Эта пропажа повлекла за собой одно из крупнейших полицейских расследований в истории австралийской криминалистики и вызвала большой общественный резонанс. В силу того, что дети так и не были найдены, а обстоятельства их исчезновения остались нераскрытыми, история стала неотъемлемой частью австралийского фольклора.
Добавить в моё избранное
11 мин, 47 сек 5999
Водолазы тщательно обыскивали дно на значительном расстоянии от побережья; досконально обследованы были и Аделаидские холмы — но безрезультатно.
В марте 1966 года в аэропорте Аделаиды приземлился самолёт с бывшим полицейским Рэем «Ганнером» Келли. Служа в полиции Нового Южного Уэльса, он стал полулегендарной фигурой и не так давно ушёл в отставку, будучи, вероятно, самым известным полицейским в Австралии. Привлечённый к делу о пропаже детей Бомонт газетой Сиднея, он принялся за работу как частный детектив. Полиция Южной Австралии приветствовала его вежливо, но Келли бросил расследование на следующий же день после его начала. Причиной, по-видимому, стало осознание им безнадёжности этого расследования.
Поиски детей Бомонт в конечном итоге должны были прекратиться, так как поиски детей в Австралии могли продолжаться в течение строго определённого времени. Полицейские приложили к поискам действительно огромные усилия, но, кроме свидетельских показаний, не обнаружили ни единой улики.
В скором времени после происшествия в Австралию был приглашён известный нидерландский парапсихолог и психиатр Жерар Круазе, прибытие которого привлекло к ситуации огромное количество представителей СМИ. Однако на деле расследование Круазе оказалось неудачным. Не имея никаких улик и постоянно меняя свои версии произошедшего, он определил, что на складе возле дома Бомонтов, а также вблизи начальной школы, где обучались Джейн и Арнна, якобы были захоронены детские органы. На момент исчезновения на указанном им месте находилась строительная площадка, и парапсихолог сделал вывод, что тела детей Бомонт были погребены внутри старой кирпичной печи для обжига, под слоем бетона. Изначально собственники построенного здания отказывались от сноса, но вскоре, не выдержав давления общественности, согласились, за что получили сумму в 40 тысяч долларов. Несмотря на уверенность Круазе в своей правоте, никаких следов детей на развалинах снесённого сооружения, ни одной из 17 установленных полицией вещей, имевшихся у детей в день пропажи (сумки, предметы одежды, полотенца и т. д.), обнаружено не было.
27 сентября 1966 года старший констебль Рон Гроуз из небольшого городка Канива в австралийском штате Виктория, ожидавший телефонного подключения к штаб-квартире полиции на Рассел-стрит в Мельбурне, случайно соединился с другой линией и услышал телефонный разговор двух женщин о детях Бомонт.
По словам Гроуза, ему показалось, что женщины говорили о похищении детей и о том, что те воспитываются «в доме у Хобарта». Связавшись с Мельбурном, он немедленно сообщил об услышанном, но в ответ получил предположение о том, что разговор — не более, чем телефонный розыгрыш. Однако Гроуз был искренне уверен в своей правоте. Со временем о констебле узнали в Аделаиде, и вскоре Джим Бомонт в компании телерепортёра Брайана Тейлора лично посетил Каниву, чтобы поговорить с Гроузом с глазу на глаз.
Сомнения в достоверности разговора подтвердились 13 октября, когда две женщины, разговор которых слышал Гроуз, позвонили в полицию Канивы. Как они объяснили, речь в разговоре между ними действительно шла о детях Бомонт, но потом они стали говорить о каких-то других детях, воспитывавшихся в доме у Хобарта. Гроуз ошибся: женщины не имели ничего общего с исчезновением детей Бомонт.
Спустя два года после исчезновения мистер и миссис Бомонт получили два письма: одно из них якобы было написано Джейн, а другое — человеком, у которого находились дети. На конвертах стояли штемпеля города Данденонг (Виктория). Как утверждала «Джейн» этот человек относился к ним хорошо. Сам автор второго письма называл себя«охранником» детей и писал о своей готовности передать их в руки родителей, указав время и место встречи.
Мистер и миссис Бомонт, а затем нанятый ими детектив прибыли в отведённое место, но никто не появился. Какое-то время спустя пришло новое письмо от «Джейн». В нём говорилось о том, что человек готов был вернуть детей, но, поняв, что поблизости присутствует замаскированный детектив, решил, что Бомонты предали его доверие, и отказался от передачи детей.
Около 25 лет спустя новая судебно-медицинская экспертиза писем показали, что они представляли собой мистификации. Технологии дактилоскопии улучшились, а автор писем был идентифицирован как 41-летний мужчина, который писал их, будучи подростком, и воспринимал это как безобидную шутку. Ввиду истечения срока давности он не был привлечён к ответственности за свои действия.
Супруги Джим и Нэнси Бомонт вызывали симпатии и сожаление со стороны австралийцев. Общество не осуждало их за отсутствие жёсткого контроля над детьми, потому что для периода времени, когда произошла трагедия, явление пропажи и тем более похищения детей было нонсенсом, и никакие родители не предполагали, что такое может случиться с их детьми.
Родители Бомонтов на долгие годы остались в своём доме в Сомертон Парк.
В марте 1966 года в аэропорте Аделаиды приземлился самолёт с бывшим полицейским Рэем «Ганнером» Келли. Служа в полиции Нового Южного Уэльса, он стал полулегендарной фигурой и не так давно ушёл в отставку, будучи, вероятно, самым известным полицейским в Австралии. Привлечённый к делу о пропаже детей Бомонт газетой Сиднея, он принялся за работу как частный детектив. Полиция Южной Австралии приветствовала его вежливо, но Келли бросил расследование на следующий же день после его начала. Причиной, по-видимому, стало осознание им безнадёжности этого расследования.
Поиски детей Бомонт в конечном итоге должны были прекратиться, так как поиски детей в Австралии могли продолжаться в течение строго определённого времени. Полицейские приложили к поискам действительно огромные усилия, но, кроме свидетельских показаний, не обнаружили ни единой улики.
В скором времени после происшествия в Австралию был приглашён известный нидерландский парапсихолог и психиатр Жерар Круазе, прибытие которого привлекло к ситуации огромное количество представителей СМИ. Однако на деле расследование Круазе оказалось неудачным. Не имея никаких улик и постоянно меняя свои версии произошедшего, он определил, что на складе возле дома Бомонтов, а также вблизи начальной школы, где обучались Джейн и Арнна, якобы были захоронены детские органы. На момент исчезновения на указанном им месте находилась строительная площадка, и парапсихолог сделал вывод, что тела детей Бомонт были погребены внутри старой кирпичной печи для обжига, под слоем бетона. Изначально собственники построенного здания отказывались от сноса, но вскоре, не выдержав давления общественности, согласились, за что получили сумму в 40 тысяч долларов. Несмотря на уверенность Круазе в своей правоте, никаких следов детей на развалинах снесённого сооружения, ни одной из 17 установленных полицией вещей, имевшихся у детей в день пропажи (сумки, предметы одежды, полотенца и т. д.), обнаружено не было.
27 сентября 1966 года старший констебль Рон Гроуз из небольшого городка Канива в австралийском штате Виктория, ожидавший телефонного подключения к штаб-квартире полиции на Рассел-стрит в Мельбурне, случайно соединился с другой линией и услышал телефонный разговор двух женщин о детях Бомонт.
По словам Гроуза, ему показалось, что женщины говорили о похищении детей и о том, что те воспитываются «в доме у Хобарта». Связавшись с Мельбурном, он немедленно сообщил об услышанном, но в ответ получил предположение о том, что разговор — не более, чем телефонный розыгрыш. Однако Гроуз был искренне уверен в своей правоте. Со временем о констебле узнали в Аделаиде, и вскоре Джим Бомонт в компании телерепортёра Брайана Тейлора лично посетил Каниву, чтобы поговорить с Гроузом с глазу на глаз.
Сомнения в достоверности разговора подтвердились 13 октября, когда две женщины, разговор которых слышал Гроуз, позвонили в полицию Канивы. Как они объяснили, речь в разговоре между ними действительно шла о детях Бомонт, но потом они стали говорить о каких-то других детях, воспитывавшихся в доме у Хобарта. Гроуз ошибся: женщины не имели ничего общего с исчезновением детей Бомонт.
Спустя два года после исчезновения мистер и миссис Бомонт получили два письма: одно из них якобы было написано Джейн, а другое — человеком, у которого находились дети. На конвертах стояли штемпеля города Данденонг (Виктория). Как утверждала «Джейн» этот человек относился к ним хорошо. Сам автор второго письма называл себя«охранником» детей и писал о своей готовности передать их в руки родителей, указав время и место встречи.
Мистер и миссис Бомонт, а затем нанятый ими детектив прибыли в отведённое место, но никто не появился. Какое-то время спустя пришло новое письмо от «Джейн». В нём говорилось о том, что человек готов был вернуть детей, но, поняв, что поблизости присутствует замаскированный детектив, решил, что Бомонты предали его доверие, и отказался от передачи детей.
Около 25 лет спустя новая судебно-медицинская экспертиза писем показали, что они представляли собой мистификации. Технологии дактилоскопии улучшились, а автор писем был идентифицирован как 41-летний мужчина, который писал их, будучи подростком, и воспринимал это как безобидную шутку. Ввиду истечения срока давности он не был привлечён к ответственности за свои действия.
Супруги Джим и Нэнси Бомонт вызывали симпатии и сожаление со стороны австралийцев. Общество не осуждало их за отсутствие жёсткого контроля над детьми, потому что для периода времени, когда произошла трагедия, явление пропажи и тем более похищения детей было нонсенсом, и никакие родители не предполагали, что такое может случиться с их детьми.
Родители Бомонтов на долгие годы остались в своём доме в Сомертон Парк.
Страница 3 из 4
