Каждое пятое из регистрируемых в России убийств совершается в Западной Сибири. Об этом было заявлено на завершившимся вчера в Кемерово заседании координационного совета межрегиональной ассоциации «Сибирское соглашение». Наверное, поэтому местные милиционеры называют Кемерово страшным городом. Еще в советские времена столица Кузбасса, которую окружают многочисленные лагеря, тюрьмы и поселения, пользовалась дурной славой. Уже тогда беглые уголовники сколачивали банды и бесчинствовали в шахтерских поселках.
Добавить в моё избранное
5 мин, 42 сек 7077
Сейчас криминогенная ситуация практически не изменилась. Только теперь бандиты взялись за дележ территорий и, не задумываясь, пускают в ход автоматы и пулеметы — в результате количество жертв разборок исчисляется сотнями человек.
К предложению рассказать о кемеровских бандитах оперуполномоченный РУОП Западно-Сибирского региона Виктор N. отнесся на удивление спокойно: «Кемеровские газеты о преступности почти не пишут. Это и понятно: что не так напишешь — сразу побьют. До Москвы же, думаю, бандиты не доберутся».
Как нам рассказал Виктор, в конце 80-х Кемеровскую область поделили между собой два вора в законе — Олег Чернышев (Черный) и Виктор Коростылев (Коростыль). Причем оба вора принадлежали к грузинскому воровскому клану. Условную границу уголовники провели через город Ленинск-Кузнецкий. Черному досталась северные территории области, а Коростылю — южные. Прикованный к инвалидной коляске после автокатастрофы Черный был приверженцем старых воровских традиций — нигде не работал и регулярно кололся (наркотиками, конечно).
Первым делом он обложил налогом все кооперативы, кафе и бары. Потом — коммерческие отделы шахт, снабжавшие угольщиков видеоаппаратурой иностранного производства. Сами шахты вору взять под контроль не удалось — эти стратегические предприятия находились под контролем КГБ. Большую часть заработанных денег Черный тратил на поддержку сидящей в зонах братвы.
В конце 1991 года Черный был найден мертвым в своей собственной квартире, причем без следов насилия. Врачи констатировали, что смерть наступила от сердечной недостаточности. Поговаривали также, что его погубила передозировка наркотиков.
Начальник следственной части Кемеровского УВД Владимир Ачкасов тогда заявил, что после смерти Черного в местном преступном сообществе произойдут «крупные структурные и кадровые перестановки». И Ачкасов оказался прав. Хозяин юга Кузбасса Коростыль, вкладывавший собираемые с бизнесменов деньги в дело и ставший преуспевающим бизнесменом, ненадолго пережил Чернышова. Его застрелили в начале 1992 года на кладбище в Прокопьевске, где вор хоронил свою родственницу.
«Мы сразу подумали, что Коростыля ликвидировала одна из многочисленных банд спортсменов-рэкетиров из Новокузнецка, которые не подчинялись воровским притязаниям, — констатировал Виктор.»
— Коростыль пытался выяснить отношения со спортсменами и вызвал на сходку их лидеров. Спортсмены внимательно выслушали вора, после чего показали ему высокий громоотвод и сказали: 'Коростыль, твоя голова будет нанизана на этот шест, если ты прямо сейчас не отвалишь из нашего города«. Вор перечить спортсменам не стал. Своих представителей посылал в Новокузнецк и Черный. Трех из них до сих пор не нашли, а двое вернулись в Кемерово в гробах».
Грузинские кланы, по словам оперативника, почувствовали, что почва уходит у них из-под ног: помимо конфликта со спортсменами к ним появились претензии от славянских (т. е. некавказских) воров в законе. Чтобы упрочить свои позиции, грузины срочно короновали четырех местных авторитетов — Пашкана, Семена, Бурилу и Шмеля. После убийства Семена (5. 10.93) в воров были коронованы еще три человека. Новоиспеченные криминальные лидеры продолжили собирать налоги с предпринимателей, формируя воровской общак. А между тем в рядах кемеровских уголовников росло недовольство тем, что деньги из общака уходили в Грузию. На одной из сходок славянские воры сказали грузинам: «Наши деньги уходят на сторону, а братва на зоне от голода пухнет».
Славянские воры также решили упрочить свои позиции коронованием, и вскоре в Кемерово появились Макоша, Ница, Буля и Тягун, которых прозвали «четырьмя мушкетерами». Вокруг них объединялись уголовники, недовольные политикой грузинских кланов. Возглавил антигрузинское движение вор Макоша. У Тягуна с грузинами были личные счеты: когда он сидел в лагере, там хозяйничал вор в законе Орел — ставленник Черного. Попытки Орла перетянуть Тягуна на свою сторону не увенчались успехом.
Тогда Тягуну сломали позвоночник, и он, как и Черный, стал инвалидом 1-й группы и сел в коляску. Выйдя на свободу, Тягун первым делом отомстил за испорченное здоровье — Орел был убит.
1 мая 1995 года началась война за кемеровский общак. В тот день был убит представитель грузинского сообщества Заяц. Но это было только начало.
«Осенью прошлого года не стало еще одного грузинского положенца Николая Шмелева (Шмель)» — продолжал свой страшный рассказ оперуполномоченный РУОПа. 8 сентября он приехал в прокопьевское кафе«Сказка» в котором его давний приятель авторитет Камиль Камалов (Камал) отмечал свое 35-летие. Когда Камал вышел встречать гостя, раздался взрыв, и на головы авторитетов обрушился бетонный козырек кафе. Под обломками погибли оба авторитета и жена Камалова Ольга Клепикова.
После пышных похорон авторитетов в Кузбассе на некоторое время наступило относительное затишье — убивали только боевиков противоборствующих группировок.
К предложению рассказать о кемеровских бандитах оперуполномоченный РУОП Западно-Сибирского региона Виктор N. отнесся на удивление спокойно: «Кемеровские газеты о преступности почти не пишут. Это и понятно: что не так напишешь — сразу побьют. До Москвы же, думаю, бандиты не доберутся».
Как нам рассказал Виктор, в конце 80-х Кемеровскую область поделили между собой два вора в законе — Олег Чернышев (Черный) и Виктор Коростылев (Коростыль). Причем оба вора принадлежали к грузинскому воровскому клану. Условную границу уголовники провели через город Ленинск-Кузнецкий. Черному досталась северные территории области, а Коростылю — южные. Прикованный к инвалидной коляске после автокатастрофы Черный был приверженцем старых воровских традиций — нигде не работал и регулярно кололся (наркотиками, конечно).
Первым делом он обложил налогом все кооперативы, кафе и бары. Потом — коммерческие отделы шахт, снабжавшие угольщиков видеоаппаратурой иностранного производства. Сами шахты вору взять под контроль не удалось — эти стратегические предприятия находились под контролем КГБ. Большую часть заработанных денег Черный тратил на поддержку сидящей в зонах братвы.
В конце 1991 года Черный был найден мертвым в своей собственной квартире, причем без следов насилия. Врачи констатировали, что смерть наступила от сердечной недостаточности. Поговаривали также, что его погубила передозировка наркотиков.
Начальник следственной части Кемеровского УВД Владимир Ачкасов тогда заявил, что после смерти Черного в местном преступном сообществе произойдут «крупные структурные и кадровые перестановки». И Ачкасов оказался прав. Хозяин юга Кузбасса Коростыль, вкладывавший собираемые с бизнесменов деньги в дело и ставший преуспевающим бизнесменом, ненадолго пережил Чернышова. Его застрелили в начале 1992 года на кладбище в Прокопьевске, где вор хоронил свою родственницу.
«Мы сразу подумали, что Коростыля ликвидировала одна из многочисленных банд спортсменов-рэкетиров из Новокузнецка, которые не подчинялись воровским притязаниям, — констатировал Виктор.»
— Коростыль пытался выяснить отношения со спортсменами и вызвал на сходку их лидеров. Спортсмены внимательно выслушали вора, после чего показали ему высокий громоотвод и сказали: 'Коростыль, твоя голова будет нанизана на этот шест, если ты прямо сейчас не отвалишь из нашего города«. Вор перечить спортсменам не стал. Своих представителей посылал в Новокузнецк и Черный. Трех из них до сих пор не нашли, а двое вернулись в Кемерово в гробах».
Грузинские кланы, по словам оперативника, почувствовали, что почва уходит у них из-под ног: помимо конфликта со спортсменами к ним появились претензии от славянских (т. е. некавказских) воров в законе. Чтобы упрочить свои позиции, грузины срочно короновали четырех местных авторитетов — Пашкана, Семена, Бурилу и Шмеля. После убийства Семена (5. 10.93) в воров были коронованы еще три человека. Новоиспеченные криминальные лидеры продолжили собирать налоги с предпринимателей, формируя воровской общак. А между тем в рядах кемеровских уголовников росло недовольство тем, что деньги из общака уходили в Грузию. На одной из сходок славянские воры сказали грузинам: «Наши деньги уходят на сторону, а братва на зоне от голода пухнет».
Славянские воры также решили упрочить свои позиции коронованием, и вскоре в Кемерово появились Макоша, Ница, Буля и Тягун, которых прозвали «четырьмя мушкетерами». Вокруг них объединялись уголовники, недовольные политикой грузинских кланов. Возглавил антигрузинское движение вор Макоша. У Тягуна с грузинами были личные счеты: когда он сидел в лагере, там хозяйничал вор в законе Орел — ставленник Черного. Попытки Орла перетянуть Тягуна на свою сторону не увенчались успехом.
Тогда Тягуну сломали позвоночник, и он, как и Черный, стал инвалидом 1-й группы и сел в коляску. Выйдя на свободу, Тягун первым делом отомстил за испорченное здоровье — Орел был убит.
1 мая 1995 года началась война за кемеровский общак. В тот день был убит представитель грузинского сообщества Заяц. Но это было только начало.
«Осенью прошлого года не стало еще одного грузинского положенца Николая Шмелева (Шмель)» — продолжал свой страшный рассказ оперуполномоченный РУОПа. 8 сентября он приехал в прокопьевское кафе«Сказка» в котором его давний приятель авторитет Камиль Камалов (Камал) отмечал свое 35-летие. Когда Камал вышел встречать гостя, раздался взрыв, и на головы авторитетов обрушился бетонный козырек кафе. Под обломками погибли оба авторитета и жена Камалова Ольга Клепикова.
После пышных похорон авторитетов в Кузбассе на некоторое время наступило относительное затишье — убивали только боевиков противоборствующих группировок.
Страница 1 из 2
