Я думаю, многим памятна история Теда Качински, Унабомбера, рассылавшего свои взрывные устройства университетским ученым, тем, кто, по мнению бомбиста, являлся сторонником индустриального общества и двигателем прогресса. Но, конечно же, он был не первым серийным бомбистом-одиночкой, прославившимся на этом поприще. Первый Унабомбер, которого называли «Mad Bomber» появился много ранее, в 1940-х, но настоящие взрывы прогремели в 1950-е.
Добавить в моё избранное
10 мин, 4 сек 1145
Прорыв в деле Безумного Бомбера произошел после того как было принято решение привлечь к расследованию психолога и криминалиста доктора Джеймса Бруссела. Он взялся составить психологический портрет преступника. Это был, пожалуй, первый случай профессионального профайлинга, который не только принес результат, но и оказался необычайно точным.
Как и большинство жителей Нью-Йорка, доктор Бруссел читал о взрывах в газетах и, будучи криминальным психологом, уже строил предположения о мотивах преступника. Но ситуация изменилась, когда его офис посетил его друг инспектор нью-йоркской полиции Финни. Позднее Бруссел вспоминал, что сомневался в своей полезности, он полагал, что ему вряд ли удастся добавить что-либо к наработкам полиции. Но, ознакомившись с материалами дела, он убедился, что у следствия нет ничего, кроме примерного технического описания устройств взрывника.
Выводы доктора Бруссела и полиции совпали только в двух позициях: взрывник был мужчиной и имел зуб на энергетическую компанию. В остальном Бруссел дал следствию ценные предположения.
Бомбер был параноиком и считал, что компания Эдисона плетет против него заговор. Возраст — около 50. Пик паранойи приходится на 35 лет, а преступник действовал уже на протяжении 16 лет. Аккуратен, опрятен, тщательно планирующий свои действия, чрезмерно чувствителен к критике.
Доктор Бруссел предположил, что бомбер был иностранцем или же долгое время проводил в их обществе. Он писал свои сообщения литературным «формальным» языком, лишенного современных оборотов или сленга. Он использовал фразы, которые звучали будто из романов викторианской эпохи. Чего стоит обвинение компании в«богомерзких делах». Кроме того, при написании названия компании он аккуратно использовал артикль, в то время как на протяжении многих лет жители Нью-Йорка не применяли его. Бруссел заключил, что бомбер получил среднее образование, но, вероятно, колледж он не оканчивал. Высокопарный язык и устройство бомб указывало на самообразование. Также он предположил, что бомбист был славянином и, вероятно, католиком. Проживал в Коннектикуте, но не в Нью-Йорке. Большинство писем отправлены из Вестчестера, расположенного между Коннектикутом и Нью-Йорком, а там проживает большая община из Центральной и Восточной Европы.
Сумасшедший бомбер страдал от эдипова комплекса. Как большинство таких людей, он проживал с родственницей или родственницами, но не матерью — она умерла, когда он был очень молод. Доктор Бруссел сделал такие выводы, основываясь на фаллической конструкции бомб и манере прятать их в разрезанных креслах кинотеатров. По мнению следствия это был самый надуманный и сомнительный вывод психиатра, но именно в нем он был уверен больше всего.
Ну а далее произошла хрестоматийная сцена предсказания, которая стала легендарной не только в кругах профессиональных профайлеров, но различных вариациях воспроизводилась во множестве фильмов и книг. Так о ней вспоминал сам Бруссел:
— И вот еще что.
— Я закрыл глаза, потому что не хотел наблюдать за их реакцией. Я видел Бомбиста: безупречно одетого, подчеркнуто аккуратного, с подобающими манерами. Человека, который не будет носить одежду в новом стиле, пока долгая привычка не сделает ее консервативной. Я видел его совершенно ясно — более отчетливо, чем факты, в реальности которых никто не сомневался. Я понимал, что слишком полагаюсь на воображение, но ничего не мог с собой поделать.
— И вот еще что, — сказал я, оставаясь с плотно закрытыми глазами.
— Когда вы его поймаете (а я не сомневаюсь, что вы это сделаете), на нем будет двубортный костюм.
— Боже! — прошептал один из детективов.
— И он будет застегнут на все пуговицы, — добавил я, открывая глаза. Финни и его спутники переглянулись.
— Двубортный костюм, — повторил за мной инспектор.
— Да.
— Застегнутый на все пуговицы.
— Да.
Он кивнул. Они ушли, не проронив ни слова«.»
Следствие приняло во внимание выводы Бруссела, но доктор считал, что нужно пойти дальше и опубликовать описание предполагаемого преступника в прессе. После недолгого спора инспектор Финни согласился.
На следующий день после того как профиль был опубликован, по согласованию с полицией, в газете «New York Journal-American» было размещено обращение к преступнику с призывом сдаться и обещанием на справедливое судебное разбирательство и предложением публично рассказать о своих обидах.
Расчет Бруссела и полиции оправдался. На протяжении нескольких дней после публикации бомбист забрасывал газету письмами, некоторые из которых потом были опубликованы. В них он не только подробно описал места взрывов и устройство своих зарядов, но и рассказал такие детали биографии, после изучения которых, полиции стало окончательно ясно — искать преступника нужно среди бывших работников одного из филиалов энергетической компании.
Как и большинство жителей Нью-Йорка, доктор Бруссел читал о взрывах в газетах и, будучи криминальным психологом, уже строил предположения о мотивах преступника. Но ситуация изменилась, когда его офис посетил его друг инспектор нью-йоркской полиции Финни. Позднее Бруссел вспоминал, что сомневался в своей полезности, он полагал, что ему вряд ли удастся добавить что-либо к наработкам полиции. Но, ознакомившись с материалами дела, он убедился, что у следствия нет ничего, кроме примерного технического описания устройств взрывника.
Выводы доктора Бруссела и полиции совпали только в двух позициях: взрывник был мужчиной и имел зуб на энергетическую компанию. В остальном Бруссел дал следствию ценные предположения.
Бомбер был параноиком и считал, что компания Эдисона плетет против него заговор. Возраст — около 50. Пик паранойи приходится на 35 лет, а преступник действовал уже на протяжении 16 лет. Аккуратен, опрятен, тщательно планирующий свои действия, чрезмерно чувствителен к критике.
Доктор Бруссел предположил, что бомбер был иностранцем или же долгое время проводил в их обществе. Он писал свои сообщения литературным «формальным» языком, лишенного современных оборотов или сленга. Он использовал фразы, которые звучали будто из романов викторианской эпохи. Чего стоит обвинение компании в«богомерзких делах». Кроме того, при написании названия компании он аккуратно использовал артикль, в то время как на протяжении многих лет жители Нью-Йорка не применяли его. Бруссел заключил, что бомбер получил среднее образование, но, вероятно, колледж он не оканчивал. Высокопарный язык и устройство бомб указывало на самообразование. Также он предположил, что бомбист был славянином и, вероятно, католиком. Проживал в Коннектикуте, но не в Нью-Йорке. Большинство писем отправлены из Вестчестера, расположенного между Коннектикутом и Нью-Йорком, а там проживает большая община из Центральной и Восточной Европы.
Сумасшедший бомбер страдал от эдипова комплекса. Как большинство таких людей, он проживал с родственницей или родственницами, но не матерью — она умерла, когда он был очень молод. Доктор Бруссел сделал такие выводы, основываясь на фаллической конструкции бомб и манере прятать их в разрезанных креслах кинотеатров. По мнению следствия это был самый надуманный и сомнительный вывод психиатра, но именно в нем он был уверен больше всего.
Ну а далее произошла хрестоматийная сцена предсказания, которая стала легендарной не только в кругах профессиональных профайлеров, но различных вариациях воспроизводилась во множестве фильмов и книг. Так о ней вспоминал сам Бруссел:
— И вот еще что.
— Я закрыл глаза, потому что не хотел наблюдать за их реакцией. Я видел Бомбиста: безупречно одетого, подчеркнуто аккуратного, с подобающими манерами. Человека, который не будет носить одежду в новом стиле, пока долгая привычка не сделает ее консервативной. Я видел его совершенно ясно — более отчетливо, чем факты, в реальности которых никто не сомневался. Я понимал, что слишком полагаюсь на воображение, но ничего не мог с собой поделать.
— И вот еще что, — сказал я, оставаясь с плотно закрытыми глазами.
— Когда вы его поймаете (а я не сомневаюсь, что вы это сделаете), на нем будет двубортный костюм.
— Боже! — прошептал один из детективов.
— И он будет застегнут на все пуговицы, — добавил я, открывая глаза. Финни и его спутники переглянулись.
— Двубортный костюм, — повторил за мной инспектор.
— Да.
— Застегнутый на все пуговицы.
— Да.
Он кивнул. Они ушли, не проронив ни слова«.»
Следствие приняло во внимание выводы Бруссела, но доктор считал, что нужно пойти дальше и опубликовать описание предполагаемого преступника в прессе. После недолгого спора инспектор Финни согласился.
На следующий день после того как профиль был опубликован, по согласованию с полицией, в газете «New York Journal-American» было размещено обращение к преступнику с призывом сдаться и обещанием на справедливое судебное разбирательство и предложением публично рассказать о своих обидах.
Расчет Бруссела и полиции оправдался. На протяжении нескольких дней после публикации бомбист забрасывал газету письмами, некоторые из которых потом были опубликованы. В них он не только подробно описал места взрывов и устройство своих зарядов, но и рассказал такие детали биографии, после изучения которых, полиции стало окончательно ясно — искать преступника нужно среди бывших работников одного из филиалов энергетической компании.
Страница 2 из 3
