В начале 20-го века в Петербурге убийств случалось больше, чем в любой другой европейской столице. Убивали по пьянке, из ревности, с целью грабежа, в ссоре, из хулиганских побуждений. Тех преступлений, о которых сообщают газеты сегодня — заказных, шумных, в чикагском или итальянском стиле, в городе не бывало. И только одно преступление предвосхитило наше время — знаменитое убийство в Лештуковом переулке.
Добавить в моё избранное
6 мин, 51 сек 4277
Газеты строили догадки о личности возможной жертвы Гилевича. Долгое время муссировалась кандидатура молодого петербургского купчика Андреева, бесследно исчезнувшего незадолго до трагедии в Лештуковом переулке. Но через пару месяцев он был найден в Евпатории.
Напряжение достигло кульминации. Филиппов между тем не сидел без дела. Во все высшие учебные заведения России был отправлен запрос о пропавших недавно студентах. И вскоре всплыла фигура студента Петербургского технологического института Павла Подлуцкого. Он был сиротой, получил наследство от умершего отца — 8400 рублей, находился в академическом отпуске и жил в Москве. Квартирная хозяйка Павла показала, что незадолго до убийства в Лештуковом ее постоялец поступил секретарем к какому-то предпринимателю на необычайно выгодных условиях и съехал. Найден был единственный родственник Подлуцкого, его кузен — московский адвокат, который сам уже собирался обратиться в полицию. С месяц назад он неожиданно получил письмо от Подлуцкого из Парижа с просьбой перевести 8 тысяч рублей, завещанных отцом, из московского банка в парижский.
Адвокат выполнил просьбу двоюродного брата, но потом его взяло сомнение. Почерк письма был схож с почерком несчастного технолога, но содержание как-то слишком формально, в нем не было никаких деталей их общего прошлого, семейных воспоминаний. Фотографию Подлуцкого предъявили госпоже Котович и ее горничной, и они опознали в нем спутника Гилевича — его секретаря. Филиппов помчался в Париж. Отношения между российской и французской полицией были как нельзя дружественные.
Россия и Франция в 1909 году были объединены политическим и военным союзом. Но Сюрте Женераль была не в силах помочь русским коллегам. Господин, предъявивший документы на фамилию Подлуцкого, уже снял денежный перевод со счета в Credit Lionnese. Между тем арестованный Константин Гилевич дал откровенные показания.
Адский план Андрея Гилевича состоял в том, чтобы после убийства очередной жертвы каждый раз выдавать себя за убитого, страховать свою жизнь под новым именем и снова повторять эту операцию, «погибая» и«воскресая» в новом облике в новых странах и городах. Выдав брата, Константин повесился в одиночной камере Дома предварительного заключения в Петербурге. Следовало ждать новой жертвы. Теперь погибнуть должен был российский гражданин Павел Подлуцкий, а на самом деле некий несчастный, сколько_нибудь походивший на Андрея Гилевича. Шанс Сюрте Женераль и петербургской полиции был только в том, что им быстро удастся установить время и место, когда«Подлуцкий» застрахует свою жизнь, и это место будет во Франции или в России.
Ведь Гилевич еще не знал, что жертва убийства в Лештуковом определена. И вот неожиданно кузен Подлуцкого в Москве получил новое письмо из Парижа. «Павел» просил его перевести в Credit Lyonnais оставшиеся от наследства 400 рублей. Филиппов железнодорожным экспрессом отправляет в Париж своего помощника, ротмистра Кунцевича. Ночью в Эльзасе Кунцевича будит телеграмма из России: бойкие петербургские газетчики разнюхали фамилию жертвы убийства в Лештуковом переулке. Наутро из«Нового времени» Гилевич узнает, что его тайна раскрыта, и будет недосягаем. Кунцевич с помощью французской полиции попытался скупить все поступившие в Париж экземпляры газеты.
Но уверенности в том, что преступник все же не узнал о том, что он разоблачен, не было. И вот в середине дня в один из филиалов банка зашел господин, представившийся Подлуцким, и попросил выдать ему переведенные из Москвы деньги. Предупрежденные клерки попросили его зайти попозже и сообщили в полицию. 14 декабря 1909 года крепкие руки парижских ажанов сомкнули наручники на запястьях преступника, пытавшегося отстреливаться от них из браунинга. Он был отведен в ближайший полицейский участок. С него сняли грим: Гилевич старался максимально походить на свою жертву. Вскоре он во всем признался.
Гилевич уже нанял нового «секретаря» и собирался ближайшим рейсом трансатлантического парохода перебраться с ним в Нью-Йорк. В его кармане обнаружили заграничный паспорт на имя Подлуцкого и страховой полис на случай смерти на имя«секретаря» — русского студента, оказавшегося на свою беду в Париже. Кунцевич телеграфировал в Петербург об аресте Гилевича. А тот, закончив отвечать полицейским, попросил разрешить ему вымыть руки под умывальником. Намылив их, он неожиданно засунул кусок мыла себе в рот и тут же забился в предсмертной агонии. В мыле был маленький кусочек цианистого калия. Мамаша Гилевича (теперь действительно умершего) потребовала у страхового общества«Россия» выплатить полагающиеся ей 100 тысяч страховой премии, но дело в суде проиграла.
Напряжение достигло кульминации. Филиппов между тем не сидел без дела. Во все высшие учебные заведения России был отправлен запрос о пропавших недавно студентах. И вскоре всплыла фигура студента Петербургского технологического института Павла Подлуцкого. Он был сиротой, получил наследство от умершего отца — 8400 рублей, находился в академическом отпуске и жил в Москве. Квартирная хозяйка Павла показала, что незадолго до убийства в Лештуковом ее постоялец поступил секретарем к какому-то предпринимателю на необычайно выгодных условиях и съехал. Найден был единственный родственник Подлуцкого, его кузен — московский адвокат, который сам уже собирался обратиться в полицию. С месяц назад он неожиданно получил письмо от Подлуцкого из Парижа с просьбой перевести 8 тысяч рублей, завещанных отцом, из московского банка в парижский.
Адвокат выполнил просьбу двоюродного брата, но потом его взяло сомнение. Почерк письма был схож с почерком несчастного технолога, но содержание как-то слишком формально, в нем не было никаких деталей их общего прошлого, семейных воспоминаний. Фотографию Подлуцкого предъявили госпоже Котович и ее горничной, и они опознали в нем спутника Гилевича — его секретаря. Филиппов помчался в Париж. Отношения между российской и французской полицией были как нельзя дружественные.
Россия и Франция в 1909 году были объединены политическим и военным союзом. Но Сюрте Женераль была не в силах помочь русским коллегам. Господин, предъявивший документы на фамилию Подлуцкого, уже снял денежный перевод со счета в Credit Lionnese. Между тем арестованный Константин Гилевич дал откровенные показания.
Адский план Андрея Гилевича состоял в том, чтобы после убийства очередной жертвы каждый раз выдавать себя за убитого, страховать свою жизнь под новым именем и снова повторять эту операцию, «погибая» и«воскресая» в новом облике в новых странах и городах. Выдав брата, Константин повесился в одиночной камере Дома предварительного заключения в Петербурге. Следовало ждать новой жертвы. Теперь погибнуть должен был российский гражданин Павел Подлуцкий, а на самом деле некий несчастный, сколько_нибудь походивший на Андрея Гилевича. Шанс Сюрте Женераль и петербургской полиции был только в том, что им быстро удастся установить время и место, когда«Подлуцкий» застрахует свою жизнь, и это место будет во Франции или в России.
Ведь Гилевич еще не знал, что жертва убийства в Лештуковом определена. И вот неожиданно кузен Подлуцкого в Москве получил новое письмо из Парижа. «Павел» просил его перевести в Credit Lyonnais оставшиеся от наследства 400 рублей. Филиппов железнодорожным экспрессом отправляет в Париж своего помощника, ротмистра Кунцевича. Ночью в Эльзасе Кунцевича будит телеграмма из России: бойкие петербургские газетчики разнюхали фамилию жертвы убийства в Лештуковом переулке. Наутро из«Нового времени» Гилевич узнает, что его тайна раскрыта, и будет недосягаем. Кунцевич с помощью французской полиции попытался скупить все поступившие в Париж экземпляры газеты.
Но уверенности в том, что преступник все же не узнал о том, что он разоблачен, не было. И вот в середине дня в один из филиалов банка зашел господин, представившийся Подлуцким, и попросил выдать ему переведенные из Москвы деньги. Предупрежденные клерки попросили его зайти попозже и сообщили в полицию. 14 декабря 1909 года крепкие руки парижских ажанов сомкнули наручники на запястьях преступника, пытавшегося отстреливаться от них из браунинга. Он был отведен в ближайший полицейский участок. С него сняли грим: Гилевич старался максимально походить на свою жертву. Вскоре он во всем признался.
Гилевич уже нанял нового «секретаря» и собирался ближайшим рейсом трансатлантического парохода перебраться с ним в Нью-Йорк. В его кармане обнаружили заграничный паспорт на имя Подлуцкого и страховой полис на случай смерти на имя«секретаря» — русского студента, оказавшегося на свою беду в Париже. Кунцевич телеграфировал в Петербург об аресте Гилевича. А тот, закончив отвечать полицейским, попросил разрешить ему вымыть руки под умывальником. Намылив их, он неожиданно засунул кусок мыла себе в рот и тут же забился в предсмертной агонии. В мыле был маленький кусочек цианистого калия. Мамаша Гилевича (теперь действительно умершего) потребовала у страхового общества«Россия» выплатить полагающиеся ей 100 тысяч страховой премии, но дело в суде проиграла.
Страница 2 из 2
