Ростов, Витебск, Узунагач, Ленинград, Кунгур, Москва, Павлоград, Луганск… Серийные убийцы, орудовавшие в этих городах, прославились на весь мир своими изощрёнными и, к ужасу человечества, реализованными фантазиями.
Добавить в моё избранное
42 мин, 0 сек 9564
Сразу после учебы в 1982 году начал работать участковым терапевтом. Пользовался уважением среди коллег за профессионализм. Коллеги отмечают, что был заботливым и дотошным врачом.
Печальная учеба скоро сменилась тоскливой медицинской практикой. Нет нужды выдумывать, каким этот «продукт цивилизации» был доктором. За несколько месяцев до расстрела, сидя в камере, он делал записи в тетради (тетради, дневники были слабостью маньяка) о начале и принципах своей работы на должности участкового. Из этих записей явно видно, что крайняя степень равнодушия уже тогда похоронила в нем человеческое. Осталось только торчащее в этом море равнодушия болезненное эго.
«После института меня направили участковым терапевтом. Сразу понял: мое дело крайне опасно для здоровья — не столько населения, сколько моего… Завел такую систему лечения: от головы — анальгин, от горла — стрептоцид, от сердца — валидол и нитроглицерин, от живота — таблетки с красавкой, от давления — папазол, от печени — но-шпа. Начал приводить систему в жизнь. В первую очередь сдались и ушли в» небытие«самые тяжелобольные бабушки и дедушки, пополнив журнал» безвозвратных потерь«участка. Стало легче. Но еще находились люди, которые добирались до меня. Пришлось резко изменить тактику. После допроса больных я не стал сразу же ляпать рецепты и больничные, решил, что для этого существуют и узкие специалисты… При этом учитываю, что узкий спец принимает не каждый день, очередь к нему — как к министру… Но и если спец не промах, то отсылает прорвавшихся к нему на специфическое исследование… Неизвестно, когда мой страдалец вновь появится на пороге моего кабинета. Самыми крепкими оказываются пенсионеры. С молодыми проще — пока они бегают по всяким специалистам и анализам, глядишь, выздоровеют. А если упадут, то скорая в больницу спишет, все с моих плеч долой. Пенсионеров в больницу не берут, им скорая стимулирующий укол сделает — они снова бегоспособны. Носятся бедолаги пенсионеры, пока где-нибудь на улице не рухнут. А если выживут, есть верный способ направить их в онкодиспансер… Дело пошло.»
Сижу весь день приемный, пишу хорошие отчеты о снижении заболеваемости на участке… Самое главное в моем деле — чтобы больной ушел из бренного мира не с территории участка, а откинулся где-нибудь на улице или на больничной койке, тогда это уже не моя участковая промашка… Мои горе-больные по другим участковым разбежались… К кому больные рвутся, не завидую. Похудели, бедные, больше ставки не тянут. А начальство их везде и всюду нехорошими словами поминает — вот к чему приводит душевность к больным. Да и сами душевные участковые очень скоро вливаются в ряды больных. Благо я этого избежал«.»
Начало врачебной практики совпало и с началом его преступного пути.
Из интервью Василия Кулика: «Семейная жизнь сложилась удачно, жена по образованию юрист, у нас двое детей, очень люблю их. Теперь они от меня отказались… Не пил, не курил, на себя лишней копейки не тратил. И вот» свихнулся«. Сегодня даже для себя не могу объяснить, когда и почему сорвался … Не хочу себя оправдывать, но наш мир всегда был ужасно уродлив: полон насилия, жестокости. А теперь — больше, чем когда-либо: много убийств, властвует видеопорнография… Меня стали смущать малыши, подростки, их обнажённость. Однажды решился. Это было днём. Я встретил на трамвайной остановке восьмилетнюю девочку, знаете, эдакую современную акселератку и не мог преодолеть внезапно возникшего дикого желания овладеть ею. Изнасиловал. В ту осень у меня было несколько таких» приключений«с девочками и мальчиками. Все случаи не имели никаких последствий».
Первый эпизод, который удалось доказать и которым открылось дело Кулика, — было как раз изнасилование восьмилетней Маши, которую он знал. Машу он отпустил. И опознала она его спустя несколько лет, когда ее разыскали следователи. Отпустил и следующую — восьмилетнюю Таню.
Равнодушный доктор Кулик
Мир Кулика был отупляющее равнодушным. Люди были для него объектами — либо мешающими жить, как больные, либо объектами желания — как жертвы. Врачом он стал скорее случайно — из-за отсутствия цели, средних способностей, кое-как проявляющихся в химии и биологии, из настояния матери, мечтавшей, чтобы сын вылечил ее диабет: «Я посоветовала ему идти учиться в мединститут, это профессия гуманная». Гуманист Вася писал некоторое время спустя в записочке жене, скучающей в роддоме: «Учеба моя успешно идет к своему печальному завершению — чтобы из моей персоны вышел хоть какой-нибудь продукт цивилизации».Печальная учеба скоро сменилась тоскливой медицинской практикой. Нет нужды выдумывать, каким этот «продукт цивилизации» был доктором. За несколько месяцев до расстрела, сидя в камере, он делал записи в тетради (тетради, дневники были слабостью маньяка) о начале и принципах своей работы на должности участкового. Из этих записей явно видно, что крайняя степень равнодушия уже тогда похоронила в нем человеческое. Осталось только торчащее в этом море равнодушия болезненное эго.
«После института меня направили участковым терапевтом. Сразу понял: мое дело крайне опасно для здоровья — не столько населения, сколько моего… Завел такую систему лечения: от головы — анальгин, от горла — стрептоцид, от сердца — валидол и нитроглицерин, от живота — таблетки с красавкой, от давления — папазол, от печени — но-шпа. Начал приводить систему в жизнь. В первую очередь сдались и ушли в» небытие«самые тяжелобольные бабушки и дедушки, пополнив журнал» безвозвратных потерь«участка. Стало легче. Но еще находились люди, которые добирались до меня. Пришлось резко изменить тактику. После допроса больных я не стал сразу же ляпать рецепты и больничные, решил, что для этого существуют и узкие специалисты… При этом учитываю, что узкий спец принимает не каждый день, очередь к нему — как к министру… Но и если спец не промах, то отсылает прорвавшихся к нему на специфическое исследование… Неизвестно, когда мой страдалец вновь появится на пороге моего кабинета. Самыми крепкими оказываются пенсионеры. С молодыми проще — пока они бегают по всяким специалистам и анализам, глядишь, выздоровеют. А если упадут, то скорая в больницу спишет, все с моих плеч долой. Пенсионеров в больницу не берут, им скорая стимулирующий укол сделает — они снова бегоспособны. Носятся бедолаги пенсионеры, пока где-нибудь на улице не рухнут. А если выживут, есть верный способ направить их в онкодиспансер… Дело пошло.»
Сижу весь день приемный, пишу хорошие отчеты о снижении заболеваемости на участке… Самое главное в моем деле — чтобы больной ушел из бренного мира не с территории участка, а откинулся где-нибудь на улице или на больничной койке, тогда это уже не моя участковая промашка… Мои горе-больные по другим участковым разбежались… К кому больные рвутся, не завидую. Похудели, бедные, больше ставки не тянут. А начальство их везде и всюду нехорошими словами поминает — вот к чему приводит душевность к больным. Да и сами душевные участковые очень скоро вливаются в ряды больных. Благо я этого избежал«.»
Начало врачебной практики совпало и с началом его преступного пути.
Маньяк выходит на охоту
Весной 1982 года, когда его молодая жена была в роддоме, по дороге к сестре он заманил в гараж на Синюшиной Горе маленькую девочку. Изнасилование, задуманное экспромтом, получилось. С тех пор охота и происходила экспромтом — он желал и тут же получал. Такова была его игра. Потом, на следствии, Кулик не мог вспомнить всех случаев. Практически все названные Куликом первые эпизоды изнасилования не были доказаны…Из интервью Василия Кулика: «Семейная жизнь сложилась удачно, жена по образованию юрист, у нас двое детей, очень люблю их. Теперь они от меня отказались… Не пил, не курил, на себя лишней копейки не тратил. И вот» свихнулся«. Сегодня даже для себя не могу объяснить, когда и почему сорвался … Не хочу себя оправдывать, но наш мир всегда был ужасно уродлив: полон насилия, жестокости. А теперь — больше, чем когда-либо: много убийств, властвует видеопорнография… Меня стали смущать малыши, подростки, их обнажённость. Однажды решился. Это было днём. Я встретил на трамвайной остановке восьмилетнюю девочку, знаете, эдакую современную акселератку и не мог преодолеть внезапно возникшего дикого желания овладеть ею. Изнасиловал. В ту осень у меня было несколько таких» приключений«с девочками и мальчиками. Все случаи не имели никаких последствий».
Первый эпизод, который удалось доказать и которым открылось дело Кулика, — было как раз изнасилование восьмилетней Маши, которую он знал. Машу он отпустил. И опознала она его спустя несколько лет, когда ее разыскали следователи. Отпустил и следующую — восьмилетнюю Таню.
Страница 3 из 12
