На всем протяжении развития бизнеса знаменитого ювелирного дома Фаберже ему постоянно сопутствовали криминальные скандалы. Драгоценные яйца Фабердже давно стали одним из символов России' Возможно, в творениях Фаберже было нечто колдовское, что подчас люди готовы были ради них пожертвовать честью, репутацией, а то и свободой.
Добавить в моё избранное
5 мин, 51 сек 11126
Все началось с того, что в 1842 году выходец из семьи французских гугенотов Густав Фаберже открыл ювелирную мастерскую на Большой Морской улице в Петербурге. Его сын Карл превратил мастерскую в крупное предприятие, открыл его филиалы в Москве, Одессе и Лондоне. А в 1885 году стал поставщиком Двора Его Императорского Величества.
Самый «элитный» скандал разгорелся в семидесятых годах XIX века в императорском семействе Романовых. Императору Александру II пожаловалась на великого князя Николая Константиновича его собственная мать — великая княгиня Александра Иосифовна. Страстная коллекционерка изделий Фаберже сообщила, что сын то и дело таскает у нее экспонаты. Пришлось царю отослать своего троюродного брата Колю для лечения от клептомании аж в Туркестан.
В начале 1902 года Фаберже решили принять участие в крупной ярмарке в Киеве. Представителем фирмы в этот город был отправлен англичанин Гибсон, который в киевских газетах напечатал, что продает ювелирные изделия с отсрочкой платежа. Вскоре к нему в офис пожаловали два солидных господина. Они отрекомендовались биржевыми маклерами Николаем Черным и Иосифом Иоффе и заявили, что могут за определенный процент посодействовать англичанину в сбыте изделий Фаберже местным богачам.
Естественно, Гибсон не стал отказываться от выгодного посредничества. Вскоре маклеры представили англичанину «крупного помещика» Альбина Дыновского. Тот был несколько.
вульгарен, но Гибсон без сомнений отпустил в кредит помещику драгоценностей на 27 434 рубля, взяв с него в качестве обеспечения оплаты именной вексель со сроком погашения в два месяца. С легкой руки Черного и Иоффе «солидные и богатые» покупатели потянулись к Гибсону косяком. Он только и успевал отпускать им ювелирные изделия и складывать полученные от них векселя.
За две недели Гибсон «спулил» весь свой товар до последней брошки и с чувством выполненного долга отбыл в Одессу. Англичанин не ведал, что Черный и Иоффе водили к нему обычных проходимцев, предварительно поработав над их внешним видом. Но все тайное становится явным. В конце марта некие злоумышленники ограбили ювелирный магазин в Житомире. Ввиду особой важности преступления начальник киевской сыскной полиции Рудой 1 апреля 1902 года отправился в Житомир, чтобы лично возглавить расследование. Вскоре ему донесли, что у бедняка Абрама Хаста замечены дорогие ювелирные изделия. Рудой со своими сотрудниками устроил обыск в доме Хаста. Когда среди убогой утвари бедняка обнаружили крупные бриллианты на сумму около 4 тысяч рублей, Рудой распорядился арестовать его по подозрению в причастности к ограблению.
— Погодите, господин начальник, — взмолился Хаст, — эти цацки я не украл, а самым законным образом купил. Вот у меня и документик имеется. И Абрам вручил полицейским квитанцию, что он приобрел бриллианты у представителя фирмы Фаберже в Киеве.
Рудой сделал запрос в московский филиал фирмы Фаберже. Ответ вверг его в немалое удивление. Из Москвы сообщили, что действительно драгоценности на сумму 8115 рублей были проданы господину Абраму Хасту в Киеве с отсрочкой платежа и срок оплаты еще не наступил. К этому времени полиция получила несколько сообщений, что в Киеве за бесценок продаются и сдаются в ломбарды дорогущие ювелирные изделия. Полицейские сыщики проверили покупателей, значившихся в реестре Гибсона. Оказалось, что господин Мешбейн, отоваривавшийся драгоценностями на 12 960 рублей, Самуил Митницкий, прикупивший их на 13 385 рублей, и все прочие покупатели — это бедняки и проходимцы.
Выяснилось даже, что Константин Тромчинский, купивший у Гибсона драгоценностей на 6650 рублей, и Владимир Зейфер, набравший товара на 4064 рубля, позже решили, что продешевили. А потому послали в офис Фаберже в Одессе письма с просьбой выслать им еще драгоценностей.
Покупатели не скрывали, что от трети до половины драгоценностей они отдали организаторам аферы Черному и Иоффе. Которые устроили себе безбедную жизнь. С огромными трудами ревизорам фирмы Фаберже с помощью полиции удалось вернуть драгоценности на сумму 98 976 рублей, в то время как Гибсон раздал их на 180 тысяч. Черный и Иоффе были отданы под суд. Вместе с ними на скамье подсудимых оказались «обнаглевшие» Тромчинский и Зейфер. Гибсон был уволен из фирмы Фаберже и уехал к себе на родину в Англию, проклиная Россию, где никому нельзя верить.
После революции ювелирный бизнес Фаберже был разрушен. Мастерские закрыты. Недвижимость национализирована. Карлу Густавовичу и его сыновьям с семьями удалось выехать за границу. Но уехали они «налегке». А свои сокровища запрятали в трех десятках тайников и оставили на хранение четырем десяткам людей, которым доверяли. Большая часть их.
тайников была найдена чекистами. А некоторые банально разграблены. Самый большой тайник Фаберже устроили в лифте-сейфе в своем доме на Большой Морской. А дом они.
уезжая в эмиграцию, сдали в аренду швейцарской миссии, полагая, что дипломатическая неприкосновенность убережет его от большевиков.
Самый «элитный» скандал разгорелся в семидесятых годах XIX века в императорском семействе Романовых. Императору Александру II пожаловалась на великого князя Николая Константиновича его собственная мать — великая княгиня Александра Иосифовна. Страстная коллекционерка изделий Фаберже сообщила, что сын то и дело таскает у нее экспонаты. Пришлось царю отослать своего троюродного брата Колю для лечения от клептомании аж в Туркестан.
В начале 1902 года Фаберже решили принять участие в крупной ярмарке в Киеве. Представителем фирмы в этот город был отправлен англичанин Гибсон, который в киевских газетах напечатал, что продает ювелирные изделия с отсрочкой платежа. Вскоре к нему в офис пожаловали два солидных господина. Они отрекомендовались биржевыми маклерами Николаем Черным и Иосифом Иоффе и заявили, что могут за определенный процент посодействовать англичанину в сбыте изделий Фаберже местным богачам.
Естественно, Гибсон не стал отказываться от выгодного посредничества. Вскоре маклеры представили англичанину «крупного помещика» Альбина Дыновского. Тот был несколько.
вульгарен, но Гибсон без сомнений отпустил в кредит помещику драгоценностей на 27 434 рубля, взяв с него в качестве обеспечения оплаты именной вексель со сроком погашения в два месяца. С легкой руки Черного и Иоффе «солидные и богатые» покупатели потянулись к Гибсону косяком. Он только и успевал отпускать им ювелирные изделия и складывать полученные от них векселя.
За две недели Гибсон «спулил» весь свой товар до последней брошки и с чувством выполненного долга отбыл в Одессу. Англичанин не ведал, что Черный и Иоффе водили к нему обычных проходимцев, предварительно поработав над их внешним видом. Но все тайное становится явным. В конце марта некие злоумышленники ограбили ювелирный магазин в Житомире. Ввиду особой важности преступления начальник киевской сыскной полиции Рудой 1 апреля 1902 года отправился в Житомир, чтобы лично возглавить расследование. Вскоре ему донесли, что у бедняка Абрама Хаста замечены дорогие ювелирные изделия. Рудой со своими сотрудниками устроил обыск в доме Хаста. Когда среди убогой утвари бедняка обнаружили крупные бриллианты на сумму около 4 тысяч рублей, Рудой распорядился арестовать его по подозрению в причастности к ограблению.
— Погодите, господин начальник, — взмолился Хаст, — эти цацки я не украл, а самым законным образом купил. Вот у меня и документик имеется. И Абрам вручил полицейским квитанцию, что он приобрел бриллианты у представителя фирмы Фаберже в Киеве.
Рудой сделал запрос в московский филиал фирмы Фаберже. Ответ вверг его в немалое удивление. Из Москвы сообщили, что действительно драгоценности на сумму 8115 рублей были проданы господину Абраму Хасту в Киеве с отсрочкой платежа и срок оплаты еще не наступил. К этому времени полиция получила несколько сообщений, что в Киеве за бесценок продаются и сдаются в ломбарды дорогущие ювелирные изделия. Полицейские сыщики проверили покупателей, значившихся в реестре Гибсона. Оказалось, что господин Мешбейн, отоваривавшийся драгоценностями на 12 960 рублей, Самуил Митницкий, прикупивший их на 13 385 рублей, и все прочие покупатели — это бедняки и проходимцы.
Выяснилось даже, что Константин Тромчинский, купивший у Гибсона драгоценностей на 6650 рублей, и Владимир Зейфер, набравший товара на 4064 рубля, позже решили, что продешевили. А потому послали в офис Фаберже в Одессе письма с просьбой выслать им еще драгоценностей.
Покупатели не скрывали, что от трети до половины драгоценностей они отдали организаторам аферы Черному и Иоффе. Которые устроили себе безбедную жизнь. С огромными трудами ревизорам фирмы Фаберже с помощью полиции удалось вернуть драгоценности на сумму 98 976 рублей, в то время как Гибсон раздал их на 180 тысяч. Черный и Иоффе были отданы под суд. Вместе с ними на скамье подсудимых оказались «обнаглевшие» Тромчинский и Зейфер. Гибсон был уволен из фирмы Фаберже и уехал к себе на родину в Англию, проклиная Россию, где никому нельзя верить.
После революции ювелирный бизнес Фаберже был разрушен. Мастерские закрыты. Недвижимость национализирована. Карлу Густавовичу и его сыновьям с семьями удалось выехать за границу. Но уехали они «налегке». А свои сокровища запрятали в трех десятках тайников и оставили на хранение четырем десяткам людей, которым доверяли. Большая часть их.
тайников была найдена чекистами. А некоторые банально разграблены. Самый большой тайник Фаберже устроили в лифте-сейфе в своем доме на Большой Морской. А дом они.
уезжая в эмиграцию, сдали в аренду швейцарской миссии, полагая, что дипломатическая неприкосновенность убережет его от большевиков.
Страница 1 из 2
