Головкин Сергей Александрович родился в 1959 году в Москве. Детство Сережи было скучным и заурядным. Обычное, не самое счастливое детство, среднестатистические, обычные — не самые плохие, но и не самые любящие и заботливые родители.
Добавить в моё избранное
46 мин, 23 сек 11897
Мать — молчунья, необщительная, замкнутая постоянно пребывала в домашних заботах, предпочитая семейное время тратить на чтение или рукоделие. Отличалась тенденцией к доминированию, была высокомерна и обычно замечала лишь тех, кто был ей нужен.
Отец был более коммуникабельным и живым по характеру, но в отличие от образцово-показательной жены за ним водился грешок — он был неравнодушен к спиртному. Оба родителя совпадали только в своей тяге к назиданиям, подавлению других, подчинению их своей воле.
Совпадение стремлений мужа и жены к господству и доминированию в семье приводили к острым конфликтам между ними, что не способствовало созданию атмосферы домашнего уюта в семье и позже закончилось разводом.
В детстве Сережа Головкин часто болел, у него наблюдалось недержание мочи, рвоты. Родители относились к этому без должного такта и понимания. Отец пытался по— спартански воспитывать сына, обливал ледяной водой, вызывая визг и неприятие. Сын с тех пор невзлюбил «водные процедуры» и часто, уже во взрослой жизни, не удосуживался помыться, что порой шокировало окружающих.
Еще более важно отметить, что между родителями и сыном не было эмоционально тесных и теплых отношений, и первый опыт отчуждения он получил именно в родительской семье. В этой семье не было принято ласкать и целовать ребенка, рассказывать ему сказки, а если хотели привить какие-нибудь правила и навыки, то заставляли делать это грубо, прямолинейно, бесцеремонно, иногда с битьем и издевательствами.
Такое семейное воспитание, повышенная требовательность родителей, стремление вылепить из своего чада примерного ребенка и одновременно холодность и отстраненность привели к тому, что Сережа рос тихим, замкнутым, необщительным, предпочитая одиночество играм со сверстниками. Он не видел перед собой примеров нормального человеческого общения, так как все общение в семье подчас сводилось к предъявлению претензий к нему, подчеркиванию недостатков маленького Сережи, что порождало у него многочисленные комплексы.
Таким он и остался навсегда — отчужденным некоммуникабельным, стеснительным, уверенным в своей ущербности, не доверял никому, в том числе родителям, и не имел друзей. Все это к тому же усугублялось его повышенной ранимостью, тревожностью, боязнью сделать что-то не так. Если и общался со сверстниками, то принуждал себя к этому, поскольку боялся насмешек и не хотел выглядеть смешным, а вообще предпочитал оставаться в стороне и вести незаметное, серое существование. Такая жизнь ему вполне удавалась, и если он с кем-нибудь общался, то это были такие же, как он аутсайдеры: двоечники, притесняемые и гонимые мальчики и девочки. Впрочем, и с ними не входил в тесный контакт, и со временем стал еще более замкнутым и в тоже время еще более чувствительным и обидчивым.
Его ранимость и тревожное состояние еще больше усилились в подростковом возрасте, когда он сильно вытянулся, стал сутулиться, на лице появилась угревая сыпь, и он начал активно мастурбировать. Что еще более угнетало его, так как он считал, что товарищи прекрасно знают о его «тайне». Примерно в это же время он стал постоянно курить дешевые сигареты — начинал с окурков, поднятых на улице. И вскоре уже не мог жить без никотина.
Свойственная этому возрасту половая энергия не находила даже словесного выражения, поскольку он никогда не участвовал в разговорах сверстников на сексуальные темы. А что касается девочек, а потом девушек, то он просто боялся к ним подступиться.
«Девчонкам нравились ребята хорошо одетые и увлеченные музыкой. А он был сутуловат, прыщав и на него внимания никто не обращал…» — вспоминает одноклассник Головкина С. Слободин.
Головкин учился в московской средней школе №167 (на с. -з. Москвы). Школа была специальная и даже «мажорная». Соответственно и коллектив в классе подобрался весьма примечательный. Одноклассниками Сергея были Армен Григорян, Александр Севостьянов и Игорь Шульдингер, которые организовали группу под названием «Черные пятна» которая, претерпев ряд трансформаций, впоследствии стала называться«Крематорий».
Девочкам нравились парни с гитарами, а те в свою очередь не могли остаться к этому факту равнодушными, так что в итоге самые интересные события в школе так или иначе были связаны с именами музыкантов-одноклассников. Квартирные концерты, тусовки, веселые компании, постоянные винно-сексуальные приключения — таков был антураж жизни золотой молодежи, и, конечно, закомплексованный и забитый Сергей никак не мог вписаться в такую жизнь и никогда не участвовал в школьных тусовках.
Замкнутый, нелюдимый, погруженный в себя и свои проблемы Сергей Головкин постепенно терял связи с окружающими его людьми, которые ощущались им как непонятные чуждые, враждебные фигуры. Но несмотря на эмоциональную холодность у Головкина были лютые, заклятые враги — это были мальчишки, его преследователи и губители.
Отец был более коммуникабельным и живым по характеру, но в отличие от образцово-показательной жены за ним водился грешок — он был неравнодушен к спиртному. Оба родителя совпадали только в своей тяге к назиданиям, подавлению других, подчинению их своей воле.
Совпадение стремлений мужа и жены к господству и доминированию в семье приводили к острым конфликтам между ними, что не способствовало созданию атмосферы домашнего уюта в семье и позже закончилось разводом.
В детстве Сережа Головкин часто болел, у него наблюдалось недержание мочи, рвоты. Родители относились к этому без должного такта и понимания. Отец пытался по— спартански воспитывать сына, обливал ледяной водой, вызывая визг и неприятие. Сын с тех пор невзлюбил «водные процедуры» и часто, уже во взрослой жизни, не удосуживался помыться, что порой шокировало окружающих.
Еще более важно отметить, что между родителями и сыном не было эмоционально тесных и теплых отношений, и первый опыт отчуждения он получил именно в родительской семье. В этой семье не было принято ласкать и целовать ребенка, рассказывать ему сказки, а если хотели привить какие-нибудь правила и навыки, то заставляли делать это грубо, прямолинейно, бесцеремонно, иногда с битьем и издевательствами.
Такое семейное воспитание, повышенная требовательность родителей, стремление вылепить из своего чада примерного ребенка и одновременно холодность и отстраненность привели к тому, что Сережа рос тихим, замкнутым, необщительным, предпочитая одиночество играм со сверстниками. Он не видел перед собой примеров нормального человеческого общения, так как все общение в семье подчас сводилось к предъявлению претензий к нему, подчеркиванию недостатков маленького Сережи, что порождало у него многочисленные комплексы.
Таким он и остался навсегда — отчужденным некоммуникабельным, стеснительным, уверенным в своей ущербности, не доверял никому, в том числе родителям, и не имел друзей. Все это к тому же усугублялось его повышенной ранимостью, тревожностью, боязнью сделать что-то не так. Если и общался со сверстниками, то принуждал себя к этому, поскольку боялся насмешек и не хотел выглядеть смешным, а вообще предпочитал оставаться в стороне и вести незаметное, серое существование. Такая жизнь ему вполне удавалась, и если он с кем-нибудь общался, то это были такие же, как он аутсайдеры: двоечники, притесняемые и гонимые мальчики и девочки. Впрочем, и с ними не входил в тесный контакт, и со временем стал еще более замкнутым и в тоже время еще более чувствительным и обидчивым.
Его ранимость и тревожное состояние еще больше усилились в подростковом возрасте, когда он сильно вытянулся, стал сутулиться, на лице появилась угревая сыпь, и он начал активно мастурбировать. Что еще более угнетало его, так как он считал, что товарищи прекрасно знают о его «тайне». Примерно в это же время он стал постоянно курить дешевые сигареты — начинал с окурков, поднятых на улице. И вскоре уже не мог жить без никотина.
Свойственная этому возрасту половая энергия не находила даже словесного выражения, поскольку он никогда не участвовал в разговорах сверстников на сексуальные темы. А что касается девочек, а потом девушек, то он просто боялся к ним подступиться.
«Девчонкам нравились ребята хорошо одетые и увлеченные музыкой. А он был сутуловат, прыщав и на него внимания никто не обращал…» — вспоминает одноклассник Головкина С. Слободин.
Головкин учился в московской средней школе №167 (на с. -з. Москвы). Школа была специальная и даже «мажорная». Соответственно и коллектив в классе подобрался весьма примечательный. Одноклассниками Сергея были Армен Григорян, Александр Севостьянов и Игорь Шульдингер, которые организовали группу под названием «Черные пятна» которая, претерпев ряд трансформаций, впоследствии стала называться«Крематорий».
Девочкам нравились парни с гитарами, а те в свою очередь не могли остаться к этому факту равнодушными, так что в итоге самые интересные события в школе так или иначе были связаны с именами музыкантов-одноклассников. Квартирные концерты, тусовки, веселые компании, постоянные винно-сексуальные приключения — таков был антураж жизни золотой молодежи, и, конечно, закомплексованный и забитый Сергей никак не мог вписаться в такую жизнь и никогда не участвовал в школьных тусовках.
Замкнутый, нелюдимый, погруженный в себя и свои проблемы Сергей Головкин постепенно терял связи с окружающими его людьми, которые ощущались им как непонятные чуждые, враждебные фигуры. Но несмотря на эмоциональную холодность у Головкина были лютые, заклятые враги — это были мальчишки, его преследователи и губители.
Страница 1 из 14
