Жан Мари имела блестящее образование, получила свою первую бизнес лицензию в 19 лет. Она, со всегда тщательно уложенной прической, одетая со вкусом, выглядела, словно сошедшая с обложки делового журнала, олицетворяя собой воплощение американской мечты.
Добавить в моё избранное
21 мин, 11 сек 10207
Жанмари было 49 лет. Ее мужу Фрэнку 51 год. Они были не только женаты, но и партнерами по бизнесу в течение последних 11-ти лет. Им принадлежало довольно успешное агентство недвижимости «Гейс Групп».
Семья владела огромным домом площадью 3120 кв. футов в зеленом районе Северного Далласа, известном под названием «Мидоуз» весьма респектабельном месте. Достаточно, к примеру, сказать, что один из домов в этом районе принадлежит Джорджу Бушу.
У пары не было собственных детей, но они усыновили мальчика и девочку, относясь к ним, как к родным. По заверениям родственников и друзей, Жан Мари и Фрэнк были отличными родителями.
Жан Мари происходила из известной и обеспеченной семьи. Ее отец, Марк Стенсон Толле, который умер чуть больше года до описываемых событий, был окружным судьей. Именно он председательствовал на наиболее громких процессах Далласа и был известен свой жесткой позицией.
Одним из таких дел было дело Дарли Рутиер. 6 июня 1996 года полиция была вызвана в дом Рутиеров, где обнаружила тела двух из трех ее сыновей со смертельными ножевыми ранениями, а ее саму с порезами разной степени тяжести. Дарли Рутиер заявила, что в их дом проник злоумышленник и напал на них. Полиция посчитала, что увиденное в доме — инсценировка нападения, и настоящей убийцей является сама Дарли. Однако говорить об однозначности обвинения не приходится. Дарли Рутиер смогли привлечь к суду за убийство только одного из сыновей — Деймона. Экспертиза не смогла идентифицировать некоторые отпечатки в доме, также как не смогла определенно установить, что оба ребенка были зарезаны одним и тем же оружием, найденном в доме, на котором были отпечатки Дарли. О том, что она подняла нож после нападения, она сама заявила во время звонка в 911. Были и свидетели, которые видели около дома человека, походившего на нападавшего, описанного Дарли. Также говорилось о машине, которая в течение недели стояла недалеко от дома, в том числе и в ночь убийства. Некоторые улики, говорившие в пользу Дарли, просто не были представлены суду. Например, жюри были показаны фотографии ран Дарли, среди которых отсутствовали те, которые можно было назвать серьезными. Медицинский счет за срочную операцию Дарли превысил 12000 долларов. Один из членов жюри позже заявил, что не вынес бы обвинительного приговора, если бы увидел фотографии повреждений. Более того, главный свидетель обвинения оказался психически ненормальным, что также было скрыто от присяжных. Не был принят во внимание факт, что аналогичные нападения уже происходили в этот же период времени в этом районе, однако полиция никак не связала эти дела. Несмотря на множественные нестыковки, ошибки в протоколах, присяжные на суде, на котором председательствовал отец Жан Мари — Марк Толле, признали Дарли Рутиер виновной. На момент описываемых событий она находилась в тюрьме в ожидании казни посредством смертельной инъекции. По сей день в США многие не верят в виновность Дарли Рутиер и считают приговор слишком жестоким. На сайте правительства даже ведется сбор подписей с требованием пересмотреть дело.
Тучи начали сгущаться над Жан Мари в субботу 6 декабря. Она вызвала полицию, заявив, что на нее напал грабитель. В полицейском отчете сказано, что вооруженный человек в черной лыжной маске и сером свитере подошел к Жан Мари, когда она садилась в свой внедорожник, собираясь ехать из офиса домой. Размахивая пистолетом, мужчина потребовал отдать ему сумку. Вместе с сумкой он забрал ее обручальное кольцо с бриллиантом и ноутбук. Никаких свидетелей ограбления не было найдено.
Джош Хиксон, даллаский журналист криминальной хроники, на следующий день взял у Жан Мари интервью по телефону об инциденте. Ее голос не звучал расстроено или напугано, она считала это обычным ограблением, и более была обеспокоена тем, что ее имя попадет в газеты, чем тем, что случилось с ней.
Через неделю, 13 декабря, нападения на Жан Мари продолжились. В 11.25 она позвонила в 911, и полиция прибыла к дому Гейсов по адресу 7217 по Блэйервью Драйв. Офицеры нашли Жан Мари на пороге дома, а ее мужа в спальне. Он лежал на краю кровати, на голове справа была рана от удара тупым предметом. Фрэнк выглядел явно дезориентированным. Лицо, спина и бедра Жан Мари были в ссадинах и синяках. Дети в ту ночь не ночевали дома, оставшись у друзей семьи.
Во дворе дома обнаружили пару черных перчаток, молоток с деревянной ручкой был найден в гостиной, в кухне на полу лежал окровавленный подсвечник с остатками волос, а в спальне кухонный нож со следами крови. В доме была также обнаружена окровавленная одежда.
Согласно рапорту полиции, по словам Жан Мари, она проснулась около 4.30 и не обнаружила мужа рядом. Это не было необычным, так как Фрэнк иногда к 5-ти утра ходил заниматься в круглосуточный спортзал, находившийся в этом районе. Заснув снова, она проснулась в 8.30 и пошла вниз. Там она увидела Фрэнка, входящего в дом через дверь из гаража. Он был одет в рубашку, но был голый от пояса и ниже.
Семья владела огромным домом площадью 3120 кв. футов в зеленом районе Северного Далласа, известном под названием «Мидоуз» весьма респектабельном месте. Достаточно, к примеру, сказать, что один из домов в этом районе принадлежит Джорджу Бушу.
У пары не было собственных детей, но они усыновили мальчика и девочку, относясь к ним, как к родным. По заверениям родственников и друзей, Жан Мари и Фрэнк были отличными родителями.
Жан Мари происходила из известной и обеспеченной семьи. Ее отец, Марк Стенсон Толле, который умер чуть больше года до описываемых событий, был окружным судьей. Именно он председательствовал на наиболее громких процессах Далласа и был известен свой жесткой позицией.
Одним из таких дел было дело Дарли Рутиер. 6 июня 1996 года полиция была вызвана в дом Рутиеров, где обнаружила тела двух из трех ее сыновей со смертельными ножевыми ранениями, а ее саму с порезами разной степени тяжести. Дарли Рутиер заявила, что в их дом проник злоумышленник и напал на них. Полиция посчитала, что увиденное в доме — инсценировка нападения, и настоящей убийцей является сама Дарли. Однако говорить об однозначности обвинения не приходится. Дарли Рутиер смогли привлечь к суду за убийство только одного из сыновей — Деймона. Экспертиза не смогла идентифицировать некоторые отпечатки в доме, также как не смогла определенно установить, что оба ребенка были зарезаны одним и тем же оружием, найденном в доме, на котором были отпечатки Дарли. О том, что она подняла нож после нападения, она сама заявила во время звонка в 911. Были и свидетели, которые видели около дома человека, походившего на нападавшего, описанного Дарли. Также говорилось о машине, которая в течение недели стояла недалеко от дома, в том числе и в ночь убийства. Некоторые улики, говорившие в пользу Дарли, просто не были представлены суду. Например, жюри были показаны фотографии ран Дарли, среди которых отсутствовали те, которые можно было назвать серьезными. Медицинский счет за срочную операцию Дарли превысил 12000 долларов. Один из членов жюри позже заявил, что не вынес бы обвинительного приговора, если бы увидел фотографии повреждений. Более того, главный свидетель обвинения оказался психически ненормальным, что также было скрыто от присяжных. Не был принят во внимание факт, что аналогичные нападения уже происходили в этот же период времени в этом районе, однако полиция никак не связала эти дела. Несмотря на множественные нестыковки, ошибки в протоколах, присяжные на суде, на котором председательствовал отец Жан Мари — Марк Толле, признали Дарли Рутиер виновной. На момент описываемых событий она находилась в тюрьме в ожидании казни посредством смертельной инъекции. По сей день в США многие не верят в виновность Дарли Рутиер и считают приговор слишком жестоким. На сайте правительства даже ведется сбор подписей с требованием пересмотреть дело.
Тучи начали сгущаться над Жан Мари в субботу 6 декабря. Она вызвала полицию, заявив, что на нее напал грабитель. В полицейском отчете сказано, что вооруженный человек в черной лыжной маске и сером свитере подошел к Жан Мари, когда она садилась в свой внедорожник, собираясь ехать из офиса домой. Размахивая пистолетом, мужчина потребовал отдать ему сумку. Вместе с сумкой он забрал ее обручальное кольцо с бриллиантом и ноутбук. Никаких свидетелей ограбления не было найдено.
Джош Хиксон, даллаский журналист криминальной хроники, на следующий день взял у Жан Мари интервью по телефону об инциденте. Ее голос не звучал расстроено или напугано, она считала это обычным ограблением, и более была обеспокоена тем, что ее имя попадет в газеты, чем тем, что случилось с ней.
Через неделю, 13 декабря, нападения на Жан Мари продолжились. В 11.25 она позвонила в 911, и полиция прибыла к дому Гейсов по адресу 7217 по Блэйервью Драйв. Офицеры нашли Жан Мари на пороге дома, а ее мужа в спальне. Он лежал на краю кровати, на голове справа была рана от удара тупым предметом. Фрэнк выглядел явно дезориентированным. Лицо, спина и бедра Жан Мари были в ссадинах и синяках. Дети в ту ночь не ночевали дома, оставшись у друзей семьи.
Во дворе дома обнаружили пару черных перчаток, молоток с деревянной ручкой был найден в гостиной, в кухне на полу лежал окровавленный подсвечник с остатками волос, а в спальне кухонный нож со следами крови. В доме была также обнаружена окровавленная одежда.
Согласно рапорту полиции, по словам Жан Мари, она проснулась около 4.30 и не обнаружила мужа рядом. Это не было необычным, так как Фрэнк иногда к 5-ти утра ходил заниматься в круглосуточный спортзал, находившийся в этом районе. Заснув снова, она проснулась в 8.30 и пошла вниз. Там она увидела Фрэнка, входящего в дом через дверь из гаража. Он был одет в рубашку, но был голый от пояса и ниже.
Страница 1 из 6
