Анатолий Юрьевич Оноприенко (укр. Анатолій Юрійович Онопрієнко; 25 июля 1959) — советский, а затем украинский серийный и массовый убийца. В период с 1989 по 1996 годы убил 52 человека: 9 жертв с 14 июня по 16 августа 1989 года и 43 жертвы с 5 октября 1995 по 22 марта 1996 года. Иногда Оноприенко называют самым жестоким маньяком XX века, сравнимым разве что с Чикатило. В то же время вопрос о точных мотивах Оноприенко остаётся без ответа. Преступления Анатолия Оноприенко привели к ожесточённым спорам о целесообразности смертной казни на Украине.
Добавить в моё избранное
52 мин, 8 сек 11785
Он потребовал, чтобы его изучали как «природный феномен». Доктора считают, что, убивая других, он мстил за свою собственную разрушенную семью. Он оставил техникум в пятнадцать лет и пошел в местное ПТУ учиться на лесника. Потом был призван в армию. Он жил как перекати-поле. После армии переехал в Одессу, где в 1989 году в возрасте 30 лет совершил свое первое убийство. Это была хозяйка квартиры, где он жил: ему стало скучно и требовались деньги для отъезда — вот и убил. Череда убийств продолжалась все лето 1989 года. Он расстреливал пары в автомашинах — украденными драгоценностями ему хотелось произвести впечатление на одну из своих случайных подружек. В 1989 году тот же внутренний голос приказал Оноприенко уехать с Украины. Передвигаясь без виз, он начал первое из двух своих путешествий по Западной Европе, пока в 1992 году его не депортировали из Мюнхена как нелегального иммигранта.
Оноприенко признает, что в Европе он пробавлялся мелкими преступлениями и воровством, но отрицает убийства. Это подтверждает и Интерпол, но украинская милиция сомневается, что в течение пяти лет он мог сдерживать свою страсть убивать.
На всех остальных допросах говорил много и охотно…
«Я наблюдал за этой семьей с вечера. Дождавшись, когда они лягут спать, я выстрелил в окно на кухне. Мой расчет был верен. Мужчина и женщина переполошились, выскочили на кухню, зажгли свет. Я выстрелил в женщину и сразу убил ее. Мужчина звал на помощь, пытался защититься газовым баллончиком. Зайдя в спальню к ребенку, я увидел, что девочка в ночной рубашке сидела на кровати и молилась. Увидев меня, она спряталась под одеялом. Тогда я взял лежавшую тут же в комнате гантель и два-три раза ударил ее гантелей поверх одеяла. Потом пошел на кухню, взял нож и ударил ребенка в живот».
Ни разу в ходе своего признания Оноприенко не подал и вида, что раскаивается. Он рассказывал о своих преступлениях как человек, читающий вслух меню в ресторане. После психиатрической экспертизы ему предстоял суд. Практически небыло сомнений, что ему будет вынесен обвинительный приговор.
Огромную фору преступнику дало то, что изначально следствие рассматривало совершённые преступления по отдельности. После убийства 7 человек 17 января 1996 года следствие пришло к выводу, что все эпизоды групповых убийств, сопряжённых с ограблениями, связаны, и совершает их человек, действующий в одиночку. Дело о серии убийств было взято под контроль МВД Украины.
Дело приобрело резонанс, улики вроде и были, но в то же время их мало и следствие буксовало. Сам же Оноприенко внимательно следил за следствием по своему делу, насколько это было возможно — читал всё, что пишут о его преступлениях и поисках. Один из следователей по делу Оноприенко так рассказывал об этом периоде:
«Для меня лично это был очень тяжёлый период, как, впрочем, думаю, и для любого, кто стал бы во главе опергруппы, а впоследствии — и оперативного штаба. Ведь тогда никто не рвался возглавить эту группу. Все понимали, что ситуация непростая: можно высоко подняться, но можно и очень легко» загреметь«. У меня в ту пору были рабочие, но весьма жёсткие отношения с министром. Он сказал: не раскроешь — уйдешь. Да я и сам это понимал, и дал слово уйти, если не поймаем маньяка. Так, думаю, и должно быть, ведь надо же кому-то в любой ситуации персонально отвечать… Но переживания — это одно, а дело — другое».
При этом работники милиции допустили ряд грубых промахов, совершили должностные преступления.
Отслеживали, где и когда были случаи краж охотничьего оружия (по пыжам и картечи было понятно, что убийства совершаются именно из охотничьего ружья). Даже по специализированным магазинам ходили, расспрашивали продавцов, кто покупает патроны. Потом выяснилось, что Оноприенко брал патроны у родственника, работавшего в экологической инспекции.
Не могли составить фоторобот преступника. Ведь он не оставлял свидетелей в живых! Только один селянин в Братковичах видел убийцу, когда, ночью случайно выглянув в окно, заметил мужчину, бежавшего через его огород. На вопросы, каков преступник с виду, дядька твердил: «Самый обычный».
Одно из дел о двойном убийстве сперва списали на несчастный случай. Позже в этом же убийстве пытались обвинить невиновного, который скончался от пыток во время допроса. По делу Оноприенко неоднократно арестовывали невиновных, но их алиби как правило очень быстро подтверждалось. Были и другие ошибки. По факту покушения на убийство одной из жертв Оноприенко (это был единственный случай, когда потерпевший остался жив после встречи с маньяком), поначалу вообще отказывались возбуждать уголовное дело. Оноприенко несколько раз удавалось ловко уходить из милицейских ловушек, хотя почти на всех дорогах были расставлены посты; происходило это в основном из-за милицейской халатности. Оноприенко несколько раз арестовывали, но почти сразу отпускали, так он легко убеждал следователей в своей законопослушности.
Оноприенко признает, что в Европе он пробавлялся мелкими преступлениями и воровством, но отрицает убийства. Это подтверждает и Интерпол, но украинская милиция сомневается, что в течение пяти лет он мог сдерживать свою страсть убивать.
На всех остальных допросах говорил много и охотно…
«Я наблюдал за этой семьей с вечера. Дождавшись, когда они лягут спать, я выстрелил в окно на кухне. Мой расчет был верен. Мужчина и женщина переполошились, выскочили на кухню, зажгли свет. Я выстрелил в женщину и сразу убил ее. Мужчина звал на помощь, пытался защититься газовым баллончиком. Зайдя в спальню к ребенку, я увидел, что девочка в ночной рубашке сидела на кровати и молилась. Увидев меня, она спряталась под одеялом. Тогда я взял лежавшую тут же в комнате гантель и два-три раза ударил ее гантелей поверх одеяла. Потом пошел на кухню, взял нож и ударил ребенка в живот».
Ни разу в ходе своего признания Оноприенко не подал и вида, что раскаивается. Он рассказывал о своих преступлениях как человек, читающий вслух меню в ресторане. После психиатрической экспертизы ему предстоял суд. Практически небыло сомнений, что ему будет вынесен обвинительный приговор.
Огромную фору преступнику дало то, что изначально следствие рассматривало совершённые преступления по отдельности. После убийства 7 человек 17 января 1996 года следствие пришло к выводу, что все эпизоды групповых убийств, сопряжённых с ограблениями, связаны, и совершает их человек, действующий в одиночку. Дело о серии убийств было взято под контроль МВД Украины.
Дело приобрело резонанс, улики вроде и были, но в то же время их мало и следствие буксовало. Сам же Оноприенко внимательно следил за следствием по своему делу, насколько это было возможно — читал всё, что пишут о его преступлениях и поисках. Один из следователей по делу Оноприенко так рассказывал об этом периоде:
«Для меня лично это был очень тяжёлый период, как, впрочем, думаю, и для любого, кто стал бы во главе опергруппы, а впоследствии — и оперативного штаба. Ведь тогда никто не рвался возглавить эту группу. Все понимали, что ситуация непростая: можно высоко подняться, но можно и очень легко» загреметь«. У меня в ту пору были рабочие, но весьма жёсткие отношения с министром. Он сказал: не раскроешь — уйдешь. Да я и сам это понимал, и дал слово уйти, если не поймаем маньяка. Так, думаю, и должно быть, ведь надо же кому-то в любой ситуации персонально отвечать… Но переживания — это одно, а дело — другое».
При этом работники милиции допустили ряд грубых промахов, совершили должностные преступления.
Отслеживали, где и когда были случаи краж охотничьего оружия (по пыжам и картечи было понятно, что убийства совершаются именно из охотничьего ружья). Даже по специализированным магазинам ходили, расспрашивали продавцов, кто покупает патроны. Потом выяснилось, что Оноприенко брал патроны у родственника, работавшего в экологической инспекции.
Не могли составить фоторобот преступника. Ведь он не оставлял свидетелей в живых! Только один селянин в Братковичах видел убийцу, когда, ночью случайно выглянув в окно, заметил мужчину, бежавшего через его огород. На вопросы, каков преступник с виду, дядька твердил: «Самый обычный».
Одно из дел о двойном убийстве сперва списали на несчастный случай. Позже в этом же убийстве пытались обвинить невиновного, который скончался от пыток во время допроса. По делу Оноприенко неоднократно арестовывали невиновных, но их алиби как правило очень быстро подтверждалось. Были и другие ошибки. По факту покушения на убийство одной из жертв Оноприенко (это был единственный случай, когда потерпевший остался жив после встречи с маньяком), поначалу вообще отказывались возбуждать уголовное дело. Оноприенко несколько раз удавалось ловко уходить из милицейских ловушек, хотя почти на всех дорогах были расставлены посты; происходило это в основном из-за милицейской халатности. Оноприенко несколько раз арестовывали, но почти сразу отпускали, так он легко убеждал следователей в своей законопослушности.
Страница 6 из 15
