Считалось, что в Советском Союзе организованной преступности не существует. Дескать, это явление, наряду с наркоманией и проституцией, присуще только буржуазному обществу. Однако отдел № 6 в УВД в 80-х годах почему-то носил название именно отдела по борьбе с организованной преступностью. На базе этого отдела был впоследствии сформирован РУБОП, который до сих пор иногда называют шестым отделом.
Добавить в моё избранное
11 мин, 5 сек 15617
Организованные преступные группы были, конечно, еще и при советской власти. Взять ту же ОПГ СССР в Казани. Если абстрагироваться от милицейской статистики, которая признает преступной группировкой двух колхозников, похитивших мешок зерна с элеватора, то условно организованную преступность можно разделить на две категории: «экономисты» и«силовики». «Экономисты» разрабатывали и внедряли схемы теневого бизнеса на рынках, оптовых и овощных базах, создавали подпольные цеха, работавшие на похищенном или списанном сырье.
Государство зачастую не только не заботилось о сохранении социалистической собственности, но само создавало условия для хищений. Многие помнят, как летом на улицах Саратова продавался зеленый напиток «Тархун». Концентрат поступал на предприятия общепита, где его необходимо было разбавлять в пропорции один к трем. Эта норма была разработана в НИИ и утверждена министерством. Но если концентрат разбавляли в утвержденной пропорции, то получался приторно сладкий напиток. Поэтому работники общепита разбавляли концентрат и присваивали половину выручки, о чем покупатели даже не догадывались.
«Силовики» представители блатного мира, пытались поставить под контроль деятельность«экономистов». Последние, избегая огласки, редко обращались за помощью в правоохранительные органы. «Силовики» контролировали угоны автомашин, подпольный игорный бизнес, корректировали действия«гастролирующих» бригад.
Со временем действия «силовиков» и«экономистов» становились все более согласованными, а различия между ними все более условными.
В отдельных регионах была своя специфика. Например, в Узбекистане и Грузии организованную преступность возглавляли руководители партийных и хозяйственных органов.
Страна, где показатель количества заключенных на тысячу человек населения — один из самых больших в мире, не может не иметь крепких уголовных традиций. В Советском Союзе хранителем блатных традиций стал институт «воров в законе». Это понятие появилось еще в дореволюционной России. Но по-настоящему воры в законе оформились в мощный преступный орден в конце 20-х годов. И произошло это не без помощи властей.
С усилением репрессий возросло число заключенных. В 1929 году было создано Главное Управление Лагерей (ГУЛАГ). Руководство вновь созданного ведомства активно разрабатывало меры оперативного контроля за уголовной средой в концентрационных лагерях. Контрольные же функции взяла на себя Главная Инспекция ОГПУ.
ОГПУ вербовало в лагерях агентов из числа уголовных авторитетов, которые должны были исключить возможность беспорядков и обеспечить выполнение производственного плана. Для них были разработаны определенные неписаные правила. «Законники» не должны были лично участвовать в насилии над осужденными, запрещалось иметь собственность сверх того, что было положено осужденному. Однако были и существенные послабления в режиме содержания: воры не работали и имели возможность свободного передвижения по лагерю для встреч с нужными людьми и сбора информации; администрация всячески поддерживала авторитет своих агентов. Тогда уголовную аристократию и стали называть«блатными».
С наступлением хрущевской оттепели позиции воровского клана значительно ослабли. Число заключенных резко сократилось, и воры стали не нужны режиму. Для сведения на нет преступного авторитета им предлагалось публично отречься от своего звания. Наиболее стойкие отправлялись на зоны со специальным режимом. Одна из таких зон — ИТК-6 в городе Соликамске — была прозвана «Белый лебедь» в ней содержались многие воры. Не все выдерживали натиск администрации. Появились«развенчанные» из-за своего отступничества воры.
Почти десять лет «законники» вели законспирированное существование и не оказывали заметного влияния на криминальную среду. Ситуация изменилась в начале семидесятых. С усилением теневой экономики возрастает количество воров и их влияние. В 1988 году число воров в законе достигало 512 человек, в 1990 году их было уже 660, в 1997 г. — 740, из них в Москве проживало около 140.
В регионах насчитывалось по 10—12 «законников» например, в Саратове в 1995 году их было, по оперативным данным, 12. Но среди самих«законников» появляются первые, пока почти незаметные разногласия. Примерно 65 процентов воров представлены выходцами с Кавказа, в том числе 31 процент — грузины, 8 процентов — армяне. Русских«законников» примерно треть. Предприимчивые кавказцы первые начали заниматься теневым бизнесом, что противоречит уставу клана.
Большие капиталы требовали расширения сфер деятельности, и передавать их надо было в надежные руки. Кавказские воры первыми стали обзаводиться семьями и позволять себе роскошную жизнь, что также противоречит негласным законам. Кавказские «законники» начали продавать воровские короны. По негласным правилам законника могут избрать не менее двух воров. Сейчас нередки случаи избрания кандидата после соответствующего взноса в воровской«общак».
Государство зачастую не только не заботилось о сохранении социалистической собственности, но само создавало условия для хищений. Многие помнят, как летом на улицах Саратова продавался зеленый напиток «Тархун». Концентрат поступал на предприятия общепита, где его необходимо было разбавлять в пропорции один к трем. Эта норма была разработана в НИИ и утверждена министерством. Но если концентрат разбавляли в утвержденной пропорции, то получался приторно сладкий напиток. Поэтому работники общепита разбавляли концентрат и присваивали половину выручки, о чем покупатели даже не догадывались.
«Силовики» представители блатного мира, пытались поставить под контроль деятельность«экономистов». Последние, избегая огласки, редко обращались за помощью в правоохранительные органы. «Силовики» контролировали угоны автомашин, подпольный игорный бизнес, корректировали действия«гастролирующих» бригад.
Со временем действия «силовиков» и«экономистов» становились все более согласованными, а различия между ними все более условными.
В отдельных регионах была своя специфика. Например, в Узбекистане и Грузии организованную преступность возглавляли руководители партийных и хозяйственных органов.
Страна, где показатель количества заключенных на тысячу человек населения — один из самых больших в мире, не может не иметь крепких уголовных традиций. В Советском Союзе хранителем блатных традиций стал институт «воров в законе». Это понятие появилось еще в дореволюционной России. Но по-настоящему воры в законе оформились в мощный преступный орден в конце 20-х годов. И произошло это не без помощи властей.
С усилением репрессий возросло число заключенных. В 1929 году было создано Главное Управление Лагерей (ГУЛАГ). Руководство вновь созданного ведомства активно разрабатывало меры оперативного контроля за уголовной средой в концентрационных лагерях. Контрольные же функции взяла на себя Главная Инспекция ОГПУ.
ОГПУ вербовало в лагерях агентов из числа уголовных авторитетов, которые должны были исключить возможность беспорядков и обеспечить выполнение производственного плана. Для них были разработаны определенные неписаные правила. «Законники» не должны были лично участвовать в насилии над осужденными, запрещалось иметь собственность сверх того, что было положено осужденному. Однако были и существенные послабления в режиме содержания: воры не работали и имели возможность свободного передвижения по лагерю для встреч с нужными людьми и сбора информации; администрация всячески поддерживала авторитет своих агентов. Тогда уголовную аристократию и стали называть«блатными».
С наступлением хрущевской оттепели позиции воровского клана значительно ослабли. Число заключенных резко сократилось, и воры стали не нужны режиму. Для сведения на нет преступного авторитета им предлагалось публично отречься от своего звания. Наиболее стойкие отправлялись на зоны со специальным режимом. Одна из таких зон — ИТК-6 в городе Соликамске — была прозвана «Белый лебедь» в ней содержались многие воры. Не все выдерживали натиск администрации. Появились«развенчанные» из-за своего отступничества воры.
Почти десять лет «законники» вели законспирированное существование и не оказывали заметного влияния на криминальную среду. Ситуация изменилась в начале семидесятых. С усилением теневой экономики возрастает количество воров и их влияние. В 1988 году число воров в законе достигало 512 человек, в 1990 году их было уже 660, в 1997 г. — 740, из них в Москве проживало около 140.
В регионах насчитывалось по 10—12 «законников» например, в Саратове в 1995 году их было, по оперативным данным, 12. Но среди самих«законников» появляются первые, пока почти незаметные разногласия. Примерно 65 процентов воров представлены выходцами с Кавказа, в том числе 31 процент — грузины, 8 процентов — армяне. Русских«законников» примерно треть. Предприимчивые кавказцы первые начали заниматься теневым бизнесом, что противоречит уставу клана.
Большие капиталы требовали расширения сфер деятельности, и передавать их надо было в надежные руки. Кавказские воры первыми стали обзаводиться семьями и позволять себе роскошную жизнь, что также противоречит негласным законам. Кавказские «законники» начали продавать воровские короны. По негласным правилам законника могут избрать не менее двух воров. Сейчас нередки случаи избрания кандидата после соответствующего взноса в воровской«общак».
Страница 1 из 4
