Александр Николаевич Спесивцев (р. 1 марта 1970 года, Новокузнецк, Кемеровская область, РСФСР, СССР) — российский серийный убийца, маньяк-каннибал, с февраля по сентябрь 1996 года насиловал, пытал, убивал и ел женщин и детей. На его счету 4 доказанные жертвы (точное количество остаётся неизвестным, по некоторым данным, реальное количество жертв маньяка превосходит 82). Преступления совершались в Новокузнецке. Особенностью его преступлений являются обстоятельства их совершений: нахождение в помещении (небоязнь быть застигнутым), в страшных преступлениях ему помогала его мать.
Добавить в моё избранное
36 мин, 51 сек 14766
Возвращались они в логово лишь однажды — после заключения мать собрала в квартире личные вещи и под конвоем из вызванных жителями полицейских, защищающим ее от людского самосуда, покинула город.
По переодически всплывающим в сети сплетням, мать Спесивцева просит милостыню возле магазина на окраине Осинников.
Ряд СМИ и Интернет взорваны информацией: в рамках целевой программы Минздравсоцразвития РФ «Предупреждение и борьба с социально-значимыми заболеваниями на 2007-2011 годы» из психбольниц, включая подобные, где содержат убийц и маньяков, в ближайшее время выпустят на амбулаторное лечение 750 тысяч пациентов. Цель? Экономия бюджета! Содержание психбольных требует больших затрат. Да и сами пациенты-де дома поправятся быстрее. Главное — создать для них сеть круглосуточных амбулаторных пунктов психиатрической помощи и систему социальной адаптации, включая трудоустройство на дому. И… И страсти вокруг возвращения Спесивцева, судя по публикациям в СМИ и обращениям в нашу газету жителей нашего региона, закипели…
Два раза в год, чтобы успокоить общественное мнение, сюда с официальными запросами обращается (!) лично губернатор Кемеровской области Аман Тулеев: узнает, не отпущен ли изувер на свободу. Ведь он находится в больнице с вердиктом суда — «до выздоровления».
Как подтвердила «КП» по телефону доктор Ольга Иванова, работающая в той спецбольнице и попросившая изменить ее фамилию, все эти годы у Спесивцева была одна мечта:
— Вы-пи-сать-ся! Подавляющее большинство пациентов здесь, в больнице, даже не думают об этом, просто живут одним днем. А Спесивцев всегда имел и имеет цель — выйти на свободу. Именно поэтому он вел и ведет себя хорошо и послушно. Часто говорит персоналу, что главврач ему обещала: «Будешь выполнять все предписания, вылечишься, и мы тебя выпишем. Меня скоро выпишут»… Он срывается редко. Тогда — бузит, и его переводят из палаты в карцер. Это бывает несколько раз в год, когда Спесивцев начинает сомневаться в выздоровлении и обещаниях будущей свободы.
Сейчас у людоеда — послушный период. Он очень живет надеждой, но она тает с каждым днем. Ведь он сейчас лежит в отделении для тяжелых больных, а такие выписке не подлежат. Программа Минздравсоцразвития между тем подходит к концу.
Пациенты из соседних палат не сразу узнали, что этот щуплый и очень маленький мужичок, с бегающими, как у мышонка, глазами — «бусинками» не однофамилец, а тот самый известный людоед — «Новокузнецкий Потрошитель».
— Поселили Спесивцева в двухместную палату. Еще долгое время в палате были мир и согласие — с соседом. Но потом в клинику просочилась информация, что настоящий Спесивцев, убивавший и съедавший детей, — вот он, и сосед Спесивцева потерял покой, взвился: «Я его порешу!» Их разняли, соседа заменили на самого спокойного, — рассказывает Ольга Иванова.
— С тех пор больше со Спесивцевым происшествий не было.
Он в клинике за все годы жизни здесь и лечения никогда, ни в каких ЧС, не участвовал. Драки, попытки побега — это все не для него.
Вообще, жизнь в охраняемой клинике очень похожа на кадры тюремных больниц из голливудских фильмов.
Режим прост: подъем утром, потом строем на завтрак, в столовую, возвращение в палату с зарешеченным окошком на двери, потом — поход к столу за таблетками и их прием под присмотром, потом — прогулка. И такая круговерть — до вечернего отбоя.
— В спецбольнице, где лечатся мужчины-преступники, признанные судами невменяемыми, четыре отделения: туберкулезное, отделение для легких больных, отделение средней тяжести и отделение для тяжелых больных, — перечисляет доктор Иванова.
— Когда Спесивцев в клинику поступил, его сразу положили в отделение для тяжелых. Несколько лет назад его перевели в отделение средней тяжести. Но потом — вернули назад в «тяжелое» где он лежит и лечится до сих пор.
Первому переводу из тяжелого отделения в среднее — людоед радовался. Ведь было улучшение. Но потом врачи все «переиграли».
— Потому что и диагноз, и характер у Спесивцева — неоднозначный. Он ведет себя, не как другие пациенты, — поясняет медицинский работник.
— Есть простой прием, который применяют в отделении сотрудники, чтобы понять, что у психического больного на уме. Подходит пациент, спрашивает, например: «Лена (Катя и так далее), как у тебя дела?» Ты в ответ:«Ой, нормально». А сама думаешь: спокоен пациент или может сейчас вспыхнуть. И говоришь: «А давай… с тобой песню споем».
— «Давай!». И начинаем петь «Катюшу» например. Если пациент с тобой поет, значит, он неопасный… Все они на песню«ведутся» и всегда поют. А что Спесивцев? Он подошел к медику:«Как дела?» Она предлагает спеть. А Спесивцев:«Я что, дурак, с тобой петь?
По переодически всплывающим в сети сплетням, мать Спесивцева просит милостыню возле магазина на окраине Осинников.
Лечение
После суда Спесивцева, признанного невменяемым, увезли за город Камышин, в село Дворянское, в спецпсихбольницу, под Волгоград. Прошло пол-жизни. Он живет и лечится там по-прежнему.Ряд СМИ и Интернет взорваны информацией: в рамках целевой программы Минздравсоцразвития РФ «Предупреждение и борьба с социально-значимыми заболеваниями на 2007-2011 годы» из психбольниц, включая подобные, где содержат убийц и маньяков, в ближайшее время выпустят на амбулаторное лечение 750 тысяч пациентов. Цель? Экономия бюджета! Содержание психбольных требует больших затрат. Да и сами пациенты-де дома поправятся быстрее. Главное — создать для них сеть круглосуточных амбулаторных пунктов психиатрической помощи и систему социальной адаптации, включая трудоустройство на дому. И… И страсти вокруг возвращения Спесивцева, судя по публикациям в СМИ и обращениям в нашу газету жителей нашего региона, закипели…
Два раза в год, чтобы успокоить общественное мнение, сюда с официальными запросами обращается (!) лично губернатор Кемеровской области Аман Тулеев: узнает, не отпущен ли изувер на свободу. Ведь он находится в больнице с вердиктом суда — «до выздоровления».
Как подтвердила «КП» по телефону доктор Ольга Иванова, работающая в той спецбольнице и попросившая изменить ее фамилию, все эти годы у Спесивцева была одна мечта:
— Вы-пи-сать-ся! Подавляющее большинство пациентов здесь, в больнице, даже не думают об этом, просто живут одним днем. А Спесивцев всегда имел и имеет цель — выйти на свободу. Именно поэтому он вел и ведет себя хорошо и послушно. Часто говорит персоналу, что главврач ему обещала: «Будешь выполнять все предписания, вылечишься, и мы тебя выпишем. Меня скоро выпишут»… Он срывается редко. Тогда — бузит, и его переводят из палаты в карцер. Это бывает несколько раз в год, когда Спесивцев начинает сомневаться в выздоровлении и обещаниях будущей свободы.
Сейчас у людоеда — послушный период. Он очень живет надеждой, но она тает с каждым днем. Ведь он сейчас лежит в отделении для тяжелых больных, а такие выписке не подлежат. Программа Минздравсоцразвития между тем подходит к концу.
Пациенты из соседних палат не сразу узнали, что этот щуплый и очень маленький мужичок, с бегающими, как у мышонка, глазами — «бусинками» не однофамилец, а тот самый известный людоед — «Новокузнецкий Потрошитель».
— Поселили Спесивцева в двухместную палату. Еще долгое время в палате были мир и согласие — с соседом. Но потом в клинику просочилась информация, что настоящий Спесивцев, убивавший и съедавший детей, — вот он, и сосед Спесивцева потерял покой, взвился: «Я его порешу!» Их разняли, соседа заменили на самого спокойного, — рассказывает Ольга Иванова.
— С тех пор больше со Спесивцевым происшествий не было.
Он в клинике за все годы жизни здесь и лечения никогда, ни в каких ЧС, не участвовал. Драки, попытки побега — это все не для него.
Вообще, жизнь в охраняемой клинике очень похожа на кадры тюремных больниц из голливудских фильмов.
Режим прост: подъем утром, потом строем на завтрак, в столовую, возвращение в палату с зарешеченным окошком на двери, потом — поход к столу за таблетками и их прием под присмотром, потом — прогулка. И такая круговерть — до вечернего отбоя.
— В спецбольнице, где лечатся мужчины-преступники, признанные судами невменяемыми, четыре отделения: туберкулезное, отделение для легких больных, отделение средней тяжести и отделение для тяжелых больных, — перечисляет доктор Иванова.
— Когда Спесивцев в клинику поступил, его сразу положили в отделение для тяжелых. Несколько лет назад его перевели в отделение средней тяжести. Но потом — вернули назад в «тяжелое» где он лежит и лечится до сих пор.
Первому переводу из тяжелого отделения в среднее — людоед радовался. Ведь было улучшение. Но потом врачи все «переиграли».
— Потому что и диагноз, и характер у Спесивцева — неоднозначный. Он ведет себя, не как другие пациенты, — поясняет медицинский работник.
— Есть простой прием, который применяют в отделении сотрудники, чтобы понять, что у психического больного на уме. Подходит пациент, спрашивает, например: «Лена (Катя и так далее), как у тебя дела?» Ты в ответ:«Ой, нормально». А сама думаешь: спокоен пациент или может сейчас вспыхнуть. И говоришь: «А давай… с тобой песню споем».
— «Давай!». И начинаем петь «Катюшу» например. Если пациент с тобой поет, значит, он неопасный… Все они на песню«ведутся» и всегда поют. А что Спесивцев? Он подошел к медику:«Как дела?» Она предлагает спеть. А Спесивцев:«Я что, дурак, с тобой петь?
Страница 8 из 11
