С легкой руки американского циркового предпринимателя Тейлора Барнума во второй половине XIX века распространилась мода демонстрировать публике различного рода диковины и феномены.
Добавить в моё избранное
5 мин, 5 сек 11455
Даже изображения ее, сетовала газета, стали предметом наживы: «Портреты Пастраны так распространены, что едва ли найдется постоялый двор между двумя столицами, где бы не было вывешено ее лицо». Но что простой люд! Куда печальнее, говорилось в статье, было видеть жадное и холодное любопытство образованной публики, толкавшейся и давившей друг друга в саду «Эрмитаж».
Пожалуй, только безымянный автор этой статьи один и вступился за Пастрану. Он признавался, что наблюдал за ее выступлением в Москве с тяжелым чувством. «Уклонения природы, какого бы вида они ни были, интересны и поучительны. Но зачем же водить эту женщину по толпе, как ученого зверя?» — вопрошал он.
Та же «Северная пчела» писала, что о Пастране«рассказывают неслыханные басни, которые повторяет, увеличивает и украшает стоустая бестолковая молва». Наверное, именно такой басней явился слух, что Пастране, несмотря на ее, мягко говоря, странный облик, было сделано около двадцати брачных предложений. Одним из «соискателей» ее руки стал, как говорили, другой феномен, толстяк-англичанин, 53-летний Роджером Барком, человек с огромным животом, весивший целых 240 килограммов! Но Юлия оказалась невестой чрезвычайно разборчивой и все предложения отвергла.
Окончила Юлия Пастрана свой жизненный путь где-то в Германии. Говорили, что она умерла при родах. Ребенок, родившийся мертвым, оказался, как и мать, сплошь покрытым волосами. Однако и после смерти Пастрана продолжала приносить содержателю паноптикума Гаснеру огромный доход. Он забальзамировал ее тело (а по некоторым сообщениям, и тело ее волосатого ребеночка) и выставил в своем «музее» под стеклянным колпаком.
Уже упомянутый актер Далматов вспоминал, что видел «чучело» Пастраны в паноптикуме, открытом в Петербурге на Невском проспекте. Одета и причесана она была точно так же, как во времена своих выступлений. У ног ее лежала официальная бумага, удостоверявшая, что обмана тут никакого нет, экспонат подлинный. Большие черные глаза забальзамированной чудо-женщины глядели на посетителей паноптикума ласково, точно живые. И в них светились грусть и укор…
Пожалуй, только безымянный автор этой статьи один и вступился за Пастрану. Он признавался, что наблюдал за ее выступлением в Москве с тяжелым чувством. «Уклонения природы, какого бы вида они ни были, интересны и поучительны. Но зачем же водить эту женщину по толпе, как ученого зверя?» — вопрошал он.
Та же «Северная пчела» писала, что о Пастране«рассказывают неслыханные басни, которые повторяет, увеличивает и украшает стоустая бестолковая молва». Наверное, именно такой басней явился слух, что Пастране, несмотря на ее, мягко говоря, странный облик, было сделано около двадцати брачных предложений. Одним из «соискателей» ее руки стал, как говорили, другой феномен, толстяк-англичанин, 53-летний Роджером Барком, человек с огромным животом, весивший целых 240 килограммов! Но Юлия оказалась невестой чрезвычайно разборчивой и все предложения отвергла.
Забальзамированная «бородачка»
После отъезда Пастраны за границу в России появилась литография, высмеивающая «пастроманов». Стоя на эстраде, Юлия обращалась к «просвещенной» публике:«Прежде я предполагала, что сама составляю предмет удивления, но теперь уверилась в противном: предмет удивления — это вы, господа!».Окончила Юлия Пастрана свой жизненный путь где-то в Германии. Говорили, что она умерла при родах. Ребенок, родившийся мертвым, оказался, как и мать, сплошь покрытым волосами. Однако и после смерти Пастрана продолжала приносить содержателю паноптикума Гаснеру огромный доход. Он забальзамировал ее тело (а по некоторым сообщениям, и тело ее волосатого ребеночка) и выставил в своем «музее» под стеклянным колпаком.
Уже упомянутый актер Далматов вспоминал, что видел «чучело» Пастраны в паноптикуме, открытом в Петербурге на Невском проспекте. Одета и причесана она была точно так же, как во времена своих выступлений. У ног ее лежала официальная бумага, удостоверявшая, что обмана тут никакого нет, экспонат подлинный. Большие черные глаза забальзамированной чудо-женщины глядели на посетителей паноптикума ласково, точно живые. И в них светились грусть и укор…
Страница 2 из 2
