«Однако в тот же день около полудня доктор Риэ, остановив перед домом машину, заметил в конце их улицы привратника, который еле передвигался, как-то нелепо растопырив руки и ноги и свесив голову, будто деревянный паяц. У старика Мишеля неестественно блестели глаза, дыхание со свистом вырывалось из груди. Во время прогулки у него начались такие резкие боли в области шеи, под мышками и в паху, что пришлось повернуть обратно…»
Добавить в моё избранное
19 мин, 23 сек 6749
Археологи находят в одежде трупов тугие кошельки, а на самих скелетах нетронутые украшения: ни родственники, ни могильщики, ни даже грабители никогда не решались дотронуться до жертв эпидемии. И все-таки главный интерес, заставляющий ученых идти на риск, состоит не в поиске артефактов ушедшей эпохи — очень важно понять, что за бактерия вызвала «черную смерть».
Вроде бы целый ряд фактов свидетельствует против того, чтобы объединять «великую чуму» XIV века с пандемиями VI столетия в Византии и конца XIX века в портовых городах всего мира (США, Китая, Индии, Южной Африки и т. д.). Бактерия Yersinia pestis, выделенная в ходе борьбы с этой последней вспышкой, по всем описаниям ответственна и за первую, как иногда ее называют,«юстинианову чуму». Но вот у «черной смерти» был ряд специфических черт. Во-первых, масштаб: с 1346 по 1353 год она выкосила 60% населения Европы. Ни до ни после болезнь не приводила к столь полному расстройству хозяйственных связей и развалу социальных механизмов, когда люди даже старались не смотреть друг другу в глаза (считалось, что болезнь передается через взгляд).
Во-вторых, ареал. Пандемии VI и XIX веков свирепствовали лишь в теплых областях Евразии, а «черная смерть» захватила всю Европу вплоть до самых северных ее пределов — Пскова, Тронхейма в Норвегии и Фарерских островов. Мало того, моровое поветрие ничуть не ослабевало даже в зимнее время. Например, в Лондоне пик смертности пришелся на период с декабря 1348 по апрель 1349 года, когда умирало по 200 человек в день. В-третьих, очаг распространения чумы в XIV столетии вызывает споры. Общеизвестно, что первыми заболели татары, осаждавшие крымскую Кафу (современную Феодосию). Ее жители бежали в Константинополь и принесли с собой заразу, а оттуда она распространилась по Средиземноморью и далее уже по всей Европе. Но вот откуда чума пришла в Крым? По одной версии — с востока, по другой — с севера. Русская летопись свидетельствует, что уже в 1346 году«бысть мор силен зело под восточною страною: и на Сараи, и на прочих градех стран тех… и яко не бысть кому погребати их».
В-четвертых, оставленные нам описания и рисунки бубонов «черной смерти» вроде бы не очень похожи на те, что бывают при бубонной чуме: они маленькие и разбросаны по всему телу больного, а должны быть большими и концентрироваться в основном в паху.
Начиная с 1984 года различные группы исследователей, опираясь на вышеназванные факты и ряд других подобных, выступают с утверждениями, что «великая чума» не была вызвана бациллой Yersinia pestis, да строго говоря и вообще не являлась чумой, а представляла собой острое вирусное заболевание, подобное геморрагической лихорадке Эбола, свирепствующей ныне в Африке. Достоверно установить, что же случилось в Европе в XIV веке, можно было, только лишь выделив характерные бактериальные фрагменты ДНК из останков жертв«черной смерти». Такие попытки проводились с 1990-х годов, когда исследовались зубы некоторых жертв, но результаты все равно поддавались различной интерпретации. И вот теперь группа антропологов во главе с Барбарой Браманти и Стефани Хенш проанализировала собранный в ряде чумных кладбищ Европы биологический материал и, выделив из него фрагменты ДНК и белки, пришла к важным, а в чем-то и совершенно неожиданным выводам.
Во-первых, «великая чума» все-таки вызвана именно Yersinia pestis, как традиционно и считалось.
Во-вторых, в Европе свирепствовал не один, а по меньшей мере два разных подвида этой бациллы. Одна распространялась из Марселя на север и захватила Англию. Наверняка это была та самая зараза, что пришла через Константинополь, и тут все ясно. Гораздо удивительнее то, что голландские чумные могильники содержат другой штамм, пришедший из Норвегии. Как он оказался в Северной Европе — пока загадка. Кстати говоря, на Русь чума пришла не из Золотой Орды и не в начале эпидемии, как это логично было бы предположить, а, наоборот, под самый ее занавес, причем с северо-запада, через Ганзу. Но вообще, для определения маршрутов заразы понадобятся гораздо более детальные палеоэпидемиологические изыскания.
Другой группе биологов во главе с Марком Ахтманом (Ирландия) удалось выстроить «фамильное древо» Yersinia pestis: сравнивая ее современные штаммы с теми, что были найдены археологами, ученые сделали вывод, что корни всех трех пандемий, в VI, XIV и XIX веках, растут из одной и той же области Дальнего Востока. А вот в той эпидемии, которая разразилась в V веке до н. э. в Афинах и привела к закату афинской цивилизации, Yersinia pestis и в самом деле неповинна: то была не чума, а тиф. До сих пор ученых вводило в заблуждение сходство между описанием афинской эпидемии, составленным Фукидидом, и отчетом о константинопольском моровом поветрии 541 года, принадлежащим перу Прокопия Кесарийского. Теперь ясно, что последний чересчур усердно подражал первому.
Да, но в чем же тогда причины неслыханной смертности, принесенной пандемией XIV века?
Вроде бы целый ряд фактов свидетельствует против того, чтобы объединять «великую чуму» XIV века с пандемиями VI столетия в Византии и конца XIX века в портовых городах всего мира (США, Китая, Индии, Южной Африки и т. д.). Бактерия Yersinia pestis, выделенная в ходе борьбы с этой последней вспышкой, по всем описаниям ответственна и за первую, как иногда ее называют,«юстинианову чуму». Но вот у «черной смерти» был ряд специфических черт. Во-первых, масштаб: с 1346 по 1353 год она выкосила 60% населения Европы. Ни до ни после болезнь не приводила к столь полному расстройству хозяйственных связей и развалу социальных механизмов, когда люди даже старались не смотреть друг другу в глаза (считалось, что болезнь передается через взгляд).
Во-вторых, ареал. Пандемии VI и XIX веков свирепствовали лишь в теплых областях Евразии, а «черная смерть» захватила всю Европу вплоть до самых северных ее пределов — Пскова, Тронхейма в Норвегии и Фарерских островов. Мало того, моровое поветрие ничуть не ослабевало даже в зимнее время. Например, в Лондоне пик смертности пришелся на период с декабря 1348 по апрель 1349 года, когда умирало по 200 человек в день. В-третьих, очаг распространения чумы в XIV столетии вызывает споры. Общеизвестно, что первыми заболели татары, осаждавшие крымскую Кафу (современную Феодосию). Ее жители бежали в Константинополь и принесли с собой заразу, а оттуда она распространилась по Средиземноморью и далее уже по всей Европе. Но вот откуда чума пришла в Крым? По одной версии — с востока, по другой — с севера. Русская летопись свидетельствует, что уже в 1346 году«бысть мор силен зело под восточною страною: и на Сараи, и на прочих градех стран тех… и яко не бысть кому погребати их».
В-четвертых, оставленные нам описания и рисунки бубонов «черной смерти» вроде бы не очень похожи на те, что бывают при бубонной чуме: они маленькие и разбросаны по всему телу больного, а должны быть большими и концентрироваться в основном в паху.
Начиная с 1984 года различные группы исследователей, опираясь на вышеназванные факты и ряд других подобных, выступают с утверждениями, что «великая чума» не была вызвана бациллой Yersinia pestis, да строго говоря и вообще не являлась чумой, а представляла собой острое вирусное заболевание, подобное геморрагической лихорадке Эбола, свирепствующей ныне в Африке. Достоверно установить, что же случилось в Европе в XIV веке, можно было, только лишь выделив характерные бактериальные фрагменты ДНК из останков жертв«черной смерти». Такие попытки проводились с 1990-х годов, когда исследовались зубы некоторых жертв, но результаты все равно поддавались различной интерпретации. И вот теперь группа антропологов во главе с Барбарой Браманти и Стефани Хенш проанализировала собранный в ряде чумных кладбищ Европы биологический материал и, выделив из него фрагменты ДНК и белки, пришла к важным, а в чем-то и совершенно неожиданным выводам.
Во-первых, «великая чума» все-таки вызвана именно Yersinia pestis, как традиционно и считалось.
Во-вторых, в Европе свирепствовал не один, а по меньшей мере два разных подвида этой бациллы. Одна распространялась из Марселя на север и захватила Англию. Наверняка это была та самая зараза, что пришла через Константинополь, и тут все ясно. Гораздо удивительнее то, что голландские чумные могильники содержат другой штамм, пришедший из Норвегии. Как он оказался в Северной Европе — пока загадка. Кстати говоря, на Русь чума пришла не из Золотой Орды и не в начале эпидемии, как это логично было бы предположить, а, наоборот, под самый ее занавес, причем с северо-запада, через Ганзу. Но вообще, для определения маршрутов заразы понадобятся гораздо более детальные палеоэпидемиологические изыскания.
Другой группе биологов во главе с Марком Ахтманом (Ирландия) удалось выстроить «фамильное древо» Yersinia pestis: сравнивая ее современные штаммы с теми, что были найдены археологами, ученые сделали вывод, что корни всех трех пандемий, в VI, XIV и XIX веках, растут из одной и той же области Дальнего Востока. А вот в той эпидемии, которая разразилась в V веке до н. э. в Афинах и привела к закату афинской цивилизации, Yersinia pestis и в самом деле неповинна: то была не чума, а тиф. До сих пор ученых вводило в заблуждение сходство между описанием афинской эпидемии, составленным Фукидидом, и отчетом о константинопольском моровом поветрии 541 года, принадлежащим перу Прокопия Кесарийского. Теперь ясно, что последний чересчур усердно подражал первому.
Да, но в чем же тогда причины неслыханной смертности, принесенной пандемией XIV века?
Страница 5 из 6
