Где-то в пригороде, в районе серых бетонных коробок жил человек. Среднего роста, худой, замкнутый, не женатый. Так, самый обычный человек но, с головой негра.
Добавить в моё избранное
2 мин, 41 сек 3096
Каждое утро он вставал, шёл умываться и зажигал газ под чайником, где воды было как раз на кружку. Чайник быстро начинал свистеть и плеваться. Человек заваривал слабенький кофеек и, тихо прихлёбывая, слушал утренние новости. После чего надевал пиджак с биркой на сердце, обувался, и уходил с большим чемоданом.
Он шёл на вокзал, откуда ехал к центру, всю дорогу глядя в окно о чем-то мечтая. Никто особо не обращал на него внимания, окружающие видели самого простого человека. То, что человек этот с головой негра, как будто оставалось без внимания а, когда он покидал вагон, никто не косился в след и не шептался.
Работал человек в приличной конторе, где у него были свой стол, кресло, телефон и пресс-папье, а так же право просить сделать для себя чай.
Однако при всём этом, оклад его не устраивал, иногда человеку казалось, что он изводится за даром. Тем не менее, он исправно работал, не опаздывал, не брал выходных, мог бы пойти на повышение. Но вот же какое дело, хорошие места получали более шустрые, улыбчивые, наглые, а обычным, и даже имеющим голову негра всегда оставался нос.
С наступлением осени человек заболевал, что стало уже закономерностью. У него сильно поднималась температура, он кашлял, иногда до тошноты. Тогда приходил врач, осматривал его, не замечая головы негра, выписывал рецепт и, глухим голосом уставшего медика, начинал объяснять, как помогают те и иные лекарства. После врач уходил, а обычный человек с головой негра оставался один.
… Однажды он проснулся среди ночи. Человеку снилось, как негр сидит в его конторе и убирает в чемодан бумаги с не съеденным яблоком, чтобы отнести их домой. Он вскочил с постели, кинулся на кухню, чтобы выпить стакан воды и прийти в себя. Сев за стол, человек поставил стакан рядом, подперев кружащуюся голову.
— Господи, — наконец сказал он, — и как ТЕБЕ это еще не надоело? Моя жизнь заела как пластинка!
За окном подул ветер, но на потолке не проступило никакого ответа.
— Цикличность, — продолжал размышлять обычный человек с головой негра, — я кручусь как молекула воды в природе.
Тут он заплакал, первые слезинки побежали по щекам, встретились на подбородке и единой каплей упали на руку. Надежда ушла. Он оставался таким же обычным, только с головой негра, а надо было что-то менять и отнестись к этому серьезно.
Человек встал и, зажёг под чайником газ, отправился в ванну, чтобы умыться. Воды в чайнике, как всегда, было только на кружку. Когда тот начал плеваться человек заварил жиденький кофеек и сел смотреть новости. Потом встал, надел пиджак с биркой на сердце, обулся, взял большой чемодан и отправился на вокзал. Весь путь он смотрел в окно, о чем-то мечтая.
Однако с вокзала, с тем же спокойствием этот обычный человек отправился не в контору, а к представителям власти, где ничего не объясняя, раскрыл чемодан, продемонстрировав всем свою голову негра.
Этого негра звали Тревор Уотт, ему было сорок три года, и он 13 лет пилотировал пассажирские самолеты. У него был свой дом в пригороде, за который Тревор исправно выплачивал ссуду, жена Гвен и трое чудесных ребятишек учившихся в разных классах местной школы.
Все изменилось в тот вечер, когда Уотт выпив пива, разговорился с одним обычным человеком. Тревор говорил, смеялся, а тот слушал, улыбаясь, и только изредка кивал в ответ.
Тревор не догадывался, что рядом стоял не обычный человек, а обычный человек с ножовкой под мышкой.
Он шёл на вокзал, откуда ехал к центру, всю дорогу глядя в окно о чем-то мечтая. Никто особо не обращал на него внимания, окружающие видели самого простого человека. То, что человек этот с головой негра, как будто оставалось без внимания а, когда он покидал вагон, никто не косился в след и не шептался.
Работал человек в приличной конторе, где у него были свой стол, кресло, телефон и пресс-папье, а так же право просить сделать для себя чай.
Однако при всём этом, оклад его не устраивал, иногда человеку казалось, что он изводится за даром. Тем не менее, он исправно работал, не опаздывал, не брал выходных, мог бы пойти на повышение. Но вот же какое дело, хорошие места получали более шустрые, улыбчивые, наглые, а обычным, и даже имеющим голову негра всегда оставался нос.
С наступлением осени человек заболевал, что стало уже закономерностью. У него сильно поднималась температура, он кашлял, иногда до тошноты. Тогда приходил врач, осматривал его, не замечая головы негра, выписывал рецепт и, глухим голосом уставшего медика, начинал объяснять, как помогают те и иные лекарства. После врач уходил, а обычный человек с головой негра оставался один.
… Однажды он проснулся среди ночи. Человеку снилось, как негр сидит в его конторе и убирает в чемодан бумаги с не съеденным яблоком, чтобы отнести их домой. Он вскочил с постели, кинулся на кухню, чтобы выпить стакан воды и прийти в себя. Сев за стол, человек поставил стакан рядом, подперев кружащуюся голову.
— Господи, — наконец сказал он, — и как ТЕБЕ это еще не надоело? Моя жизнь заела как пластинка!
За окном подул ветер, но на потолке не проступило никакого ответа.
— Цикличность, — продолжал размышлять обычный человек с головой негра, — я кручусь как молекула воды в природе.
Тут он заплакал, первые слезинки побежали по щекам, встретились на подбородке и единой каплей упали на руку. Надежда ушла. Он оставался таким же обычным, только с головой негра, а надо было что-то менять и отнестись к этому серьезно.
Человек встал и, зажёг под чайником газ, отправился в ванну, чтобы умыться. Воды в чайнике, как всегда, было только на кружку. Когда тот начал плеваться человек заварил жиденький кофеек и сел смотреть новости. Потом встал, надел пиджак с биркой на сердце, обулся, взял большой чемодан и отправился на вокзал. Весь путь он смотрел в окно, о чем-то мечтая.
Однако с вокзала, с тем же спокойствием этот обычный человек отправился не в контору, а к представителям власти, где ничего не объясняя, раскрыл чемодан, продемонстрировав всем свою голову негра.
Этого негра звали Тревор Уотт, ему было сорок три года, и он 13 лет пилотировал пассажирские самолеты. У него был свой дом в пригороде, за который Тревор исправно выплачивал ссуду, жена Гвен и трое чудесных ребятишек учившихся в разных классах местной школы.
Все изменилось в тот вечер, когда Уотт выпив пива, разговорился с одним обычным человеком. Тревор говорил, смеялся, а тот слушал, улыбаясь, и только изредка кивал в ответ.
Тревор не догадывался, что рядом стоял не обычный человек, а обычный человек с ножовкой под мышкой.
