Маленькие городки Киселевск и Прокопьевск — сердце шахтерского Кузбасса. Здесь сосредоточены основные запасы угля, и здесь в начале 90-х годов было больше всего шахт. Потом началась так называемая реструктуризация угольной промышленности: государственные предприятия закрывали одно за другим. Банды 90 х в это же время начали создавать устойчивые преступные формирования.
Добавить в моё избранное
15 мин, 12 сек 377
— На улице оказались не сотни — тысячи людей, — рассказывает главный редактор газеты «В бой за уголь» Наталья Тахтаева.
— Это была социальная катастрофа, взрыв криминала… В центральных областях России безработица, конечно, тоже свирепствовала, но там у людей по большому счету никогда не было денег, а здесь если мой свекор получал на шахте 400 рублей в месяц (в четыре раза больше, чем советские учителя и инженеры) и вдруг остался ни с чем…
Люди сжигали себя на площади, директора еще работавших предприятий заключали бартерные договора с Японией: зарплату шахтеры получали телевизорами, аудио— и видеомагнитофонами; директор шахты «Вахрушевская» Александр Драничников (запомните эту фамилию) с той же целью съездил в Германию и набрал там подержанных«Опелей»… Воры в законе (только на крошечный Киселевск их было три) и масса блатной публики помельче стали кошмарить шахтеров и отбирать заработанное.
Рэкет и угоны пошли на десятки…
— В этой ситуации, — рассказывает следователь по особо важным делам Следственного комитета по Кемеровской области Сергей Бачурский, — некоторые директора шахт создают ЧОПы (частные охранные предприятия.
— Ред.) для защиты работников. То есть изначально намерения были благие…
Бачурский возглавлял группу по расследованию дела милицейской банды, выбыл на последнем этапе, когда один из задержанных решил воткнуть заточку Сергею Ивановичу в глаз.
ЧОП шахты «Вахрушевская» набрали из бывших сотрудников милиции, сохранивших связи в ОВД; вместе эти организации составили тандем, могучим кулаком державший Киселевск десять лет.
Бачурский:
— Сообща патрулировали улицы. Милиция не желала за мизерную зарплату заниматься мелочовкой — ловить жуликов, отжимающих у шахтеров телевизоры, — чоповцы ловили, хотя не имели на это права. Милиционеры могли задержать преступника и передать вахрушевцам: ЧОП выбивал для милиции показания…
Такая добровольная народная дружина с битами.
Всем было хорошо: шахтерам — потому что их меньше грабили, ЧОПу — потому что он делал ровно то, для чего создавался, милиции — потому что у нее повышалась раскрываемость, шли премии и звания.
Сколько продолжалось это сомнительное равновесие — никто не знает. Если ходить по грани закона, непременно оступишься.
Покосившаяся избушка в частном секторе Киселевска, печка, в которую подбросили лопату угля. Вдова убитого милиционерами Александра Винокурова Лена судорожно перебирает фотографии начала 90-х и кричит:
— Какое они имели право! Если были претензии — пусть бы доказывали! На то они и милиция!
Я осторожно интересуюсь: какие претензии? Александр был бандитом?
— Нет, он сварочные аппараты делал, — остро реагирует женщина и тут же достает из пачки фотографию: тесной мужской группой, обнявшись, молодые парни, в том числе ее муж Саша.
— Вот Женька Цешейко, его тоже менты убили, вот Бурилин Паша, а этот… даже не вспомню фамилию… Блатной у него погоняло. Никого в живых не осталось…
Я знаю, кто в 90-е годы делал такие групповые фотографии. Мало того, я знаю, что Паша Бурилин — родной брат Бурилы, знаменитого «вора в законе» державшего сначала Киселевск, а потом Геленджик.
Умиленная улыбка актера Безрукова: «Бри-га-ада» — и проигрыш, от которого в начале двухтысячных бились быстрее девичьи сердца…
Члена бурилинской группировки Александра Винокурова задержали в 94-м году здесь, возле дома: сотрудники в масках, автоматы, и мордой в снег: «Лежать!» Подозревали в краже машины. Оформили в ИВС на трое суток, вывезли на карьер, отдали вахрушевцам…
Можно предположить, что Винокур был в авторитете, потому что, когда он, избитый, вернулся в камеру, изолятор поднял бунт. Зеки объявили голодовку, а Винокур пообещал поквитаться с обидчиками. Ох, лучше бы он этого не делал.
В 22.00, когда бунтарь вышел на свободу с чистой совестью и битой мордой, его уже ждали милиционеры и чоповцы на двух машинах…
Убивали, встав полукругом: несколько человек держали, один резал горло. Так получилось, что Винокуров был не один: из ИВС его встретили друзья (один из них запечатлен на той «бригадной» фотографии, которую хранит вдова, другой, по признанию родственников, был шестеркой в банде). И этих вполне невинных людей (они же не угрожали милиции!) зарезали«за компанию» как свидетелей.
Резали и говорили Винокурову: «Смотри, товарищи из-за тебя погибают» — а один из убийц, Владимир Грибанов по кличке Рэмбо (потом он работал и начальником отделения, и заместителем начальника ОВД), при этом демонстративно ел колбасу: это за то, что Винокуров в ИВС устроил голодовку и протест…
Наутро в камере зекам показали золотую цепь Винокурова в палец толщиной и его печатку: мол, будете еще вякать…
Цепь эту потом носил милиционер Грибанов.
…
— Это была социальная катастрофа, взрыв криминала… В центральных областях России безработица, конечно, тоже свирепствовала, но там у людей по большому счету никогда не было денег, а здесь если мой свекор получал на шахте 400 рублей в месяц (в четыре раза больше, чем советские учителя и инженеры) и вдруг остался ни с чем…
Люди сжигали себя на площади, директора еще работавших предприятий заключали бартерные договора с Японией: зарплату шахтеры получали телевизорами, аудио— и видеомагнитофонами; директор шахты «Вахрушевская» Александр Драничников (запомните эту фамилию) с той же целью съездил в Германию и набрал там подержанных«Опелей»… Воры в законе (только на крошечный Киселевск их было три) и масса блатной публики помельче стали кошмарить шахтеров и отбирать заработанное.
Рэкет и угоны пошли на десятки…
— В этой ситуации, — рассказывает следователь по особо важным делам Следственного комитета по Кемеровской области Сергей Бачурский, — некоторые директора шахт создают ЧОПы (частные охранные предприятия.
— Ред.) для защиты работников. То есть изначально намерения были благие…
Бачурский возглавлял группу по расследованию дела милицейской банды, выбыл на последнем этапе, когда один из задержанных решил воткнуть заточку Сергею Ивановичу в глаз.
ЧОП шахты «Вахрушевская» набрали из бывших сотрудников милиции, сохранивших связи в ОВД; вместе эти организации составили тандем, могучим кулаком державший Киселевск десять лет.
Бачурский:
— Сообща патрулировали улицы. Милиция не желала за мизерную зарплату заниматься мелочовкой — ловить жуликов, отжимающих у шахтеров телевизоры, — чоповцы ловили, хотя не имели на это права. Милиционеры могли задержать преступника и передать вахрушевцам: ЧОП выбивал для милиции показания…
Такая добровольная народная дружина с битами.
Всем было хорошо: шахтерам — потому что их меньше грабили, ЧОПу — потому что он делал ровно то, для чего создавался, милиции — потому что у нее повышалась раскрываемость, шли премии и звания.
Сколько продолжалось это сомнительное равновесие — никто не знает. Если ходить по грани закона, непременно оступишься.
Покосившаяся избушка в частном секторе Киселевска, печка, в которую подбросили лопату угля. Вдова убитого милиционерами Александра Винокурова Лена судорожно перебирает фотографии начала 90-х и кричит:
— Какое они имели право! Если были претензии — пусть бы доказывали! На то они и милиция!
Я осторожно интересуюсь: какие претензии? Александр был бандитом?
— Нет, он сварочные аппараты делал, — остро реагирует женщина и тут же достает из пачки фотографию: тесной мужской группой, обнявшись, молодые парни, в том числе ее муж Саша.
— Вот Женька Цешейко, его тоже менты убили, вот Бурилин Паша, а этот… даже не вспомню фамилию… Блатной у него погоняло. Никого в живых не осталось…
Я знаю, кто в 90-е годы делал такие групповые фотографии. Мало того, я знаю, что Паша Бурилин — родной брат Бурилы, знаменитого «вора в законе» державшего сначала Киселевск, а потом Геленджик.
Умиленная улыбка актера Безрукова: «Бри-га-ада» — и проигрыш, от которого в начале двухтысячных бились быстрее девичьи сердца…
Члена бурилинской группировки Александра Винокурова задержали в 94-м году здесь, возле дома: сотрудники в масках, автоматы, и мордой в снег: «Лежать!» Подозревали в краже машины. Оформили в ИВС на трое суток, вывезли на карьер, отдали вахрушевцам…
Можно предположить, что Винокур был в авторитете, потому что, когда он, избитый, вернулся в камеру, изолятор поднял бунт. Зеки объявили голодовку, а Винокур пообещал поквитаться с обидчиками. Ох, лучше бы он этого не делал.
В 22.00, когда бунтарь вышел на свободу с чистой совестью и битой мордой, его уже ждали милиционеры и чоповцы на двух машинах…
Убивали, встав полукругом: несколько человек держали, один резал горло. Так получилось, что Винокуров был не один: из ИВС его встретили друзья (один из них запечатлен на той «бригадной» фотографии, которую хранит вдова, другой, по признанию родственников, был шестеркой в банде). И этих вполне невинных людей (они же не угрожали милиции!) зарезали«за компанию» как свидетелей.
Резали и говорили Винокурову: «Смотри, товарищи из-за тебя погибают» — а один из убийц, Владимир Грибанов по кличке Рэмбо (потом он работал и начальником отделения, и заместителем начальника ОВД), при этом демонстративно ел колбасу: это за то, что Винокуров в ИВС устроил голодовку и протест…
Наутро в камере зекам показали золотую цепь Винокурова в палец толщиной и его печатку: мол, будете еще вякать…
Цепь эту потом носил милиционер Грибанов.
…
Страница 1 из 5
