Мы живем в мире, где процессы постоянного внедрения инновационных идей нормальны и не привлекают внимания. Мы ожидаем, что неиссякаемый поток новых и лучших вещей будет ускорять рост развития и процветания. Но так было не всегда. С самого начала истории примерно до XIX века все были земледельцами на грани выживания, все были бедны, и рост доходов среднестатистического жителя был равен нулю. Инновационная экономика — это, скорее, исключение в истории человечества. И путь к этому исключению проложила борьба с инфекционными заболеваниями.
Добавить в моё избранное
6 мин, 12 сек 727
Несмотря на профессиональную подготовку, Маккеон стал своего рода нигилистом от медицины, утверждающим, что лечебные меры бессмысленны, а средства, выделяемые на научные исследования и развитие британской национальной службы здравоохранения, стоило бы лучше потратить на еду и жилье для бедных.
В тезисе Маккеона есть интуитивный призыв. В богатых странах туберкулез почти исчез и считается болезнью бедных. Но последующие исследования, основанных на более сложном анализе демографических и экономических данных, не подтвердили утверждений Маккеона, и сейчас его тезисы считаются в значительной степени опровергнутыми. Однако никакие другие объяснения так и не получили широкой поддержки.
В конце 1940-х казалось, что появление антибиотиков для лечения туберкулеза делает все эти рассуждения неактуальными и неинтересными никому, кроме историков медицины. Впервые туберкулез можно было лечить с помощью стептомицина, изониазида, рифампина. Цепочку передачи инфекции можно было нарушить без помещения пациентов в изоляторы. Больше не было необходимости решать сложную задачу обеспечения бедняков по всему миру достойным питанием и жильем. Антибиотики были дешевыми и эффективными. Если бы их можно было дать каждому пациенту, туберкулезная угроза человеческому здоровью и цивилизации осталась бы в прошлом, причем, вероятно, навсегда.
Таким образом, появление туберкулеза, устойчивого к антибиотикам, стало особой опасностью, не похожей на угрозу со стороны так называемых супербактерий и гораздо более серьезной. Большинство множественно-резистентных бактерий отличаются сниженной вирулентностью — способностью распространяться и вызывать болезнь у организма-хозяина.
Они редко поражают в остальном здоровых людей. Для большинства патогенов — метициллинрезистентного золотистого стафилококка, карбапенемрезистентного энтерококка, ванкомицинрезистентного энтерококка, бета-лактамазы расширенного спектра — фактором риска серьезных инфекций и смерти являются пожилой возраст, госпитализация, иммуносупрессия и недавний прием антибиотиков. Они атакуют старых и больных, а не молодых и здоровых.
Туберкулез с множественной лекарственной устойчивостью не таков, приобретение такого признака не делает заболевание менее заразным. Возраст большинства заболевших — от 25 до 45 лет, то есть они находятся в самом расцвете сил. Основные факторы риска — противотуберкулезная терапия в прошлом и статус беженца. Туберкулез с множественной лекарственной устойчивостью поддается лечению, но оно трудное, дорогостоящее и часто неэффективное. В 2015 году таким туберкулезом заболели полмиллиона человек, и лишь четверть из них получили адекватное лечение и выздоравливают.
Большинство организмов по мере распространения становятся менее вирулентными, но не исключено, что туберкулез с множественной лекарственной устойчивостью еще более заразен в местах с высокой плотностью населения. Если это действительно так, то у нас большие проблемы. У нас нет надежного плана «Б» на случай вспышки вирулентных штаммов с лекарственной устойчивостью. Нельзя изолировать миллионы больных. Улучшение санитарных условий не поможет, поскольку болезнь распространяется от человека к человеку при кашле, чихании и даже в разговоре. Может, естественный отбор и сделал нас менее восприимчивыми к инфекциям, чем наши предки, но это лишь надежда, а не план.
В определенный момент туберкулез может пошатнуть наше прогрессивное инновационное общество.
Взаимодействие «производителей» которым мы доверяем управление нашей экономикой, будет способствовать распространению смертоносных, трудно поддающихся лечению заболеваний. Сильнее всего пострадают люди молодого возраста, болезнь будет рано обрывать их жизни и карьеры, от чего наши общественные структуры подвергнутся огромным деформациям. Наша экономическая система с ее тесными взаимосвязями сумела понизить бедность до минимального исторического уровня, но она начнет разрушаться, создавая цикл положительной обратной связи и вызывая еще больше болезней и срывов.
Конечно, может, ничего из этого и не произойдет. Но рассмотрим наихудший сценарий: новые штаммы туберкулеза в сочетании с климатически обусловленными неурожаями приведут к массовой миграции. В результате может возникнуть неудержимая эпидемия, которая положит конец современной экономике. Мы более уязвимы, чем думаем: белая смерть может вернуться.
Дрю Смит — молекулярный биолог из Университета Колорадо в Боулдере. Был ученым и директором научно-исследовательских проектов в нескольких биотехнических и медицинских компаниях, одна из которых разрабатывала методы диагностики инфекционных заболеваний.
В тезисе Маккеона есть интуитивный призыв. В богатых странах туберкулез почти исчез и считается болезнью бедных. Но последующие исследования, основанных на более сложном анализе демографических и экономических данных, не подтвердили утверждений Маккеона, и сейчас его тезисы считаются в значительной степени опровергнутыми. Однако никакие другие объяснения так и не получили широкой поддержки.
В конце 1940-х казалось, что появление антибиотиков для лечения туберкулеза делает все эти рассуждения неактуальными и неинтересными никому, кроме историков медицины. Впервые туберкулез можно было лечить с помощью стептомицина, изониазида, рифампина. Цепочку передачи инфекции можно было нарушить без помещения пациентов в изоляторы. Больше не было необходимости решать сложную задачу обеспечения бедняков по всему миру достойным питанием и жильем. Антибиотики были дешевыми и эффективными. Если бы их можно было дать каждому пациенту, туберкулезная угроза человеческому здоровью и цивилизации осталась бы в прошлом, причем, вероятно, навсегда.
Таким образом, появление туберкулеза, устойчивого к антибиотикам, стало особой опасностью, не похожей на угрозу со стороны так называемых супербактерий и гораздо более серьезной. Большинство множественно-резистентных бактерий отличаются сниженной вирулентностью — способностью распространяться и вызывать болезнь у организма-хозяина.
Они редко поражают в остальном здоровых людей. Для большинства патогенов — метициллинрезистентного золотистого стафилококка, карбапенемрезистентного энтерококка, ванкомицинрезистентного энтерококка, бета-лактамазы расширенного спектра — фактором риска серьезных инфекций и смерти являются пожилой возраст, госпитализация, иммуносупрессия и недавний прием антибиотиков. Они атакуют старых и больных, а не молодых и здоровых.
Туберкулез с множественной лекарственной устойчивостью не таков, приобретение такого признака не делает заболевание менее заразным. Возраст большинства заболевших — от 25 до 45 лет, то есть они находятся в самом расцвете сил. Основные факторы риска — противотуберкулезная терапия в прошлом и статус беженца. Туберкулез с множественной лекарственной устойчивостью поддается лечению, но оно трудное, дорогостоящее и часто неэффективное. В 2015 году таким туберкулезом заболели полмиллиона человек, и лишь четверть из них получили адекватное лечение и выздоравливают.
Большинство организмов по мере распространения становятся менее вирулентными, но не исключено, что туберкулез с множественной лекарственной устойчивостью еще более заразен в местах с высокой плотностью населения. Если это действительно так, то у нас большие проблемы. У нас нет надежного плана «Б» на случай вспышки вирулентных штаммов с лекарственной устойчивостью. Нельзя изолировать миллионы больных. Улучшение санитарных условий не поможет, поскольку болезнь распространяется от человека к человеку при кашле, чихании и даже в разговоре. Может, естественный отбор и сделал нас менее восприимчивыми к инфекциям, чем наши предки, но это лишь надежда, а не план.
В определенный момент туберкулез может пошатнуть наше прогрессивное инновационное общество.
Взаимодействие «производителей» которым мы доверяем управление нашей экономикой, будет способствовать распространению смертоносных, трудно поддающихся лечению заболеваний. Сильнее всего пострадают люди молодого возраста, болезнь будет рано обрывать их жизни и карьеры, от чего наши общественные структуры подвергнутся огромным деформациям. Наша экономическая система с ее тесными взаимосвязями сумела понизить бедность до минимального исторического уровня, но она начнет разрушаться, создавая цикл положительной обратной связи и вызывая еще больше болезней и срывов.
Конечно, может, ничего из этого и не произойдет. Но рассмотрим наихудший сценарий: новые штаммы туберкулеза в сочетании с климатически обусловленными неурожаями приведут к массовой миграции. В результате может возникнуть неудержимая эпидемия, которая положит конец современной экономике. Мы более уязвимы, чем думаем: белая смерть может вернуться.
Дрю Смит — молекулярный биолог из Университета Колорадо в Боулдере. Был ученым и директором научно-исследовательских проектов в нескольких биотехнических и медицинских компаниях, одна из которых разрабатывала методы диагностики инфекционных заболеваний.
Страница 2 из 2
