Анатолий Москвин. Игры за гранью

Суд и наказание

Анатолию Москвину было предъявлено обвинение по статье 244 УК РФ «Надругательство над могилами и телами умерших» но по итогам судебного процесса, состоявшегося в мае 2012 года, он был признан невменяемым (поставлен диагноз«шизофрения») и направлен на принудительное психиатрическое лечение. Срок принудительного лечения впоследствии неоднократно продлевался, последнее на данный момент решение о продлении приговора было принято в июле 2017 года.

Статья 214 УК РФ за вандализм предусматривает до трех месяцев лишения свободы. Москвин гораздо больше времени провел в СИЗО.

Судье не понятно было, что делать с таким преступником. Да, Москвин выкапывал трупы, мумифицировал их, но надругательства над телами не производил. Сам Анатолий уверял, что таким образом хотел продлить жизнь «девочкам». Для него не нашлось статьи в УК. Но и отпускать его нельзя, это ясно всем. Поэтому его определили в психбольницу.

Каждые полгода Москвин проходит медицинское освидетельствование, пребывание в больнице постоянно продлевают. Решение по этому вопросу принимают не врачи, а суд. К Анатолию нет доступа ни журналистам, ни проверкам, очень закрытое место. Он лежит в отделении принудительного типа.

Лишь однажды, в самом начале его нахождения на лечении, девушка заинтересовавшаяся историей кукольника, Юлия Ландо, по личной инициативе встретилась с родителями и прошла на посещение Москвина под видом родственицы.

По ее словам, Москвин выглядел очень заторможенным, он уже на себя не похож. Слюни текут, что-то говорит, но очень медленно. В основном, как заезженная пластика повторяет: «У меня все нормально, спасибо, я скоро выйду. Ничего мне не надо». Хотя на суде он был совсем другим человеком. Глаза его горели, он говорил быстро, четко, подробно. Теперь стал совершенно безликим, еле-еле передвигается. Сказалось действие лекарств. Главврач клиники гордится таким пациентом, так и говорит: «Это самый интересный товарищ у нас. Бережем его, как сокровище. Никому не отдадим».

Те лекарства, что получает Москвин будут превращать его в растение. Нейролептики подавляют передачу нервных импульсов, работу мозга. Идут необратимые изменения личности. Надо заметить, что дело даже не в жалости. Дело в отношении к больным в целом. Света в вечернее время в клинике нет. Врачи считают, что психи должны пользоваться лишь дневным светом, стемнело — спать. Раз в неделю им дают горячую воду. Гулять их совсем не выпускают. Нет условий для прогулок, да и выгуливать их некому. Вот уже который год Москвин сидит в четырех стенах.

Мать ходит каждый разрещенный для посещений день. Не пропустила ни одного дня. Приносит ему еду, так как больнице очень плохо кормят. И она категорически против того, чтобы сына отпустили. Она боится, что если его выпустят, он снова пойдет раскапывать могилы. Ведь на суде Москвин сказал: «Не забирайте моих девочек обратно в могилу. При возможности я их снова заберу к себе, им там плохо». Тогда все поняли, что если его отпустить, он снова пойдет на кладбище.

Люди о Москвине

Как известно, Москвин занимался репетиторством с детьми. Учил иностранным языкам, истории, русскому языку. По рассказзам мамы, из соседнего дома к нему приходила девочка Настя. Занимался с ней английским и русским, рисовали вместе, Анатолий даже покупал ей подарки. Провожал домой. Говорил маме — «Посмотри, она такая хорошенькая». Потом ей родители запретили с Толей заниматься, его влияния испугались. Он до сих пор спрашивает — как там Настя? А у Насти уже двое детей и она про Анатолия слышать не хочет.

На кладбище Анатолий часто сталкивался с откровенным вандализмом, бомжующие выпивохи часто воровали оградки и оскверняли могилы. Однажды в Павлове Анатолия сильно избили, проломили череп, выбили зубы. Он стал свидетелям акта вандализма и попытался помешать им. Был суд, но так ничего и не выплатили.

Анатолий любил повторять вынесенную из армейской службы истину — «У человека не бывает таких испытаний, которые нельзя преодолеть. И всегда есть выход — повеситься».

Однако, есть один человек, который не побоялся ввысказать свое мнение по поводу «нормальности» Москвина, в ряду утвердждений о том, что никто ничего странного в его поведении не замечал. В городе Балахне живет Юлия Задорожнова — историк, писательница, автор книги«Троицкий некрополь». Юлия Владимировна отчасти знакома с Москвиным. Она рассказала, что за год до ареста Москвин звонил ей и просил список похороненных на старом балахнинском кладбище. Особенно его интересовали — возраст, дата смерти и точное место захоронений усопших.

— Я спросила, конечно, зачем ему эти данные? — рассказывает Юлия Владимировна.

— И тут Москвин, который изначально мне показался весьма разумным и грамотным человеком, вдруг понес некий бред. Он сказал, что мы для своих обрядов берем останки покойников. Но нам нужны не абы какие останки, а, например, берцовая кость женщины, умершей в определенный день, когда Луна там в такой-то фазе.