Одаренные люди и причуды их болезней

Чудачества толстого коротышки

Уходя как-то со званого ужина, Иоганнес Брамс сказал: «Если забыл кого-то оскорбить, извините, ради бога!» Впрочем, на эту фразу никто и внимания не обратил. Все знали о том, что у композитора скверный характер.

Однако так было не всегда. В молодости это был милейшей души мужчина. Раздражительным композитор стал позже, в зрелом возрасте. Он сильно поправился, отпустил бороду и начал пить. Особенно забавляло многочисленных туристов, приезжавших в столицу Австро-Венгерской империи, то, как знаменитый музыкант частенько засыпал в кафе.

С годами Брамс перестал следить за своим внешним видом и часто появлялся на улице небритый и с расстегнутым воротничком, что в конце XIX века считалось признаком дурного тона.

Но то, что все считали чудачествами толстого коротышки, на самом деле было болезнью с диковинным названием «апноэ» или остановка дыхания, которая в то время болезнью не считалась. Приступы обструктивного ночного апноэ, как и у большинства людей, случались у Иоганнеса Брамса во сне.

Кратковременные остановки дыхания вызваны тем, что у спящего на спине человека сужается просвет верхних дыхательных путей вследствие увеличения миндалин, язычка, мягкого нёба, различных черепно-лицевых аномалий.

Все это препятствует потоку воздуха на вдохе. Человек начинает храпеть (первый признак апноэ), просыпается от недостатка воздуха, через несколько минут засыпает, чтобы вскоре проснуться вновь. Некоторые больные могут просыпаться и засыпать сотни раз на протяжении одной ночи.

Результат — сонливость днем, в том числе эпизоды кратковременного засыпания, головные боли, нарушение концентрации внимания, памяти, раздражительность и депрессия.

К выводу, что Иоганнес Брамс много лет страдал от обструктивного ночного апноэ, пришел профессор Пенсильванского университета Митчелл Марголис, известный специалист по заболеваниям легких.

Он, кстати, входит в неформальную группу ученых, которые в свободное от основной работы время изучают болезни великих людей, справедливо полагая, что это поможет лучше понять их жизнь и творчество.

Винная подагра

Пол Вольф, профессор патологоанатомии из Медицинского центра Калифорнийского университета в Сан-Диего, является настоящим кладезем интересной информации и анекдотических событий из жизни знаменитостей, связанных с болезнями.

Он любит рассказывать, что итальянский композитор Антонио Вивальди, к примеру, хотел стать священником, но ушел из духовной семинарии, поняв, что не сумеет из-за астмы провести мессу. Или что виртуоз-скрипач Никколо Паганини был обязан невероятной гибкостью и подвижностью пальцев очень редкой наследственной болезни соединительных тканей.

Не все знают, что известный британский политик Уильям Питт с большой симпатией относился к жителям Северо-Американских колоний, желавших отделиться от Великобритании, но не мог из-за подагры защищать их интересы против короля Георга III, становившегося необычайно воинственным, когда его моча принимала багровый оттенок. Георг болел порфирией, наследственной болезнью расстройства обмена веществ, которая со временем свела его с ума.

Подагра была очень распространена среди известных англичан в XVIII веке. А все потому, утверждает Вольф, что британские джентльмены пили много португальского красного вина, которое настаивалось в чанах со стенками, покрытыми листами свинца.

Из-за отравления свинцом ухудшалась работа почек, в результате чего в нижних конечностях, к примеру в больших пальцах на ногах, откладывались кристаллы мочевой кислоты, становившиеся причиной подагры и вызывавшие сильные боли.

Мучился от подагры и отец-основатель Соединенных Штатов Бенджамин Франклин. Возможно, из-за того же красного вина. Правда, он мог отравиться, и работая с типографскими красками, в состав которых входил все тот же свинец.

Острые приступы боли заставляли Франклина разуваться не только дома, но и на людях. Не исключено, что и Декларацию независимости он подписывал… босиком.

Звездная ночь Ван Гога

Художники в исследованиях Вольфа занимают особое место.

Много неудобств французскому импрессионисту Клоду Моне доставляла катаракта. Она не только заставила его видеть окружающий мир в красновато-желтых тонах, но и мешала различать цвета, что для живописца смерти подобно.

После удаления катаракты, как нередко бывает после подобных операций, красновато-желтые тона заменились синими. Кончилось все тем, что по совету одного парижского офтальмолога он купил очки с зеленовато-желтыми стеклами, после чего проблемы с цветами исчезли.

У Винсента Ван Гога, утверждает Вольф, было так много серьезных болезней, что удивительно, как он дожил до 37 лет, а не свел счеты с жизнью раньше.

Особый интерес у Пола Вольфа вызвала так называемая желтая палитра Ван Гога, питавшего явную слабость к желтому цвету.