Смерть Синди Джеймс (урожденная Синди Элизабет Хэк) в 1989 году потрясла Канаду своей таинственностью. Буквально сразу же граждане и СМИ разделились на два лагеря, каждый из которых отстаивал диаметрально противоположную точку зрения. Одни утверждали, что женщина погибла по вине нерасторопных и недоверчивых полицейских, которые не смогли ее защитить от неизвестного агрессора, годами отравляющего ей жизнь. Иные утверждали, что женщина стала жертвой собственной одержимости.
Добавить в моё избранное
13 мин, 48 сек 6222
Вудкоки тоже слышали в районе подвала какие-то странные звуки и поспешили его осмотреть. Однако, спустившись вниз, они никого не обнаружили, но в подвале бушевал пожар.
Хозяин дома, бросившись к телефону, дабы вызвать службу 911, с удивлением обнаружил, что аппарат нем, как рыба. Позднее полиция установит, что телефонный провод был перерезан злоумышленником. Тогда Тому Вудкоку ничего не оставалось делать, как броситься вон из дому, надеясь позвонить от соседа. Выскочив на темную, ночную улицу, он увидит стоящего на противоположной стороне дороги человека. Том попытается обратиться к нему за помощью, но незнакомец вдруг молча развернется и убежит в темноту. Разумеется, в условиях плохой освещенности и стресса, Том Вудкок не смог разглядеть, как выглядел незнакомец.
Место пожара будет подвергнуто экспертизе, но вывод будет неоднозначен. В это ограниченное пространство под домом можно было попасть лишь двумя путями: спустившись по лестнице из дома или попав в подвал через крошечное окошко со двора. Однако, неуловимый преступник оказался столь ловким, что не оставил ни единого следа ни на входной двери дома, ни на одном из окон. Казалось, что источником пожара стал кто-то находящийся в самом доме Вудкоков.
Следующим стрессом для Синди Джеймс станет пропажа ее любимой собаки. Три дня она будет искать ее по всей округе, уже отчаявшись найти живой. Но, в конце концов, обнаружит на окраине Ванкувера, дрожащей, голодной, привязанной к дереву и перемазанной собственными фекалиями.
Иногда преследователь давал несчастной медсестре небольшую передышку, оставляя ее на время в покое. Но, затем его неясные домогательства приобретали оттенок еще большей агрессии, с новой силой терзая изможденную Синди. За эти шесть лет она невероятно похудела и сдала, превратившись из некогда симпатичной, интересной женщины в затравленного, вечно всего боявшегося зверя.
В конце концов, постоянное нервное напряжение привело ее к полному истощению, настоящей клинической депрессии и суицидальным мыслям. Первый раз с диагнозом депрессия она попала в больницу Lions Gate Hospital в июне 1985 года, проведя в ней 6 дней. В апреле 1986 года, после пожара в доме Вудкоков, она уже попыталась покончить с собой, отказываясь принимать пищу. Впала в ступор, наотрез отвергая прием успокоительных и неустанно повторяла, что из-за нее могли погибнуть люди, что выхода нет и ее не оставят в покое.
Но что же все это время делала полиция, спросите вы? А полиция пыталась помочь Синди, но дело в том, что ни разу не смогла найти ни единой улики, подтверждающей присутствие на месте преступления другого человека. Сама Синди всегда давала показания уклончиво, будто бы не желая помогать. Записки и присланные угрозы множество раз подвергались экспертизам, но на них никогда не было найдено иных отпечатков пальцев, кроме самой Синди. В доме преследователь также умудрялся не оставить ни единого следа. Полиция искала любую зацепку: волокно, волос или следы обуви, но все оказывалось тщетно — этот преступник, словно бестелесный призрак, не оставлял после себя материальных улик. Иногда жертва, подвергнувшаяся нападению, говорила, что видела одного человека, иногда — двух, а однажды заявила, что их было трое. Но ни единого раза Синди так и не смогла их описать, ссылаясь на стресс и испуг.
За все время полиция получила от Синди Джеймс более ста жалоб на преследование, потратила на поиски неуловимого сталкера полтора миллиона долларов. Но не нашла ни единого серьезного подозреваемого. У ее дома устанавливали круглосуточное наблюдение, 14 полицейских неустанно следили за порядком, не сводя глаз с Синди. Но каждый раз неуловимый мститель либо бросал на это время ее преследовать, либо неожиданным образом просачивался мимо служителей закона, оставаясь незамеченным. В конце концов, полиция решила, что все эти происки — дело рук самой потерпевшей.
Ко всему прочему, полиция недоумевала, когда узнавала, что настолько запуганная женщина, коей являлась, вроде бы, Синди, в одиночку отправлялась в районе 2.00-3.00 часов ночи выгуливать свою собаку темными дворами.
Разумеется, долгое время одним из основных подозреваемых у полиции был бывший муж Синди — Рой Мэйкпис. Его допрашивали и проверяли, но так и не смогли найти даже намека на причастность к преследованию Синди Джеймс. В свою очередь Рой считал, что его бывшая жена свихнулась, потеряв связь с реальностью. Как профессиональный психиатр, он ставил ей диагноз психопатки с бредовыми идеями, страдающей галлюцинациями и диссоциативным расстройством. Он считал, что Синди подвержена идее причинения себе вреда с суицидальными наклонностями, и предрекал, что она плохо кончит.
В течение пяти лет вся жизнь Роя Мэйкписа была подвержена детальному изучению. Его проверяли на полиграфе, отслеживали все банковские операции и устанавливали слежку, но ни единого факта, подтверждающего его причастность к делу Синди Джеймс, так и не нашли.
Хозяин дома, бросившись к телефону, дабы вызвать службу 911, с удивлением обнаружил, что аппарат нем, как рыба. Позднее полиция установит, что телефонный провод был перерезан злоумышленником. Тогда Тому Вудкоку ничего не оставалось делать, как броситься вон из дому, надеясь позвонить от соседа. Выскочив на темную, ночную улицу, он увидит стоящего на противоположной стороне дороги человека. Том попытается обратиться к нему за помощью, но незнакомец вдруг молча развернется и убежит в темноту. Разумеется, в условиях плохой освещенности и стресса, Том Вудкок не смог разглядеть, как выглядел незнакомец.
Место пожара будет подвергнуто экспертизе, но вывод будет неоднозначен. В это ограниченное пространство под домом можно было попасть лишь двумя путями: спустившись по лестнице из дома или попав в подвал через крошечное окошко со двора. Однако, неуловимый преступник оказался столь ловким, что не оставил ни единого следа ни на входной двери дома, ни на одном из окон. Казалось, что источником пожара стал кто-то находящийся в самом доме Вудкоков.
Следующим стрессом для Синди Джеймс станет пропажа ее любимой собаки. Три дня она будет искать ее по всей округе, уже отчаявшись найти живой. Но, в конце концов, обнаружит на окраине Ванкувера, дрожащей, голодной, привязанной к дереву и перемазанной собственными фекалиями.
Иногда преследователь давал несчастной медсестре небольшую передышку, оставляя ее на время в покое. Но, затем его неясные домогательства приобретали оттенок еще большей агрессии, с новой силой терзая изможденную Синди. За эти шесть лет она невероятно похудела и сдала, превратившись из некогда симпатичной, интересной женщины в затравленного, вечно всего боявшегося зверя.
В конце концов, постоянное нервное напряжение привело ее к полному истощению, настоящей клинической депрессии и суицидальным мыслям. Первый раз с диагнозом депрессия она попала в больницу Lions Gate Hospital в июне 1985 года, проведя в ней 6 дней. В апреле 1986 года, после пожара в доме Вудкоков, она уже попыталась покончить с собой, отказываясь принимать пищу. Впала в ступор, наотрез отвергая прием успокоительных и неустанно повторяла, что из-за нее могли погибнуть люди, что выхода нет и ее не оставят в покое.
Но что же все это время делала полиция, спросите вы? А полиция пыталась помочь Синди, но дело в том, что ни разу не смогла найти ни единой улики, подтверждающей присутствие на месте преступления другого человека. Сама Синди всегда давала показания уклончиво, будто бы не желая помогать. Записки и присланные угрозы множество раз подвергались экспертизам, но на них никогда не было найдено иных отпечатков пальцев, кроме самой Синди. В доме преследователь также умудрялся не оставить ни единого следа. Полиция искала любую зацепку: волокно, волос или следы обуви, но все оказывалось тщетно — этот преступник, словно бестелесный призрак, не оставлял после себя материальных улик. Иногда жертва, подвергнувшаяся нападению, говорила, что видела одного человека, иногда — двух, а однажды заявила, что их было трое. Но ни единого раза Синди так и не смогла их описать, ссылаясь на стресс и испуг.
За все время полиция получила от Синди Джеймс более ста жалоб на преследование, потратила на поиски неуловимого сталкера полтора миллиона долларов. Но не нашла ни единого серьезного подозреваемого. У ее дома устанавливали круглосуточное наблюдение, 14 полицейских неустанно следили за порядком, не сводя глаз с Синди. Но каждый раз неуловимый мститель либо бросал на это время ее преследовать, либо неожиданным образом просачивался мимо служителей закона, оставаясь незамеченным. В конце концов, полиция решила, что все эти происки — дело рук самой потерпевшей.
Ко всему прочему, полиция недоумевала, когда узнавала, что настолько запуганная женщина, коей являлась, вроде бы, Синди, в одиночку отправлялась в районе 2.00-3.00 часов ночи выгуливать свою собаку темными дворами.
Разумеется, долгое время одним из основных подозреваемых у полиции был бывший муж Синди — Рой Мэйкпис. Его допрашивали и проверяли, но так и не смогли найти даже намека на причастность к преследованию Синди Джеймс. В свою очередь Рой считал, что его бывшая жена свихнулась, потеряв связь с реальностью. Как профессиональный психиатр, он ставил ей диагноз психопатки с бредовыми идеями, страдающей галлюцинациями и диссоциативным расстройством. Он считал, что Синди подвержена идее причинения себе вреда с суицидальными наклонностями, и предрекал, что она плохо кончит.
В течение пяти лет вся жизнь Роя Мэйкписа была подвержена детальному изучению. Его проверяли на полиграфе, отслеживали все банковские операции и устанавливали слежку, но ни единого факта, подтверждающего его причастность к делу Синди Джеймс, так и не нашли.
Страница 3 из 4
