухе, ветром ее носит (сначала думали еще на радиацию, но радиоактивные отвалы все-таки далеко от поселков).
Приехавшие ученые стали брать в магазине водку и продукты питания на анализ, а умный Носов тут же смекнул, что товары-то все привозные, местные только яйца и молоко. И запретил жене покупать их! Воду мужчина очищал через фильтры, на улицу не выходил: он инвалид без обеих ног, отморозил в степи. Короче, все думали, что уж Носов-то в полной безопасности!
— И вот, — обескураженно рассказывает супруга предусмотрительного гражданина, — вышел мой Носов на балкон на реку Ишим посмотреть. «О, — говорит, — теплеет: скоро в нашем селе начнут засыпать». И сам — первый…
Насчет потепления — это еще одна версия: аборигены заметили, что массовые эпидемии случаются, когда резко меняется температура: было, к примеру, минус двадцать, а стало минус пять…
Я осторожно говорю, что случай с Носовым, по-моему, подтверждает версию воздуха: надышался чем-нибудь на балконе. Жена парирует: что же, мол, тогда она тоже не уснула? Воздух общий!
Зашедший в гости всклокоченный старик, председатель совета ветеранов Виктор Лукьяненко, двигает идею мокрой консервации: шахта заполнилась водой, вода эта через грунтовые воды попадает в Ишим… Ратц крутит пальцем у виска: в шахте уран, но он спокон веку был здесь…
— Значит, приезжает какой-нибудь гад на мотоцикле и распыляет… — кричит Лукьяненко…
Версия маньяка с баллончиком поражает меня, но не производит впечатления на окружающих. Белькова показывает мне тревожный пакет: сумку с халатом, тапочками и прочими принадлежностями для больницы: ведь никогда не знаешь, когда тебя накроет. Говорит, такие сумки собраны у многих.
Чтобы закончить с версиями: ученые уже отвергли летаргический энцефалит, зверствовавший в Средние века, влияние вышки сотовой связи (версия жителей) и наличие какого-нибудь особенного газа, скопившегося под поселком в шахтных тоннелях. Последнее просто: нет под поселком никаких тоннелей. Двести шестьдесят метров не дошли…
Проблема в том, что казахстанским ученым здесь не очень-то верят.
— Понимаете, — говорит Носова, — местные, конечно, к нам приезжали, и датчикам всю квартиру обвешали, и каждые четыре часа показания снимали.
— Что с тобой? — спрашивают товарки, а она — бряк.
Нет, пока ехала «Скорая» Белькова еще разговаривала. Это всегда так бывает: больной вроде в сознании, может даже ходить. А потом все равно впадает в глубокий сон с храпом, и, когда его будят (медикаментозно, по-другому уже не получается), человек ничегошеньки не помнит.«Да как же, — говорят ему, — мы ж тебя на носилках тащили!» — а он не верит.
Тете Любе поставили инсульт. У женщин в возрасте бывает.
Буквально через пару месяцев уснула соседка по рынку, торговавшая за стенкой. Потом — снова Любовь Белькова, второй раз. Чтобы не расписывать долго: на маленьком рыночке, расположенном между шахтерским городком Красногорск и селом Калачи, спали все пять сотрудников, включая охранника. Тетя Люба Белькова — семь раз, дочь ее Наталья Михель — дважды, внучка Диана — один.
Ученица девятого класса Диана Михель уснула на репетиции концерта. Положила голову на руки…
Сначала врачи не заподозрили эпидемию. Думали, паленой водкой травятся люди. Прояснилось в марте прошлого года, на местный праздник Наурыз, когда в больницу за неделю поступили сразу шесть человек. Алкогольное отравление родственники с негодованием отвергли.
Вторая волна пошла на Пасху, в апреле — мае 2013-го…
С тех пор сонная измора приходила в Красногорск — Калачи еще трижды (под Новый год, после зимних каникул и вот сейчас, в мае), всего, по разным подсчетам, спали сорок — шестьдесят человек. И с тех пор побывали в Калачах шесть высоких комиссий: химики, ядерщики, врачи, эпидемиологи… Как в мультике: академик по китам, академик по котам, доктора, профессора, медицинская сестра.
Были проведены семь тысяч исследований, взяты пробы всего на свете (грунта, воздуха, воды, крови, волос, вплоть до того, что у пострадавших стригли ногти). Ни-че-го.
А люди продолжают засыпать…
ВОДКА НИ ПРИ ЧЕМ
На пятом этаже в квартире у Ратцев — печка с трубой. Батареи разморозились в 90-х, когда городок отрезали от электроснабжения. Теперь в многоквартирных домах — буржуйки, газ в баллонах, а вода подается три раза в неделю. Иногда два. Впрочем, «многоквартирные» — это громко сказано. В подъезде Ратца живет десять семей, есть дома, в которых занята только одна квартира.Вместе с соседками Любовью Бельковой и Валентиной Носовой гадаем о причинах сонной напасти. Над Бельковой все подтрунивают: «Наш рекордсмен». Носова в новичках: на прошлой неделе отправила в больницу мужа.
Муж этот спутал аналитикам все карты. Люди ведь как рассуждали? Зараза или в еде, или в воде, или в воздухе, ветром ее носит (сначала думали еще на радиацию, но радиоактивные отвалы все-таки далеко от поселков).
Приехавшие ученые стали брать в магазине водку и продукты питания на анализ, а умный Носов тут же смекнул, что товары-то все привозные, местные только яйца и молоко. И запретил жене покупать их! Воду мужчина очищал через фильтры, на улицу не выходил: он инвалид без обеих ног, отморозил в степи. Короче, все думали, что уж Носов-то в полной безопасности!
— И вот, — обескураженно рассказывает супруга предусмотрительного гражданина, — вышел мой Носов на балкон на реку Ишим посмотреть. «О, — говорит, — теплеет: скоро в нашем селе начнут засыпать». И сам — первый…
Насчет потепления — это еще одна версия: аборигены заметили, что массовые эпидемии случаются, когда резко меняется температура: было, к примеру, минус двадцать, а стало минус пять…
Я осторожно говорю, что случай с Носовым, по-моему, подтверждает версию воздуха: надышался чем-нибудь на балконе. Жена парирует: что же, мол, тогда она тоже не уснула? Воздух общий!
Зашедший в гости всклокоченный старик, председатель совета ветеранов Виктор Лукьяненко, двигает идею мокрой консервации: шахта заполнилась водой, вода эта через грунтовые воды попадает в Ишим… Ратц крутит пальцем у виска: в шахте уран, но он спокон веку был здесь…
— Значит, приезжает какой-нибудь гад на мотоцикле и распыляет… — кричит Лукьяненко…
Версия маньяка с баллончиком поражает меня, но не производит впечатления на окружающих. Белькова показывает мне тревожный пакет: сумку с халатом, тапочками и прочими принадлежностями для больницы: ведь никогда не знаешь, когда тебя накроет. Говорит, такие сумки собраны у многих.
Чтобы закончить с версиями: ученые уже отвергли летаргический энцефалит, зверствовавший в Средние века, влияние вышки сотовой связи (версия жителей) и наличие какого-нибудь особенного газа, скопившегося под поселком в шахтных тоннелях. Последнее просто: нет под поселком никаких тоннелей. Двести шестьдесят метров не дошли…
Проблема в том, что казахстанским ученым здесь не очень-то верят.
— Понимаете, — говорит Носова, — местные, конечно, к нам приезжали, и датчикам всю квартиру обвешали, и каждые четыре часа показания снимали.
Страница 1 из 3
