Сергей Александрович Головкин (26 ноября 1959, Москва, СССР — 2 августа 1996, Москва) — советский и российский серийный убийца, садист, гомосексуалист-педофил, некрофил и каннибал. До того, как был пойман, получил широкую анонимную известность под прозвищем «Фишер».
Добавить в моё избранное
71 мин, 22 сек 7300
Замкнутый, нелюдимый, погруженный в себя и свои проблемы Сергей Головкин постепенно терял связи с окружающими его людьми, которые ощущались им как непонятные чуждые, враждебные фигуры. Но несмотря на эмоциональную холодность в воображении у Головкина были лютые, заклятые враги — это были мальчишки, избившие его. У него сформировался сексуальный садистский стереотип — он удовлетворялся, лишь представляя определенный объект, который подвергает мукам и потом убивает. Он мечтал о насильственном мужеложстве, и это не случайно свидетельствует о том, что гомосексуальные влечения, как и садизм у Головкина сначала реализовывались на уровне фантазирования, прежде чем стать реальностью. Его отчужденность от девушек и женщин также сыграла роковую роль. Гомосексуальные контакты для Головкина в первую очередь имели значение, как способ пытки, наказания и унижения подростка и приобретали подчас крайне жестокий садистический характер. Такой стереотип поведения может быть связан с тем, что сам Головкин, возможно, подвергался сексуальному насилию в детстве со стороны отца.
После окончания учебы он устроился зоотехником на Московский конный завод № 1. Сослуживцы описывают Сергея как симпатичного внешне и спокойного человека. Однако и на этой работе он проявил некоторые странности. При проведении осеменения и обследования лошадей Головкин отличался особо выраженным интересом к половым органам животных.
Рядом с домом, где жил Сергей был ипподром, и он проводил там все свободное время, ездил на лошадях, ухаживал за ними, подбирал литературу, изучал коневодство, позже поступил в специальную вечернюю школу. Родители не одобряли выбор сына, особенно отец, который в своей излюбленной хамской манере утверждал, что это занятие для дебилов. На удивление, сын проявил нехарактерную для него твердость и продолжил учебу в конноспортивной школе при Тимирязевской академии. В это время его жизнь полностью была посвящена лошадям. Далее Головкин поступил в Тимирязевскую академию по специальности «коневодство». Упорно учился, был комсоргом группы. Но в студенческом коллективе по-прежнему оставался «темной лошадкой». Ничем особо не выделялся и, как и раньше, не интересовался девушками. Небольшая студенческая дружба с сокурсницей не имела даже намека на сексуальный характер. По ее воспоминаниям, на одной из вечеринок он все время сидел за столом и ел, как животное, неопрятно, отталкивающе, не обращая ни на кого внимания.
В 1982 году после окончания сельхозакадемии он устроился на работу в Московском конном заводе N 1, который располагается на территории поселка Горки-10 в Одинцовском районе Московской области. Сергей по-прежнему жил в Москве, и каждый день ездил на предприятие, расположенное в нескольких километрах от подмосковной Барвихи, в районе партноменклатурной дачной застройки. На работе к нему относились по-разному. Кто-то отмечал его необыкновенную трудоспособность и исполнительность. Начальство же ругало за неопрятность, вечно замызганный вид, неаккуратность в ведении документации, а также нетерпимость к критике и грубость.
Женщины конезавода относились к холостяку с вечным чувством жалости, иногда подкармливали. И оставляли на него своих детей, к которым зоотехник Сережа относился с видимой любовью. Вокруг него всегда вились несколько подростков, которых Головкин умело заинтересовывал рассказами про лошадей; он разрешал им присутствовать при осеменении, чего не допускали другие взрослые.
Из направлений электричек он предпочитал знакомое Белорусское не дальше Часцовской, Савеловское — до Катуара. Но не грибы, не ягоды искал в лесу Головкин. Он бродил вблизи пионерских лагерей, детских санаториев. И не решался. Только мечтал и мастурбировал. И боялся. Понимая, что на удушение требуется больше сил и решимости, чем на удар холодным оружием, приобрел на ВДНХ у какого-то парня большой нож с ограничителем для руки, почти настоящий кинжал. В черной сумке через плечо у него лежали нож, веревки, бинокль, большая летняя кепка с надписью «Речфлот» — как он думал оптимальный набор для убийства…
21 июня 1984 года. Работы особенной не было, и Сергей Головкин отпросился съездить в Москву по делам. Он взял свою черную сумку и отправился на автобусе до Жаворонков. Но там он сел на электричку, идущую не в Москву, а в противоположную сторону, и на третьей остановке сошел. В Голицыне.
Оттуда пошел пешком. Головкин знал, куда направлялся. До этого он был там раз пять, осмотрел подходы, места, где можно было осуществить задуманное, а самое главное — приметил, где имеются дырки в заборе, через которые ребята выходят за территорию пионерского лагеря.
После окончания учебы он устроился зоотехником на Московский конный завод № 1. Сослуживцы описывают Сергея как симпатичного внешне и спокойного человека. Однако и на этой работе он проявил некоторые странности. При проведении осеменения и обследования лошадей Головкин отличался особо выраженным интересом к половым органам животных.
Рядом с домом, где жил Сергей был ипподром, и он проводил там все свободное время, ездил на лошадях, ухаживал за ними, подбирал литературу, изучал коневодство, позже поступил в специальную вечернюю школу. Родители не одобряли выбор сына, особенно отец, который в своей излюбленной хамской манере утверждал, что это занятие для дебилов. На удивление, сын проявил нехарактерную для него твердость и продолжил учебу в конноспортивной школе при Тимирязевской академии. В это время его жизнь полностью была посвящена лошадям. Далее Головкин поступил в Тимирязевскую академию по специальности «коневодство». Упорно учился, был комсоргом группы. Но в студенческом коллективе по-прежнему оставался «темной лошадкой». Ничем особо не выделялся и, как и раньше, не интересовался девушками. Небольшая студенческая дружба с сокурсницей не имела даже намека на сексуальный характер. По ее воспоминаниям, на одной из вечеринок он все время сидел за столом и ел, как животное, неопрятно, отталкивающе, не обращая ни на кого внимания.
В 1982 году после окончания сельхозакадемии он устроился на работу в Московском конном заводе N 1, который располагается на территории поселка Горки-10 в Одинцовском районе Московской области. Сергей по-прежнему жил в Москве, и каждый день ездил на предприятие, расположенное в нескольких километрах от подмосковной Барвихи, в районе партноменклатурной дачной застройки. На работе к нему относились по-разному. Кто-то отмечал его необыкновенную трудоспособность и исполнительность. Начальство же ругало за неопрятность, вечно замызганный вид, неаккуратность в ведении документации, а также нетерпимость к критике и грубость.
Женщины конезавода относились к холостяку с вечным чувством жалости, иногда подкармливали. И оставляли на него своих детей, к которым зоотехник Сережа относился с видимой любовью. Вокруг него всегда вились несколько подростков, которых Головкин умело заинтересовывал рассказами про лошадей; он разрешал им присутствовать при осеменении, чего не допускали другие взрослые.
Первые жертвы
Летом 1984 года, как зверь он бродил по лесу вблизи пионерских лагерей и наблюдал за детьми, обдумывая планы возможного нападения на подростков, и ждал пока кто-нибудь из потенциальных жертв выйдет за территорию лагеря. Походы вокруг лагерей были частыми, почти ежедневными.Из направлений электричек он предпочитал знакомое Белорусское не дальше Часцовской, Савеловское — до Катуара. Но не грибы, не ягоды искал в лесу Головкин. Он бродил вблизи пионерских лагерей, детских санаториев. И не решался. Только мечтал и мастурбировал. И боялся. Понимая, что на удушение требуется больше сил и решимости, чем на удар холодным оружием, приобрел на ВДНХ у какого-то парня большой нож с ограничителем для руки, почти настоящий кинжал. В черной сумке через плечо у него лежали нож, веревки, бинокль, большая летняя кепка с надписью «Речфлот» — как он думал оптимальный набор для убийства…
21 июня 1984 года. Работы особенной не было, и Сергей Головкин отпросился съездить в Москву по делам. Он взял свою черную сумку и отправился на автобусе до Жаворонков. Но там он сел на электричку, идущую не в Москву, а в противоположную сторону, и на третьей остановке сошел. В Голицыне.
Оттуда пошел пешком. Головкин знал, куда направлялся. До этого он был там раз пять, осмотрел подходы, места, где можно было осуществить задуманное, а самое главное — приметил, где имеются дырки в заборе, через которые ребята выходят за территорию пионерского лагеря.
Страница 2 из 21
