Ранний Розенбаум баловался блатными песнями. Как и многие, кстати, кто освоил гитару. В его исполнении они были классикой этого жанра, похожие на так называемые одесские. Позже Александр Яковлевич такие вещи стал исполнять все реже и реже. Кстати, так было со многими бардами. С тем же Владимиром Высоцким.
Добавить в моё избранное
12 мин, 36 сек 18797
Самое страшное, что меня принимают за болвана. Коммунисты хотя бы меня уважали — потому что они меня учились обманывать, их тренировали всю жизнь… Ко лжи я отношусь резко отрицательно. Ложь, тунеядство, зависть, пьянство… Все, о чем писали Карамзин и Салтыков-Щедрин много-много лет тому назад.
— Будете участвовать в предвыборной кампании, если пригласят?
— Посмотрим! Я ничего для себя не исключаю. Может, сейчас меня пригласят агитировать за Кучму. Может быть, я соглашусь. Знаете, почему? Потому что Россия с Украиной при Кучме гораздо лучше общаются, нежели при Кравчуке.
— Ранние свои песни вы писали о благородных жуликах, разбойниках. Есть ли сегодня герои, достойные того, чтобы вы им посвятили песни?
— Я пишу о летчиках, о моряках. Завтра, может, буду писать о поливальщиках, которые город поливают… Пекари, между прочим, пекут хлеб, а водители троллейбуса возят людей… Такое ощущение, когда я книги читаю или смотрю художественные фильмы, что там, где Розенбаум — обязательно зажравшиеся торгаши-жиды слушают его песни либо бандюганы. Никогда я не видел, чтобы студенты пели или слушали Розенбаума, физики или врачи.
— Почему так, как вы думаете?
— Потому что это ваши все фантазии, вы сами себе придумываете все — писатели, журналисты, кинорежиссеры. Потому что Розенбаум — он очень известный. Есть еще такое понятие, как зависть. Все плохое от зависти.
— Ну а может быть, имидж ваш такой?
— Какой имидж! Да вы спросите у народа — кто для них Розенбаум! Нормальный мужик, работяга. И не последнего ума человек. Или Кобзон — это для вас он, понимаете, папа криминального мира. А для десятков миллионов людей он классный певец и хороший человек.
— Разве одно исключает другое?
— Ну вам так хочется — играть во все эти игры, никто не запрещает…
— Петербургские бандиты чем-нибудь отличаются от московских? Может, более интеллигентны, образованны?
— Не знаю… Петербуржцы вообще отличаются от москвичей. А одесситы от свердловчан. Мы все отличаемся друг от друга. В том числе, видимо, и криминальные элементы. А образованных среди них очень-очень мало. Хотя встречались и академики.
— Согласны, что Петербург — криминальная столица?
— Да мы дети! Ну о чем мы говорим — это последнее скотство называть Петербург криминальной столицей. Потому что есть города неизмеримо круче. А Петербург — здесь сами стены позволяют людям гораздо меньше криминализовываться, нежели стены других городов.
— Будете участвовать в предвыборной кампании, если пригласят?
— Посмотрим! Я ничего для себя не исключаю. Может, сейчас меня пригласят агитировать за Кучму. Может быть, я соглашусь. Знаете, почему? Потому что Россия с Украиной при Кучме гораздо лучше общаются, нежели при Кравчуке.
— Ранние свои песни вы писали о благородных жуликах, разбойниках. Есть ли сегодня герои, достойные того, чтобы вы им посвятили песни?
— Я пишу о летчиках, о моряках. Завтра, может, буду писать о поливальщиках, которые город поливают… Пекари, между прочим, пекут хлеб, а водители троллейбуса возят людей… Такое ощущение, когда я книги читаю или смотрю художественные фильмы, что там, где Розенбаум — обязательно зажравшиеся торгаши-жиды слушают его песни либо бандюганы. Никогда я не видел, чтобы студенты пели или слушали Розенбаума, физики или врачи.
— Почему так, как вы думаете?
— Потому что это ваши все фантазии, вы сами себе придумываете все — писатели, журналисты, кинорежиссеры. Потому что Розенбаум — он очень известный. Есть еще такое понятие, как зависть. Все плохое от зависти.
— Ну а может быть, имидж ваш такой?
— Какой имидж! Да вы спросите у народа — кто для них Розенбаум! Нормальный мужик, работяга. И не последнего ума человек. Или Кобзон — это для вас он, понимаете, папа криминального мира. А для десятков миллионов людей он классный певец и хороший человек.
— Разве одно исключает другое?
— Ну вам так хочется — играть во все эти игры, никто не запрещает…
— Петербургские бандиты чем-нибудь отличаются от московских? Может, более интеллигентны, образованны?
— Не знаю… Петербуржцы вообще отличаются от москвичей. А одесситы от свердловчан. Мы все отличаемся друг от друга. В том числе, видимо, и криминальные элементы. А образованных среди них очень-очень мало. Хотя встречались и академики.
— Согласны, что Петербург — криминальная столица?
— Да мы дети! Ну о чем мы говорим — это последнее скотство называть Петербург криминальной столицей. Потому что есть города неизмеримо круче. А Петербург — здесь сами стены позволяют людям гораздо меньше криминализовываться, нежели стены других городов.
Страница 4 из 4
