Девочка, не чувствующая боли, находилась на кухне и перемешивала лапшу. В этот момент ложка выскользнула у нее из рук и попала в кастрюлю с кипящей водой. Девочка тогда ходила в школу во вторую смену, телевизор работал в гостиной, а ее мать складывала пастельное белье на диване.
Добавить в моё избранное
27 мин, 46 сек 7359
Не долго думая, Эшлин Блокер (Ashlyn Blocker) опустила правую руку в воду для того, чтобы достать ложку, вытащила ее из воды и стала смотреть на нее при свете плиты. Затем она подошла к мойке и направила струю холодной воды на все немного поблекшие белые шрамы, а затем крикнула своей маме: «Я просто опустила туда пальцы!».
Ее мама, Тара Блокер (Tara Blocker) оставила свое белье и бросилась к дочери. «Боже мой!» — воскликнула она — после 13 лет тот же самый страх — после чего она взяла несколько кусочков льда и осторожно приложила их к руке дочери, немного успокоенная тем, что раны оказались не такими страшными.
«Я показала ей, как с помощью других предметов на кухне можно вытащить ложку из кастрюли» — сказала Тара, когда она с усталой улыбкой на лице рассказывала мне эту историю спустя два месяца.«Но есть еще одна проблема, — призналась Тара. — Она стала использовать щипцы для волос, а они очень сильно нагреваются».
Тара сидела на диване в майке с надписью «Лагерь Живу без боли, но с надеждой» (Camp Painless But Hopeful). Эшлин расположилась на ковре в гостиной и занималась вязанием сумочки из мотков пряжи, накопившихся у нее в комнате. Ее 10-летняя сестра Тристен (Tristen) спала в кожаном кресле на руках у своего отца Джона Блокера (John Blocker), который уселся в него после работы и постепенно тоже засыпал. В доме чувствовался запах домашних макарон и сыра, приготовленных для обеда. Сильный ливень в Южной Джорджии барабанил по водосточным трубам, а молния время от времени освещала площадку для тренировки бейсбольных ударов, а также бассейн во внутреннем дворе дома.
Не отрывая взгляда от своих вязальных крючков, Эшлин вступила в разговор и добавила одну деталь к рассказу своей мамы. «Я просто тогда подумала о том, что же я сделала?».
Я провел более шести дней в семье Блокеров, и я видел, что Эшлин ведет себя как обычная 13-летняя девочка — причесывает волосы, танцует и прыгает на своей кровати. Я также наблюдал за тем, как она носится, как сумасшедшая, по дому, не думая о своем теле, а родители просят ее остановиться. Еще она сражалась в аэрохоккей со своей сестрой, и при этом изо всех сил била по шайбе на столе, стараясь делать это как можно быстрее. Когда она готовила сэндвичи на сковородке, она руками трогала хлеб, как и учила ее мама: она должна была убедиться в том, что хлеб уже достаточно остыл, и его можно есть. Она может чувствовать тепло и холод, но это не относится к более экстремальным температурам, при которых нормальные люди ощущают боль и сразу же отдергивают руки.
Тара и Джон не чувствовали себя абсолютно спокойными, когда они оставляли Эшлин одну на кухне, но это необходимо было делать — это было уступкой ее растущей независимости. Они сделали для себя правилом рассказывать истории о том, какая она ответственная девочка, однако за каждым из них следовало сопутствующее повествование, слушать которое было не так просто. Один раз Эшли обожгла свои ладони, когда ей было два года. Джон использовал мойку с высоким давлением на подъездной аллее и оставил мотор работающим; и в тот момент, когда они потеряли Эшлин из виду, она подошла к аппарату и засунула руки в глушитель. Когда они их подняла, кожа была обожжена.
Еще была история об огненных муравьях, набросившихся на нее на заднем дворе и успевших больше ста раз ее укусить, в то время как она смотрела на них и кричала: «Муравьи! Муравьи!» Один раз она сломала себе лодыжку, но после этого бегала еще два дня, пока родители не поняли — что то не в порядке. Они рассказывали все эти истории так спокойно, как будто речь в них шла об игре Тристен в софтбол или о технике ударов их сына Дерека (Dereck) при игре в гольф, однако было очевидно, что после всех этих долгих лет они продолжают думать о том, как обезопасить жизнь своей дочери.
Через пару дней после рассказа об опускании руки в кипящую воду, Эщлин сидела на кухне и играла с повязкой на голове, с помощью которой она откидывала назад свои длинные темно-русые волосы. Мы все были заняты разрисовыванием салфеток, играли в шашки и слушали, как Эшлин и Тристен пели песню «Call me maybe» но вдруг Тара вскрикнула и подняла вверх волосы своей дочери. У Эшлин по голове стекала кровь. Ее повязка впивалась ей в кожу в течение всего того времени, когда мы там сидели.
Эшлин почти все время носит повязку на голове и шлепанцы, а также предписанные ей врачом очки в темной оправе, а еще браслеты из бусинок, которые она хранит в старой банке из-под огурцов фирмы Vlasic. Она продает свои вязаные сумочки по пять долларов друзьям в средней школе округа Пирс (Pierce County Middle School). Когда она смеется или улыбается, то можно увидеть прозрачную каппу Invisalign, так как металлические скобки могут поранить ее язык или десны, а она этого не заметит. У нее есть также идентификационный медицинский ярлычок, который она прикрепляет к силиконовому браслету, соответствующему по цвету ее одежде.
Ее мама, Тара Блокер (Tara Blocker) оставила свое белье и бросилась к дочери. «Боже мой!» — воскликнула она — после 13 лет тот же самый страх — после чего она взяла несколько кусочков льда и осторожно приложила их к руке дочери, немного успокоенная тем, что раны оказались не такими страшными.
«Я показала ей, как с помощью других предметов на кухне можно вытащить ложку из кастрюли» — сказала Тара, когда она с усталой улыбкой на лице рассказывала мне эту историю спустя два месяца.«Но есть еще одна проблема, — призналась Тара. — Она стала использовать щипцы для волос, а они очень сильно нагреваются».
Тара сидела на диване в майке с надписью «Лагерь Живу без боли, но с надеждой» (Camp Painless But Hopeful). Эшлин расположилась на ковре в гостиной и занималась вязанием сумочки из мотков пряжи, накопившихся у нее в комнате. Ее 10-летняя сестра Тристен (Tristen) спала в кожаном кресле на руках у своего отца Джона Блокера (John Blocker), который уселся в него после работы и постепенно тоже засыпал. В доме чувствовался запах домашних макарон и сыра, приготовленных для обеда. Сильный ливень в Южной Джорджии барабанил по водосточным трубам, а молния время от времени освещала площадку для тренировки бейсбольных ударов, а также бассейн во внутреннем дворе дома.
Не отрывая взгляда от своих вязальных крючков, Эшлин вступила в разговор и добавила одну деталь к рассказу своей мамы. «Я просто тогда подумала о том, что же я сделала?».
Я провел более шести дней в семье Блокеров, и я видел, что Эшлин ведет себя как обычная 13-летняя девочка — причесывает волосы, танцует и прыгает на своей кровати. Я также наблюдал за тем, как она носится, как сумасшедшая, по дому, не думая о своем теле, а родители просят ее остановиться. Еще она сражалась в аэрохоккей со своей сестрой, и при этом изо всех сил била по шайбе на столе, стараясь делать это как можно быстрее. Когда она готовила сэндвичи на сковородке, она руками трогала хлеб, как и учила ее мама: она должна была убедиться в том, что хлеб уже достаточно остыл, и его можно есть. Она может чувствовать тепло и холод, но это не относится к более экстремальным температурам, при которых нормальные люди ощущают боль и сразу же отдергивают руки.
Тара и Джон не чувствовали себя абсолютно спокойными, когда они оставляли Эшлин одну на кухне, но это необходимо было делать — это было уступкой ее растущей независимости. Они сделали для себя правилом рассказывать истории о том, какая она ответственная девочка, однако за каждым из них следовало сопутствующее повествование, слушать которое было не так просто. Один раз Эшли обожгла свои ладони, когда ей было два года. Джон использовал мойку с высоким давлением на подъездной аллее и оставил мотор работающим; и в тот момент, когда они потеряли Эшлин из виду, она подошла к аппарату и засунула руки в глушитель. Когда они их подняла, кожа была обожжена.
Еще была история об огненных муравьях, набросившихся на нее на заднем дворе и успевших больше ста раз ее укусить, в то время как она смотрела на них и кричала: «Муравьи! Муравьи!» Один раз она сломала себе лодыжку, но после этого бегала еще два дня, пока родители не поняли — что то не в порядке. Они рассказывали все эти истории так спокойно, как будто речь в них шла об игре Тристен в софтбол или о технике ударов их сына Дерека (Dereck) при игре в гольф, однако было очевидно, что после всех этих долгих лет они продолжают думать о том, как обезопасить жизнь своей дочери.
Через пару дней после рассказа об опускании руки в кипящую воду, Эщлин сидела на кухне и играла с повязкой на голове, с помощью которой она откидывала назад свои длинные темно-русые волосы. Мы все были заняты разрисовыванием салфеток, играли в шашки и слушали, как Эшлин и Тристен пели песню «Call me maybe» но вдруг Тара вскрикнула и подняла вверх волосы своей дочери. У Эшлин по голове стекала кровь. Ее повязка впивалась ей в кожу в течение всего того времени, когда мы там сидели.
Эшлин почти все время носит повязку на голове и шлепанцы, а также предписанные ей врачом очки в темной оправе, а еще браслеты из бусинок, которые она хранит в старой банке из-под огурцов фирмы Vlasic. Она продает свои вязаные сумочки по пять долларов друзьям в средней школе округа Пирс (Pierce County Middle School). Когда она смеется или улыбается, то можно увидеть прозрачную каппу Invisalign, так как металлические скобки могут поранить ее язык или десны, а она этого не заметит. У нее есть также идентификационный медицинский ярлычок, который она прикрепляет к силиконовому браслету, соответствующему по цвету ее одежде.
Страница 1 из 8
