Сергей Александрович Головкин (26 ноября 1959, Москва, СССР — 2 августа 1996, Москва) — советский и российский серийный убийца, садист, гомосексуалист-педофил, некрофил и каннибал. До того, как был пойман, получил широкую анонимную известность под прозвищем «Фишер».
Добавить в моё избранное
71 мин, 22 сек 7324
Мимо. Не тот почерк. Чикатило тоже был чудовищем, но просто не умел расчленять трупы так профессионально. Чикатило в слепой ярости бил ножом куда попало, а Головкин, зоотехник первой категории, — точно в хрящевые соединения.
19 августа 1991 года. Пасмурный понедельник, растерянные лица людей, увидевших так называемый военный переворот и колонны танков на улицах Москвы. Армейскими частями Министерства обороны и Министерства внутренних дел, милицией была наводнена не только Москва, но и Подмосковье. Ведь именно через Одинцовский район двигались гвардейские танковые части таманцев и кантемировцев. Все главные и многие не самые главные дороги были перекрыты блок-постами. Не только в дни путча, но и некоторое время спустя на дорогах действовал особый режим движения. Любой частный автомобиль могли остановить, заглянуть в багажник, но автомобиль С. А. Головкина снова не проверили, когда это было нужно больше всего…
3 дня продолжалось противостояние в Москве, 3 дня нагнеталась атмосфера страха и неопределенности. Но все разрешилось в одну ночь и уже 22 августа 1991 года над Кремлем был поднят российский триколор, опьяненные победой толпы радостно свергали с монументальных пьедесталов памятники Дзержинского и Свердлова, а страну охватила всеобщая эйфория.
А тринадцатилетнему Никите Богданову было плевать на политику. Через пару недель начинался учебный год, для отдыха и приключенийкаждый день был на счету. В село Успенское он приехал всего две недели назад вместе с отцом в гости к бабушке из далекой Пермской губернии, и за это время еще не успел обследовать окрестности, да и в Москве побывал-то всего пару раз. В этот день он шел по шоссе и пытался остановить попутку, чтобы совершить небольшое путешествие. На беду Никиты из сотен и тысяч машин, ему попалась именно машина Головкина.
У душегуба в четверг 22 августа был свободный день, и он отправился в Успенское. Со времени последнего убийства прошло уже больше десяти месяцев, Головкин вновь чувствовал тягу убивать и внимательно присматривался к мальчикам на дорогах. На этот раз причиной перерыва в его злодеяниях была не только осторожность, постоянная память о том, что идет следствие, но и объективные обстоятельства. Головкину довелось самому испытать боль, ничтожную, по сравнению с той, которую он причинял детям. В мае он объезжал в манеже конного завода жеребца, свалился с седла и сломал себе ключицу. Три недели провел в больнице.
У конторы конного завода Головкин увидел «голосующего» мальчика,«соответствовавшего его идеалам» поэтому решил его взять в машину и убить. Головкин подъехал к нему, усадил на переднее сиденье. Дорогой предложил совершить подростку кражу, тот недолго думая согласился. Конечно же, для конспирации Никите было предложено побыстрее залезать в багажник Жигулей, ведь хитроумный и детально разработанный план кражи без выполнения этого условия ни за что бы не сработал. Доверчивость детей не знает границ. Захлопнулась крышка багажника, завелся двигатель Жигулей и Никита отправился в свое последнее путешествие в настоящий ад.
Останки мальчика пролежали в земле не так долго и не успели скелетироваться, поэтому судмедэксперты сумели по ним определить причину смерти Никиты Богданова. Он умер от медленной потери крови. Судом это было квалифицировано как убийство с причинением особых страданий и как более жестокий способ умерщвления, чем повешение.
Из показаний обвиняемого С. А. Головкина на допросе 28 октября 1992 года:. «… продолжая удерживать труп в прежнем положении, сделал надрезы кожи в области плечевых суставов, костей рук, голеней ног и стал снимать с него кожу. Местами я кожу изнутри подрезал, а местами просто сдирал. В общем, снял кожу единым лоскутом и изнутри посыпал солью, которую специально для этой цели принес с конюшни манежа. Это я сделал для того, чтобы подольше сохранить кожу, просто решил попробовать, что получится. До этого таким образом я снимал шкуры с падших лошадей…».
Зачем?
«… чем больше… жертва вызывала у меня симпатию, тем больше мне хотелось манипулировать с ней, с ее телом, больше резать, вырезать…».
Никита Богданов вызывал у Головкина «очень сильную симпатию» поэтому ему хотелось с его телом совершить множество различных манипуляций. С трупом совершал«прежние действия» так как«чувство симпатии захлестнуло» его. В дальнейшем труп мальчика вывез не сразу — на второй или на третий день. А в течение этого времени приходил в гараж и смотрел-смотрел на кровавое месиво, которое осталось от ребенка: скальпированный череп, руки, ноги, распотрошенный торс, валяющиеся вокруг внутренние органы — его это возбуждало, ему это очень нравилось. Все выходные он провел, наслаждаясь этим зрелищем, и только перед началом новой рабочей недели решил избавиться от останков мальчика. Головкин знал, что на втором бетонном кольце могут быть усиленные посты ГАИ, и поэтому решил захоронить останки в другом месте, куда можно было добраться по второстепенной дороге.
19 августа 1991 года. Пасмурный понедельник, растерянные лица людей, увидевших так называемый военный переворот и колонны танков на улицах Москвы. Армейскими частями Министерства обороны и Министерства внутренних дел, милицией была наводнена не только Москва, но и Подмосковье. Ведь именно через Одинцовский район двигались гвардейские танковые части таманцев и кантемировцев. Все главные и многие не самые главные дороги были перекрыты блок-постами. Не только в дни путча, но и некоторое время спустя на дорогах действовал особый режим движения. Любой частный автомобиль могли остановить, заглянуть в багажник, но автомобиль С. А. Головкина снова не проверили, когда это было нужно больше всего…
3 дня продолжалось противостояние в Москве, 3 дня нагнеталась атмосфера страха и неопределенности. Но все разрешилось в одну ночь и уже 22 августа 1991 года над Кремлем был поднят российский триколор, опьяненные победой толпы радостно свергали с монументальных пьедесталов памятники Дзержинского и Свердлова, а страну охватила всеобщая эйфория.
А тринадцатилетнему Никите Богданову было плевать на политику. Через пару недель начинался учебный год, для отдыха и приключенийкаждый день был на счету. В село Успенское он приехал всего две недели назад вместе с отцом в гости к бабушке из далекой Пермской губернии, и за это время еще не успел обследовать окрестности, да и в Москве побывал-то всего пару раз. В этот день он шел по шоссе и пытался остановить попутку, чтобы совершить небольшое путешествие. На беду Никиты из сотен и тысяч машин, ему попалась именно машина Головкина.
У душегуба в четверг 22 августа был свободный день, и он отправился в Успенское. Со времени последнего убийства прошло уже больше десяти месяцев, Головкин вновь чувствовал тягу убивать и внимательно присматривался к мальчикам на дорогах. На этот раз причиной перерыва в его злодеяниях была не только осторожность, постоянная память о том, что идет следствие, но и объективные обстоятельства. Головкину довелось самому испытать боль, ничтожную, по сравнению с той, которую он причинял детям. В мае он объезжал в манеже конного завода жеребца, свалился с седла и сломал себе ключицу. Три недели провел в больнице.
У конторы конного завода Головкин увидел «голосующего» мальчика,«соответствовавшего его идеалам» поэтому решил его взять в машину и убить. Головкин подъехал к нему, усадил на переднее сиденье. Дорогой предложил совершить подростку кражу, тот недолго думая согласился. Конечно же, для конспирации Никите было предложено побыстрее залезать в багажник Жигулей, ведь хитроумный и детально разработанный план кражи без выполнения этого условия ни за что бы не сработал. Доверчивость детей не знает границ. Захлопнулась крышка багажника, завелся двигатель Жигулей и Никита отправился в свое последнее путешествие в настоящий ад.
Останки мальчика пролежали в земле не так долго и не успели скелетироваться, поэтому судмедэксперты сумели по ним определить причину смерти Никиты Богданова. Он умер от медленной потери крови. Судом это было квалифицировано как убийство с причинением особых страданий и как более жестокий способ умерщвления, чем повешение.
Из показаний обвиняемого С. А. Головкина на допросе 28 октября 1992 года:. «… продолжая удерживать труп в прежнем положении, сделал надрезы кожи в области плечевых суставов, костей рук, голеней ног и стал снимать с него кожу. Местами я кожу изнутри подрезал, а местами просто сдирал. В общем, снял кожу единым лоскутом и изнутри посыпал солью, которую специально для этой цели принес с конюшни манежа. Это я сделал для того, чтобы подольше сохранить кожу, просто решил попробовать, что получится. До этого таким образом я снимал шкуры с падших лошадей…».
Зачем?
«… чем больше… жертва вызывала у меня симпатию, тем больше мне хотелось манипулировать с ней, с ее телом, больше резать, вырезать…».
Никита Богданов вызывал у Головкина «очень сильную симпатию» поэтому ему хотелось с его телом совершить множество различных манипуляций. С трупом совершал«прежние действия» так как«чувство симпатии захлестнуло» его. В дальнейшем труп мальчика вывез не сразу — на второй или на третий день. А в течение этого времени приходил в гараж и смотрел-смотрел на кровавое месиво, которое осталось от ребенка: скальпированный череп, руки, ноги, распотрошенный торс, валяющиеся вокруг внутренние органы — его это возбуждало, ему это очень нравилось. Все выходные он провел, наслаждаясь этим зрелищем, и только перед началом новой рабочей недели решил избавиться от останков мальчика. Головкин знал, что на втором бетонном кольце могут быть усиленные посты ГАИ, и поэтому решил захоронить останки в другом месте, куда можно было добраться по второстепенной дороге.
Страница 14 из 21
