Серийный убийца 10 лет охотился на приезжих. 21 год назад, в феврале 1994-го, в Новочеркасской тюрьме был расстрелян Андрей Чикатило. Маньяк, лишивший жизни 53 человек, считается одним из самых кровавых серийных убийц в масштабе всего мира. Тем не менее история советской криминалистики знает другое имя — Егор Башкатов. В начале прошлого века с целью ограбления он убил 459 мужчин, женщин и детей.
Добавить в моё избранное
5 мин, 16 сек 12114
Как следует из сохранившихся материалов уголовного дела, Егор Башкатов родился в 1879 году в селе Семидесятном на Верхнем Дону. Жизнь его складывалась непросто — мать рано умерла, отец уехал на заработки. Оставленный без присмотра подросток рано начал пить и играть в карты. На шулерские заработки Башкатов просуществовал до 35 лет — в 1914-м его принудительно мобилизовали на германский фронт. Правда, класть жизнь «за веру, царя и Отечество» Башкатов желания не имел, потому при первой же возможности сбежал с передовой в тыл. Но неудачно — попался и угодил в тюрьму. Революция амнистировала дезертира. Башкатов тут же объявил себя борцом за дело трудящихся, но идти снова воевать отказался, добившись зачисления в продотряд. Пару лет он вытряхивал из крестьянских амбаров хлеб, ставя несогласных с продразвёрсткой селян к стенке. В конце концов устроенный им террор достиг таких пределов, что показался чрезмерным даже властям. Башкатова с позором выгнали. Попробовал было воровать — попался. Пару раз как«классово близкого» его осуждали условно. Однако бывшему шулеру и дезертиру хватило ума понять: в третий раз посадят непременно. Значит, выход один — не оставлять свидетелей в живых.
«Продавай всё, собери деньги, приезжай…».
В начале 1921 года на станциях Владикавказской железной дороги стали замечать хмурого прихрамывающего мужчину на подводе. Особого внимания, правда, на него не обращали — из-за разрухи многие крестьяне ушли в извозчики. Прибывшим на поездах мужчина предлагал недорого довезти куда надо. Особенно радовались предложению путешествующие в отдалённые сёла — возница пояснял, что знает по дороге сарай, где можно переночевать.
Больше этих людей никто не видел. Как только пассажиры, отужинав дорожными припасами, отходили ко сну, Башкатов приступал к делу. Закладывал в холщовый мешок подобранный булыжник, перевязывал его шнуром — получался кистень. Сам Башкатов называл его про себя «микстурой». Одним резким ударом извозчик-убийца пробивал спящим головы. Смерть наступала моментально. Для того чтобы попасть в темноте точно в висок, Башкатов клал на головы жертвам кусочки ваты.
Очень быстро количество жертв перевалило за сотню. Однако в одиночку раздевать за раз по два-три трупа, упаковывать скарб, а потом вывозить в степь тела всё же было тяжеловато. Порыскав среди привокзальных урок, Башкатов отыскал себе пятерых помощников. Те помогали прятать трупы и отвозили вещи убитых скупщикам краденого. Время от времени подельники также садились на телеги — тогда за один раз удавалось убить и обобрать по пять-шесть человек.
Впрочем, больших денег у путников не водилось — добытого бандитам с трудом хватало, чтобы пить-есть в своё удовольствие. Тогда Башкатов придумал новый план, равного которому по цинизму вряд ли можно найти.
В 20-е годы граждане разрушенной гражданской войной республики тысячами переезжали с места на место в поисках лучшей доли. Сперва, как правило, на разведку ехал кто-то один, следом за ним подтягивалась семья. Ведя по дороге задушевные разговоры за жизнь, Башкатов узнавал у своих пассажиров их имена и адреса. Наутро после убийства он садился писать письмо семье только что погибшего от его руки человека. Текст во всех случаях был примерно один — мол, «доехал хорошо, устроился, продавай всё, собери деньги и приезжай к такому-то числу. Встретит тебя добрый человек, он же, грамотный, и письмо за меня написать согласился. Твой Вася». Конвейер убийств заработал с удвоенной эффективностью.
Чекисты вышли на след.
Почему Башкатову так легко удавалось совершать убийства? Неужели его никто не искал? В принципе так и было — вплоть до середины 20-х у молодого уголовного розыска страны победившего социализма не было ни сил, ни возможностей заниматься раскрытием всех преступлений подряд. А позже, когда жизнь в СССР наладилась, у тех же сыщиков не хватило опыта связать убийства с одинаковым почерком, совершённые от Беслана до Москвы, в единую цепь. В результате каждый случай расследовался отдельно, гарантированно становясь «висяком».
Но, как часто бывает, конец бандитскому фарту положила роковая случайность. В январе 1931 года у насыпи железнодорожного полотна близ станции Кавказская путевые обходчики наткнулись на два занесённых пургой мёртвых тела. У жительницы Подмосковья Тамары Васильевой и её сына были пробиты головы. Согласно постановлению ВЦИК расследование любых происшествий на железнодорожном транспорте, в том числе и уголовных преступлений, относилось к ведению ОГПУ. Чекисты в силу профессии оказались въедливее милиционеров. Довольно быстро было установлено, что за несколько месяцев до этого в соседнем районе был найден труп мужа Васильевой. Естественно, возник вопрос, кому и зачем потребовалось зверски убивать целую семью. Верить в случайные совпадения в ведомстве Менжинского было не принято — оперативная машина закрутилась. В итоге с мест начали поступать донесения о десятках случаев обнаружения убитых людей с проломленными черепами.
«Продавай всё, собери деньги, приезжай…».
В начале 1921 года на станциях Владикавказской железной дороги стали замечать хмурого прихрамывающего мужчину на подводе. Особого внимания, правда, на него не обращали — из-за разрухи многие крестьяне ушли в извозчики. Прибывшим на поездах мужчина предлагал недорого довезти куда надо. Особенно радовались предложению путешествующие в отдалённые сёла — возница пояснял, что знает по дороге сарай, где можно переночевать.
Больше этих людей никто не видел. Как только пассажиры, отужинав дорожными припасами, отходили ко сну, Башкатов приступал к делу. Закладывал в холщовый мешок подобранный булыжник, перевязывал его шнуром — получался кистень. Сам Башкатов называл его про себя «микстурой». Одним резким ударом извозчик-убийца пробивал спящим головы. Смерть наступала моментально. Для того чтобы попасть в темноте точно в висок, Башкатов клал на головы жертвам кусочки ваты.
Очень быстро количество жертв перевалило за сотню. Однако в одиночку раздевать за раз по два-три трупа, упаковывать скарб, а потом вывозить в степь тела всё же было тяжеловато. Порыскав среди привокзальных урок, Башкатов отыскал себе пятерых помощников. Те помогали прятать трупы и отвозили вещи убитых скупщикам краденого. Время от времени подельники также садились на телеги — тогда за один раз удавалось убить и обобрать по пять-шесть человек.
Впрочем, больших денег у путников не водилось — добытого бандитам с трудом хватало, чтобы пить-есть в своё удовольствие. Тогда Башкатов придумал новый план, равного которому по цинизму вряд ли можно найти.
В 20-е годы граждане разрушенной гражданской войной республики тысячами переезжали с места на место в поисках лучшей доли. Сперва, как правило, на разведку ехал кто-то один, следом за ним подтягивалась семья. Ведя по дороге задушевные разговоры за жизнь, Башкатов узнавал у своих пассажиров их имена и адреса. Наутро после убийства он садился писать письмо семье только что погибшего от его руки человека. Текст во всех случаях был примерно один — мол, «доехал хорошо, устроился, продавай всё, собери деньги и приезжай к такому-то числу. Встретит тебя добрый человек, он же, грамотный, и письмо за меня написать согласился. Твой Вася». Конвейер убийств заработал с удвоенной эффективностью.
Чекисты вышли на след.
Почему Башкатову так легко удавалось совершать убийства? Неужели его никто не искал? В принципе так и было — вплоть до середины 20-х у молодого уголовного розыска страны победившего социализма не было ни сил, ни возможностей заниматься раскрытием всех преступлений подряд. А позже, когда жизнь в СССР наладилась, у тех же сыщиков не хватило опыта связать убийства с одинаковым почерком, совершённые от Беслана до Москвы, в единую цепь. В результате каждый случай расследовался отдельно, гарантированно становясь «висяком».
Но, как часто бывает, конец бандитскому фарту положила роковая случайность. В январе 1931 года у насыпи железнодорожного полотна близ станции Кавказская путевые обходчики наткнулись на два занесённых пургой мёртвых тела. У жительницы Подмосковья Тамары Васильевой и её сына были пробиты головы. Согласно постановлению ВЦИК расследование любых происшествий на железнодорожном транспорте, в том числе и уголовных преступлений, относилось к ведению ОГПУ. Чекисты в силу профессии оказались въедливее милиционеров. Довольно быстро было установлено, что за несколько месяцев до этого в соседнем районе был найден труп мужа Васильевой. Естественно, возник вопрос, кому и зачем потребовалось зверски убивать целую семью. Верить в случайные совпадения в ведомстве Менжинского было не принято — оперативная машина закрутилась. В итоге с мест начали поступать донесения о десятках случаев обнаружения убитых людей с проломленными черепами.
Страница 1 из 2
