В разгар Второй мировой войны в Германии бьш схвачен серийный убийца — 45-летний Бруно Людке. За время следствия он сознался в десятках жестоких убийств, начиная с 1924 года. По приказу из Берлина Людке подвергли тайной принудительной эвтаназии, хотя вина его так и не была доказана. Сегодня можно сказать, что Бруно Людке крупно не повезло: он родился не в то время и не в том месте. В современной Германии он бы доживал свой век в цивильной лечебнице для преступников с психическими отклонениями, но в гитлеровской Германии с психами не церемонились, даже если они были всего лишь подозреваемыми.
Добавить в моё избранное
5 мин, 35 сек 16896
В то же время в деле имеются многочисленные показания свидетелей, которые заявляют, что Бруно не тот человек, которого они видели вблизи от того или иного места преступления. Криминалисты дали заключение, что на исследованной одежде Бруно нет пятен крови.
Комиссар полиции каждую неделю исправно отправлял рапорты о благоприятном ходе расследования в Главное управление имперской безопасности — лично обергруппенфюреру СС Небе. Тот рапортовал выше. И ни у кого из этой цепочки не возникало сомнений. Хотя невооруженным глазом было видно, что дело буквально шито белыми нитками. Бруно по каждому эпизоду сначала признается без деталей: «Я сегодня ночью над этим еще подумаю. Завтра скажу больше». На втором допросе он уже дает детали, и его все время поправляет комиссар Франц. На последующих допросах Бруно уже расписывает все до мелочей, проявляя буквально феноменальные способности, которых не может быть у человека с его диагнозом — например, вдруг вспоминает, какая мебель стояла в комнате, где он 15 лет назад убил женщину.
Неизвестно, чем бы это закончилось, если бы не конфиденциальный рапорт в Берлин начальника уголовной полиции Гамбурга Фаульхабера, который, проанализировав работу комиссии, не побоялся высказать сомнения. Фаульхабер даже побеседовал с Бруно, но не как начальник полиции, а как сокамерник. И Бруно ему рассказал, что он никогда не бывал в Гамбурге, куда его привезли на следственный эксперимент, а в убийствах, совершенных в этом городе, он признался из благодарности к членам комиссии за то, что его хорошо кормят, дают пиво и сигареты.
Более того, Бруно признался «сокамернику» что он вообще никогда никого не убивал. После этого рапорта делом Бруно начинает заниматься независимая комиссия, состоящая из высококвалифицированных криминалистов, врачей и сотрудников прокуратуры. Через несколько месяцев комиссар Франц лишается воинской брони и идет на фронт, где и погибает.
В марте 1944 года Бруно предстает перед новой комиссией. Он робок и запуган. Дает путаные показания, а то и вообще несет околесицу. В какой-то момент, поняв, что он разочаровал этих людей, Бруно впадает в ярость и кричит, что он хочет домой, зовет на помощь комиссара Франца. Людке едва успокоили двое дюжих санитаров, которые скрутипи его и уложили на кушетку, а врач вколол ему успокоительное.
8 апреля 1944 года под надуманным предлогом Бруно Людке сделали инъекцию цианистого калия. Он был больше не нужен великому рейху. Родственникам было отказано в выдаче тела для захоронения, отдали только одежду и свидетельство о смерти. Все материалы по делу были тут же строго засекречены. До сих пор до конца не понятно, есть ли на Бруно Людке хоть капля крови из 51 жертвы, приписываемой ему следствием.
Комиссар полиции каждую неделю исправно отправлял рапорты о благоприятном ходе расследования в Главное управление имперской безопасности — лично обергруппенфюреру СС Небе. Тот рапортовал выше. И ни у кого из этой цепочки не возникало сомнений. Хотя невооруженным глазом было видно, что дело буквально шито белыми нитками. Бруно по каждому эпизоду сначала признается без деталей: «Я сегодня ночью над этим еще подумаю. Завтра скажу больше». На втором допросе он уже дает детали, и его все время поправляет комиссар Франц. На последующих допросах Бруно уже расписывает все до мелочей, проявляя буквально феноменальные способности, которых не может быть у человека с его диагнозом — например, вдруг вспоминает, какая мебель стояла в комнате, где он 15 лет назад убил женщину.
Неизвестно, чем бы это закончилось, если бы не конфиденциальный рапорт в Берлин начальника уголовной полиции Гамбурга Фаульхабера, который, проанализировав работу комиссии, не побоялся высказать сомнения. Фаульхабер даже побеседовал с Бруно, но не как начальник полиции, а как сокамерник. И Бруно ему рассказал, что он никогда не бывал в Гамбурге, куда его привезли на следственный эксперимент, а в убийствах, совершенных в этом городе, он признался из благодарности к членам комиссии за то, что его хорошо кормят, дают пиво и сигареты.
Более того, Бруно признался «сокамернику» что он вообще никогда никого не убивал. После этого рапорта делом Бруно начинает заниматься независимая комиссия, состоящая из высококвалифицированных криминалистов, врачей и сотрудников прокуратуры. Через несколько месяцев комиссар Франц лишается воинской брони и идет на фронт, где и погибает.
В марте 1944 года Бруно предстает перед новой комиссией. Он робок и запуган. Дает путаные показания, а то и вообще несет околесицу. В какой-то момент, поняв, что он разочаровал этих людей, Бруно впадает в ярость и кричит, что он хочет домой, зовет на помощь комиссара Франца. Людке едва успокоили двое дюжих санитаров, которые скрутипи его и уложили на кушетку, а врач вколол ему успокоительное.
8 апреля 1944 года под надуманным предлогом Бруно Людке сделали инъекцию цианистого калия. Он был больше не нужен великому рейху. Родственникам было отказано в выдаче тела для захоронения, отдали только одежду и свидетельство о смерти. Все материалы по делу были тут же строго засекречены. До сих пор до конца не понятно, есть ли на Бруно Людке хоть капля крови из 51 жертвы, приписываемой ему следствием.
Страница 2 из 2
