Сергей Александрович Головкин (26 ноября 1959, Москва, СССР — 2 августа 1996, Москва) — советский и российский серийный убийца, садист, гомосексуалист-педофил, некрофил и каннибал. До того, как был пойман, получил широкую анонимную известность под прозвищем «Фишер».
Добавить в моё избранное
71 мин, 22 сек 7322
Криминалисты — люди ко всему привыкшие. Но даже они ужаснулись, когда поняли, что это за странный бурый порошок находился в хозяйственной ванне, обнаруженной в подвале гаража Головкина после ареста хозяина. Порошок лежал слоем толщиной сантиметров десять. Так выглядела выжженная паяльной лампой человеческая кровь. Слой заключал в себе кровь восьмерых жертв. Первой она была выпущена из Павла…
От мальчика, не доехавшего до своей крестной, у Головкина остался и другой, более страшный сувенир — голова. В его служебной квартире при конном заводе имелись пособия по таксидермии. В результате всех манипуляций Головкин выжег паяльной лампой все мягкие части головы, мозг и оставил один детский череп. Лишь где-то через год он его расколол на мелкие кусочки и выкинул, а до этого череп хранился в подвале гаража. Он показывал реликвию другим жертвам, оказывавшимся в этом подвале, запугивая их, лишая всех надежд…
Трудно проследить развитие сознания психопата. И хотя в реальности он осторожничал, аппетиты его росли, условия позволяли. Пока следователи по заявлению матери Павла искали его, опрашивали водителей и кондукторов автобусов, пассажиров автобусов и электричек, Головкин искал новых жертв. Нашлись-таки люди, запомнившие мальчика с цветами, в частности женщина, цветы ему и продавшая, но куда он пропал, можно было только предполагать. Скорее всего уехал на попутке. Но какой?
Шестого ноября он был свободен и решил — пора опять попробовать. Сел в машину. Проехал Жаворонки, Перхушково. Потом отправился по Можайскому шоссе в сторону Голицына — места памятные, по первой неудавшейся жертве еще в невинные времена шестилетней давности. Тогда у него не получилось. Сейчас же получалось всё. Он ездил до самого вечера, но никого подходящего так и не встретил. Было уже 9 часов вечера. Головкин направился было домой и вдруг у автобусной остановки «Институт» на окраине поселка Большие Вяземы увидел двух голосующих мальчиков. Решение созрело мгновенно.
Коле было одиннадцать лет, Саше — четырнадцать. Эти ему показались относящимися к категории потенциальных преступников, по его мнению, от которых он, преступник настоящий, избавлял общество. По мнению же общества, это были простые озорники, которым судьба приготовила страшный конец.
Головкин развернулся по шоссе и подъехал к ним. Не выключая мотора, вышел из машины, спросил нужна ли ребятам помощь, и предложил подвезти. В салоне было тепло. Добрый дяденька говорил с ними как с равными. Предложил закурить. Закурили. Владелец «Жигулей» задавал вопросы. Коля мечтал поскорее вырасти и купить свою легковую машину. У него в кармане лежали карточки с правилами дорожного движения — полезная детская игра — и найденные где-то автомобильные ключи.
Все проходило по уже устоявшемуся сценарию — Головкин предложил детям помочь ему в совершении кражи и пообещал в качестве вознаграждения сигареты. Под предлогом того, что их может увидеть вахтер «заведения» где якобы будет совершена кража, велел ребятам спрятаться в багажнике машины, что они и сделали. В багажник, обитый теплым войлоком, полезли добровольно. Еще бы — такое приключение. Головкин по одному приказал подросткам спуститься в подвал. В подвале ничего не напоминало человеческое помещение для хозяйственных нужд. Крюки, скобы, веревки, табуретка, оцинкованная ванна с неприятным запахом. Но первое, что увидели дети, был череп на полке, настоящий человеческий череп, все, что осталось от мальчика, любившего дарить цветы.
Головкин спустился вслед за ними, закрыл крышку погреба, навесил изнутри замок, запер его на ключ.
— Знаете, кто я такой? — спросил Головкин.
— Я — Фишер. Слышали, небось? Фишер, который убивает детей и режет их на мелкие кусочки.
Он сам не знал, какого хотел от них ответа. Он любовался их испугом. Он изнасиловал каждого и после связал.
Смертельный испуг, жестокие пытки в закрытом помещении, откуда невозможно вырваться на свободу, спастись, часто приводят к тому, что душа сама стремится поскорее покинуть измученное тело. На помощь приходит обморок. Смертельно испуганные мальчики превратились в сомнамбул, в покорных марионеток, с которыми Головкин делал все, что хотел. Он развратничал с ними, пытался заставить их вступить в половой контакт друг с другом, грозил сжечь живьем паяльной лампой, когда у них это не получалось.
Было душно, нечем дышать, все плыло перед глазами, как в тумане. Привязанный к какой-то скобе Саша был почти мертв от издевательств. Голый Коля стоял перед ним на табуретке под лестницей. На его шее была сплетенная из синих и белых нитей веревка.
От мальчика, не доехавшего до своей крестной, у Головкина остался и другой, более страшный сувенир — голова. В его служебной квартире при конном заводе имелись пособия по таксидермии. В результате всех манипуляций Головкин выжег паяльной лампой все мягкие части головы, мозг и оставил один детский череп. Лишь где-то через год он его расколол на мелкие кусочки и выкинул, а до этого череп хранился в подвале гаража. Он показывал реликвию другим жертвам, оказывавшимся в этом подвале, запугивая их, лишая всех надежд…
Трудно проследить развитие сознания психопата. И хотя в реальности он осторожничал, аппетиты его росли, условия позволяли. Пока следователи по заявлению матери Павла искали его, опрашивали водителей и кондукторов автобусов, пассажиров автобусов и электричек, Головкин искал новых жертв. Нашлись-таки люди, запомнившие мальчика с цветами, в частности женщина, цветы ему и продавшая, но куда он пропал, можно было только предполагать. Скорее всего уехал на попутке. Но какой?
Ноябрь 1990
Последний при власти коммунистов праздник Великого октября в 1990 году Головкин провел в лесу вблизи все того же указателя «Звенигородское лесничество». Занимался привычной работой палача, завершая жуткий ритуал смерти — рыл ямы, резал детские трупы, жег костры, пил спирт. На этот раз все получилось очень легко и просто.Шестого ноября он был свободен и решил — пора опять попробовать. Сел в машину. Проехал Жаворонки, Перхушково. Потом отправился по Можайскому шоссе в сторону Голицына — места памятные, по первой неудавшейся жертве еще в невинные времена шестилетней давности. Тогда у него не получилось. Сейчас же получалось всё. Он ездил до самого вечера, но никого подходящего так и не встретил. Было уже 9 часов вечера. Головкин направился было домой и вдруг у автобусной остановки «Институт» на окраине поселка Большие Вяземы увидел двух голосующих мальчиков. Решение созрело мгновенно.
Коле было одиннадцать лет, Саше — четырнадцать. Эти ему показались относящимися к категории потенциальных преступников, по его мнению, от которых он, преступник настоящий, избавлял общество. По мнению же общества, это были простые озорники, которым судьба приготовила страшный конец.
Головкин развернулся по шоссе и подъехал к ним. Не выключая мотора, вышел из машины, спросил нужна ли ребятам помощь, и предложил подвезти. В салоне было тепло. Добрый дяденька говорил с ними как с равными. Предложил закурить. Закурили. Владелец «Жигулей» задавал вопросы. Коля мечтал поскорее вырасти и купить свою легковую машину. У него в кармане лежали карточки с правилами дорожного движения — полезная детская игра — и найденные где-то автомобильные ключи.
Все проходило по уже устоявшемуся сценарию — Головкин предложил детям помочь ему в совершении кражи и пообещал в качестве вознаграждения сигареты. Под предлогом того, что их может увидеть вахтер «заведения» где якобы будет совершена кража, велел ребятам спрятаться в багажнике машины, что они и сделали. В багажник, обитый теплым войлоком, полезли добровольно. Еще бы — такое приключение. Головкин по одному приказал подросткам спуститься в подвал. В подвале ничего не напоминало человеческое помещение для хозяйственных нужд. Крюки, скобы, веревки, табуретка, оцинкованная ванна с неприятным запахом. Но первое, что увидели дети, был череп на полке, настоящий человеческий череп, все, что осталось от мальчика, любившего дарить цветы.
Головкин спустился вслед за ними, закрыл крышку погреба, навесил изнутри замок, запер его на ключ.
— Знаете, кто я такой? — спросил Головкин.
— Я — Фишер. Слышали, небось? Фишер, который убивает детей и режет их на мелкие кусочки.
Он сам не знал, какого хотел от них ответа. Он любовался их испугом. Он изнасиловал каждого и после связал.
Смертельный испуг, жестокие пытки в закрытом помещении, откуда невозможно вырваться на свободу, спастись, часто приводят к тому, что душа сама стремится поскорее покинуть измученное тело. На помощь приходит обморок. Смертельно испуганные мальчики превратились в сомнамбул, в покорных марионеток, с которыми Головкин делал все, что хотел. Он развратничал с ними, пытался заставить их вступить в половой контакт друг с другом, грозил сжечь живьем паяльной лампой, когда у них это не получалось.
Было душно, нечем дышать, все плыло перед глазами, как в тумане. Привязанный к какой-то скобе Саша был почти мертв от издевательств. Голый Коля стоял перед ним на табуретке под лестницей. На его шее была сплетенная из синих и белых нитей веревка.
Страница 12 из 21
