Кровь у всех — разная. Это Ахмат Азимов уяснил для себя совершенно точно. И дело не в группе или резус-факторе, главное — вкус.
Добавить в моё избранное
5 мин, 58 сек 1672
У одной он чуть сладковатый, у другой — пересоленный, у третьей — с мягкой такой горчинкой. Еще есть просто кислая, но такую Ахмат даже на запах не переносил, как старое протухшее вино. С мальчиком, у которого была кислая кровь, Ахмат не смог прожить и дня, бросил его. Что в конечном итоге спасло тому жизнь. Ахмат любил кровь. Как вино, как сок. Она не опьяняла, но что-то в ней было такое, от чего отказаться невозможно. Пить ее тянуло все время, она была чем-то вроде жидкого наркотика. Без нее Ахмата, как заурядного наркомана, начинало в буквальном смысле ломать.
Он убил четырех мальчиков, от 3 до 7 лет. Еще четверо по разным счастливым для них обстоятельствам остались живы. Все они были нужны ему ради одного…
Кажется — дикость, бред. Однако приговор Андижанского областного суда все поставил на свои места — Ахмат Азимов за убийства, сопряженные с особой жестокостью и циничностью (вампиризмом), приговорен к расстрелу.
Свой первый глоток Азимов сделал еще служа в армии. Как-то он жестоко подрался с одним из сослуживцев и во время драки прокусил тому руку. Сглотнул кровь, и тут — это уже, конечно, дело медиков и специалистов-психиатров, которые, кстати говоря, признали его абсолютно здоровым и вменяемым — в общем, впился опять в руку и начал в буквальном смысле сосать кровь. Сослуживец был в шоке. С того самого момента Ахмат понял, что кровь — это для него. Она вкусная. Очень вкусная. Вскоре при невыясненных обстоятельствах он сбежал из армии.
Его ловили, приговаривали к различным срокам — за дезертирство, за побеги. Он все равно сбегал — последний раз в 1992 г. из бухарской тюрьмы. Потом, на суде он объяснит это так: «Я не мог жить без крови. Я понял, что самая вкусная — детская… Мне нужны были дети. А для этого мне нужна была свобода».
Он так это и называл — охотой. А себя — охотником. Нет, конечно, он понимал, что то, что он делает, — безумная, непостижимая дикость. «Но я не мог не охотиться… Что-то в голове екало, и я хотел пить именно ее… Я мог метаться по комнате, уезжать на велике (велосипеде) черт-те куда, но все равно хотелось пить, хоть убейся».
Первой его жертвой стал 4-летний Содыкджон — сын хозяев, в семью которых Азимов нанялся на приработки, чтобы затеряться после побега из тюрьмы. Уговорить мальчика поехать в один из дней покататься на велосипеде по Ташкенту ему не составило никакого труда. Впрочем, и во всех последующих случаях Азимов не изменял своей простой, как и сама детская доверчивость, тактике: он всем предлагал быстрый ветерок и скорое возвращение назад. Проколов не было ни разу. Дети на его велосипед становились в очередь. Он выбирал. Обычно — кого покрасивее.
Содыкджона он таскал за собой почти месяц. Сначала в Бухару, к родному дяде, за шприцами и психотропными таблетками. Затем — в Андижан. После — в Арсланбоб (это уже в Киргизии). Мальчика представлял всем как своего племянника. Так было и со второй жертвой, и с третьей, и с восьмой.
У Содыкджона, по признанию самого же Азимова, он пил кровь каждый день и каждый день насиловал, избивал, особенно любил — камнями. Однако, чтобы тот совсем уж не обессилел и, что самое главное, — не обескровел, поил его сладким чаем по три раза в день. Вскоре мальчик ему надоел. Все время нюнил, домой просился. Подумав, Азимов решил сбросить его в водопад. Что вскоре и сделал. Правда, он немного посентиментальничал. Увидев, что обрыв слишком высокий, Азимов спустился на несколько метров пониже, чтобы удар о воду был не такой сильный. Ребенок как-никак…
После Содыкджона настал черед 6-летнего Азизбека. Тому повезло. Его кровь почему-то не понравилась Азимову — «терпкая уж очень». И он вскоре оставил его в доме у очередных, приютивших его на ночлег, хозяев. Правда, взамен взял с собой 7-летнего сына хозяев.
Самое удивительное, что его никто не искал. Родители — да, те в буквальном смысле сбились с ног. Колесили по Узбекистану из города в город, из поселка в поселок. Милиция же, как и водится, сохраняла спокойствие. Уже были известны его имя и фамилия, была его фотография (с которой, к слову, смотрело очень доброе, даже красивое лицо 22-летнего парня).
Поймали Азимова совершенно случайно. Под Новый год приехал он с очередным своим «племянником» в поселок Бутакара, что под Андижаном, к дружку своему, с кем еще в тюрьме побратался. Посидели, выпили хорошенько. Ахмат заснул. А дружок возьми да и разговорись с племяшкой. Тот расплакался и все рассказал: и про шприцы, и про изнасилования, и даже про то, как Ахмат несколько дней назад заставил его, Джавлона, зарезать другого мальчика — Тулкина: иначе обещал прикончить обоих. Дружок, в мгновение ока протрезвев, побежал к местному участковому. Тот его послал, причем по вполне конкретному адресу, гораздо дальше границ Узбекистана. Через час Билолдин — так звали друга — пришел снова. На этот раз его попросили отправиться еще дальше.
Всю ночь Билолдин метался между домом и отделением милиции, боясь, как бы Ахмат не проснулся.
Он убил четырех мальчиков, от 3 до 7 лет. Еще четверо по разным счастливым для них обстоятельствам остались живы. Все они были нужны ему ради одного…
Кажется — дикость, бред. Однако приговор Андижанского областного суда все поставил на свои места — Ахмат Азимов за убийства, сопряженные с особой жестокостью и циничностью (вампиризмом), приговорен к расстрелу.
Свой первый глоток Азимов сделал еще служа в армии. Как-то он жестоко подрался с одним из сослуживцев и во время драки прокусил тому руку. Сглотнул кровь, и тут — это уже, конечно, дело медиков и специалистов-психиатров, которые, кстати говоря, признали его абсолютно здоровым и вменяемым — в общем, впился опять в руку и начал в буквальном смысле сосать кровь. Сослуживец был в шоке. С того самого момента Ахмат понял, что кровь — это для него. Она вкусная. Очень вкусная. Вскоре при невыясненных обстоятельствах он сбежал из армии.
Его ловили, приговаривали к различным срокам — за дезертирство, за побеги. Он все равно сбегал — последний раз в 1992 г. из бухарской тюрьмы. Потом, на суде он объяснит это так: «Я не мог жить без крови. Я понял, что самая вкусная — детская… Мне нужны были дети. А для этого мне нужна была свобода».
Он так это и называл — охотой. А себя — охотником. Нет, конечно, он понимал, что то, что он делает, — безумная, непостижимая дикость. «Но я не мог не охотиться… Что-то в голове екало, и я хотел пить именно ее… Я мог метаться по комнате, уезжать на велике (велосипеде) черт-те куда, но все равно хотелось пить, хоть убейся».
Первой его жертвой стал 4-летний Содыкджон — сын хозяев, в семью которых Азимов нанялся на приработки, чтобы затеряться после побега из тюрьмы. Уговорить мальчика поехать в один из дней покататься на велосипеде по Ташкенту ему не составило никакого труда. Впрочем, и во всех последующих случаях Азимов не изменял своей простой, как и сама детская доверчивость, тактике: он всем предлагал быстрый ветерок и скорое возвращение назад. Проколов не было ни разу. Дети на его велосипед становились в очередь. Он выбирал. Обычно — кого покрасивее.
Содыкджона он таскал за собой почти месяц. Сначала в Бухару, к родному дяде, за шприцами и психотропными таблетками. Затем — в Андижан. После — в Арсланбоб (это уже в Киргизии). Мальчика представлял всем как своего племянника. Так было и со второй жертвой, и с третьей, и с восьмой.
У Содыкджона, по признанию самого же Азимова, он пил кровь каждый день и каждый день насиловал, избивал, особенно любил — камнями. Однако, чтобы тот совсем уж не обессилел и, что самое главное, — не обескровел, поил его сладким чаем по три раза в день. Вскоре мальчик ему надоел. Все время нюнил, домой просился. Подумав, Азимов решил сбросить его в водопад. Что вскоре и сделал. Правда, он немного посентиментальничал. Увидев, что обрыв слишком высокий, Азимов спустился на несколько метров пониже, чтобы удар о воду был не такой сильный. Ребенок как-никак…
После Содыкджона настал черед 6-летнего Азизбека. Тому повезло. Его кровь почему-то не понравилась Азимову — «терпкая уж очень». И он вскоре оставил его в доме у очередных, приютивших его на ночлег, хозяев. Правда, взамен взял с собой 7-летнего сына хозяев.
Самое удивительное, что его никто не искал. Родители — да, те в буквальном смысле сбились с ног. Колесили по Узбекистану из города в город, из поселка в поселок. Милиция же, как и водится, сохраняла спокойствие. Уже были известны его имя и фамилия, была его фотография (с которой, к слову, смотрело очень доброе, даже красивое лицо 22-летнего парня).
Поймали Азимова совершенно случайно. Под Новый год приехал он с очередным своим «племянником» в поселок Бутакара, что под Андижаном, к дружку своему, с кем еще в тюрьме побратался. Посидели, выпили хорошенько. Ахмат заснул. А дружок возьми да и разговорись с племяшкой. Тот расплакался и все рассказал: и про шприцы, и про изнасилования, и даже про то, как Ахмат несколько дней назад заставил его, Джавлона, зарезать другого мальчика — Тулкина: иначе обещал прикончить обоих. Дружок, в мгновение ока протрезвев, побежал к местному участковому. Тот его послал, причем по вполне конкретному адресу, гораздо дальше границ Узбекистана. Через час Билолдин — так звали друга — пришел снова. На этот раз его попросили отправиться еще дальше.
Всю ночь Билолдин метался между домом и отделением милиции, боясь, как бы Ахмат не проснулся.
Страница 1 из 2
