Ее зовут Назия, и ей 25 лет. Она сидит на грязном матрасе возле мусульманского святилища и охраняет обувь, оставляемую у входа прихожанами, — это как бы ее обязанность. На самом деле чужую обувь стережет ее компаньон — карлик Назир. Сама же она собирает милостыню, как и тысячи других попрошаек.
Добавить в моё избранное
6 мин, 28 сек 3841
Недавние медицинские исследования показали, что наиболее вероятная причина состоит в бытующей здесь традиции заключать» родственные«браки, более 60%-между двоюродными братьями и сестрами. Кстати сказать, близкородственные браки— обычное дело не только в Пакистане или Индии. Есть целые деревни а Италии и Греции, где браки совершаются между близкими родственниками.» Но обнаружить причины легче, чем искоренить эксплуатацию «детей крыс» — говорит 70-летний пакистанский профессор Пир Назираддула. И он прав.
Рахшан Сохэйл из Бюро защиты детей провинции Пенджаб сказал агентству Франс Пресс, что его отдел планирует учредить в Гуджрате специальный центр и приют для микроцефалов.
Отдел уже разогнал в Пенджабе более 30 банд, вовлеченных в эксплуатацию бездомных детей (в Пакистане таких — до 100 000). «Проблема» детей-крыс«полна драматизма, — сказал Сохэйл.»
— Когда люди живут меньше чем на доллар в день, они, скорее всего, сами вытолкнут своих детей на дорогу и вынудят их попрошайничать«.»
За последние три миллиона лет мозг человека увеличился примерно втрое. Это изменение, замечательное по своей сути и скорости, должно было вызвать выгодные мутации, что пронеслись через популяции наших предков, пока они скитались, поколение за поколением, по африканским вельдам. В наши дни проблема заключалась в том, как найти гены человеческой эволюции, которые делают нас отличными от обезьян. Казалось бы, способ прост: сравнить наш геном с геномом ближайших родственников, шимпанзе. Мы как бы выкладываем два генома бок о бок и ищем различия. Но геномы огромны. У шимпанзе и у человека выделено около трех миллиардов нуклеотидов, и 99% из них могут быть идентичными, но по-прежнему остается еще около 30 миллионов различии.
Большинство из них — это как бы фоновый шум от геномной эволюции. Но некоторые различия важны. Вопрос — какие?
Тут-то и стало понятным значение микроцефалии. Обнаружение генов, которые контролируют развитие головного мозга, сразу же дало основание предположить, что они, возможно, тоже изменились в последние шесть миллионов лет со времени нашего последнего совместного с шимпанзе предка. Так это и оказалось: из четырех генов микроцефалии, которые были найдены, три несут черты быстрой эволюции. Да, шимпанзе тоже имеют эти гены, но человеческая версия отличается.
Теперь на вопрос, что отличает нас от зверей, мы можем ответить: вот этот ген, и еще один…
и написать «рецепт» человека. Существует некая горько-сладкая ирония в том, что обнаружение генов, лежащих в основе микроцефалии, помогло нам лучше узнать свой мозг. А заодно и показало путь к предотвращению беды. Нет— нет, микроцефалия, увы, неизлечима. Но ее теперь можно предотвратить. Если зародыш имеет две копии рецессивных мутантных генов, беременность может быть прервана. Некоторые сочтут такое применение генетики отвратительным. Но не будем столь категоричны.
В пакистанском Лахоре, к примеру, живет семья с двумя детьми-микроцефалами. Их мать Рубина страстно говорит о своей радости, когда именно такие генетические тесты позволили ей родить здоровую девочку. Но она жалеет своих детей-инвалидов: «Боже, что с ними будет, когда я уйду из жизни? — говорит женщина.»
— Кто будет за ними ухаживать? Они станут… чуа«.»
Пакистанская мафия
Дети-микроцефалы сплошь и рядом становятся источником дохода для предприимчивых нищенствующих банд. В Пакистане есть что-то вроде мафии, которая «крышует» и эксплуатирует нищих. И чиновники утверждают, что многие из чуа были проданы мафии самими родителями. Правительство не раз пробовало покончить с их эксплуатацией. Но члены мафии, а также некоторые религиозные группы бродят по деревням, и если где-то рождается чуа, они дают его семье немного денег и забирают ребенка. Скорее всего, малыша охотно продадут, потому что для семьи он — тяжкое бремя: ведь его надо кормить, а пользы от него — никакой.Рахшан Сохэйл из Бюро защиты детей провинции Пенджаб сказал агентству Франс Пресс, что его отдел планирует учредить в Гуджрате специальный центр и приют для микроцефалов.
Отдел уже разогнал в Пенджабе более 30 банд, вовлеченных в эксплуатацию бездомных детей (в Пакистане таких — до 100 000). «Проблема» детей-крыс«полна драматизма, — сказал Сохэйл.»
— Когда люди живут меньше чем на доллар в день, они, скорее всего, сами вытолкнут своих детей на дорогу и вынудят их попрошайничать«.»
О чем нам поведали чуа?
Заболевания, вызванные рецессивными генами, как правило, довольно редки. Но не в Гуджрате, Лахоре или британском Лидсе, где обитает крупная пакистанская община. С обнаружением генов микроцефалии мы поняли нечто очень важное: как мозг стал человеческим.За последние три миллиона лет мозг человека увеличился примерно втрое. Это изменение, замечательное по своей сути и скорости, должно было вызвать выгодные мутации, что пронеслись через популяции наших предков, пока они скитались, поколение за поколением, по африканским вельдам. В наши дни проблема заключалась в том, как найти гены человеческой эволюции, которые делают нас отличными от обезьян. Казалось бы, способ прост: сравнить наш геном с геномом ближайших родственников, шимпанзе. Мы как бы выкладываем два генома бок о бок и ищем различия. Но геномы огромны. У шимпанзе и у человека выделено около трех миллиардов нуклеотидов, и 99% из них могут быть идентичными, но по-прежнему остается еще около 30 миллионов различии.
Большинство из них — это как бы фоновый шум от геномной эволюции. Но некоторые различия важны. Вопрос — какие?
Тут-то и стало понятным значение микроцефалии. Обнаружение генов, которые контролируют развитие головного мозга, сразу же дало основание предположить, что они, возможно, тоже изменились в последние шесть миллионов лет со времени нашего последнего совместного с шимпанзе предка. Так это и оказалось: из четырех генов микроцефалии, которые были найдены, три несут черты быстрой эволюции. Да, шимпанзе тоже имеют эти гены, но человеческая версия отличается.
Теперь на вопрос, что отличает нас от зверей, мы можем ответить: вот этот ген, и еще один…
и написать «рецепт» человека. Существует некая горько-сладкая ирония в том, что обнаружение генов, лежащих в основе микроцефалии, помогло нам лучше узнать свой мозг. А заодно и показало путь к предотвращению беды. Нет— нет, микроцефалия, увы, неизлечима. Но ее теперь можно предотвратить. Если зародыш имеет две копии рецессивных мутантных генов, беременность может быть прервана. Некоторые сочтут такое применение генетики отвратительным. Но не будем столь категоричны.
В пакистанском Лахоре, к примеру, живет семья с двумя детьми-микроцефалами. Их мать Рубина страстно говорит о своей радости, когда именно такие генетические тесты позволили ей родить здоровую девочку. Но она жалеет своих детей-инвалидов: «Боже, что с ними будет, когда я уйду из жизни? — говорит женщина.»
— Кто будет за ними ухаживать? Они станут… чуа«.»
Страница 2 из 2
