Пакистанский маньяк Джавед Икбал прославился не только жестокостью преступлений и огромным числом жертв, но и признанием судьи, вынесшего приговор, в том, что имеющихся в уголовном кодексе мер наказания мало, чтобы отомстить преступнику за все его злодеяния.
Добавить в моё избранное
5 мин, 1 сек 11257
Когда я разделывая его тело, то представлял, что обрабатываю тушу свиньи. Кстати, заканчиваются запасы кислоты. Надо позвонить, чтобы привезли еще пару канистр. Видимо, стоит подумать о другом способе ликвидации останков — вчера приходил сосед и спрашивал, почему с моего участка распространяется какой-то странный запах. Может быть, стоит просто тайком сбрасывать куски в реку, не прибегая к их химической обработке? Впрочем, утилизация одного трупа мне обходится всего в 2 доллара 40 центов».
А дальше начались странности. Джавед Икбал, которого почти месяц разыскивала полиция, 30 декабря 1999 года вдруг появился в редакции «Дэйли Джанг» и заявил сотрудникам, что пришел сдаваться именно сюда, поскольку не доверяет полицейским, которые при задержании его обязательно убьют. На допросах, да и во время судебных заседаний Икбал тоже вел себя достаточно странно. То он заявлял, что мог бы убить и 500 детей, если бы захотел, в отмщение за тот позор, какой он пережил после первого ареста и обвинения в совершении сексуальных домогательств. То уверял, что к убийствам не причастен и всю эту историю придумал, чтобы привлечь внимание общества к побегам детей из бедных семей. А признание в убийствах у него выбили полицейские во время следствия.
Однако судья эти метаморфозы подсудимого не оценил и приговорил Икбала и его подручного Саида Ахмеда к высшей мере наказания — повешению. Поясним, что в Пакистане в отношении несовершеннолетних, совершивших тяжкие преступления, применяется смертная казнь. Причем после вынесения приговора судья добавил: «Если бы была моя воля, то Икбала следовало бы сначала задушить на глазах родителей, убитых им детей, после чего расчленить на сто кусочков и растворить в кислоте».
Однако привести приговор в исполнение не удалось. Из скупого сообщения МВД следует, что, не дожидаясь казни, Джавед Икбал покончил в камере жизнь самоубийством. Его примеру последовал содержащийся с ним Саид Ахмед. В качестве орудия самоубийства смертники то ли использовали яд, то ли повесились на простынях. А может быть, выродкам помогли уйти из жизни охранники?
А дальше начались странности. Джавед Икбал, которого почти месяц разыскивала полиция, 30 декабря 1999 года вдруг появился в редакции «Дэйли Джанг» и заявил сотрудникам, что пришел сдаваться именно сюда, поскольку не доверяет полицейским, которые при задержании его обязательно убьют. На допросах, да и во время судебных заседаний Икбал тоже вел себя достаточно странно. То он заявлял, что мог бы убить и 500 детей, если бы захотел, в отмщение за тот позор, какой он пережил после первого ареста и обвинения в совершении сексуальных домогательств. То уверял, что к убийствам не причастен и всю эту историю придумал, чтобы привлечь внимание общества к побегам детей из бедных семей. А признание в убийствах у него выбили полицейские во время следствия.
Однако судья эти метаморфозы подсудимого не оценил и приговорил Икбала и его подручного Саида Ахмеда к высшей мере наказания — повешению. Поясним, что в Пакистане в отношении несовершеннолетних, совершивших тяжкие преступления, применяется смертная казнь. Причем после вынесения приговора судья добавил: «Если бы была моя воля, то Икбала следовало бы сначала задушить на глазах родителей, убитых им детей, после чего расчленить на сто кусочков и растворить в кислоте».
Однако привести приговор в исполнение не удалось. Из скупого сообщения МВД следует, что, не дожидаясь казни, Джавед Икбал покончил в камере жизнь самоубийством. Его примеру последовал содержащийся с ним Саид Ахмед. В качестве орудия самоубийства смертники то ли использовали яд, то ли повесились на простынях. А может быть, выродкам помогли уйти из жизни охранники?
Страница 2 из 2
