Местное название этой долины весьма прозаично — Долина Смерти. Название сие было, видимо, придумано после лыжной аварии в начале 1900-х годов. Поговаривают, что в этой долине погибла группа лыжников, заплутавшая в плотном, молочном тумане, который здесь действительно густыми клубами опутывает горы и ложбины. Впрочем, каждая долина смерти на планете Земля имеет подобную, холодящую инстинкты, историю.
Добавить в моё избранное
30 мин, 17 сек 3584
«С 1951 по 1971 год Соединенные Штаты и Канада бесплатно передали Норвегии вооружения и различного военного снаряжения на сумму в 7,6 миллиардов крон. Примерно четверть военных расходов Норвегии финансировалась за счет трансфертов от других стран-участниц союза. Норвегия оплатила лишь 30% расходов на сооружение аэродромов, площадок для ракетных установок и складов боеприпасов.»
Норвегия является активным участником блока — на ее территории размещены радионавигационные станции и другие объекты, обслуживающие американские атомные подводные лодки, патрулирующие в Северной Атлантике, самолеты ДРЛО и управления Е-ЗА командования АВАКС НАТО; на территории Норвегии регулярно проводятся маневры объединенных вооруженных сил блока. Ее инфраструктура подготовлена к приему сил союзников в кризисных ситуациях. В мирное время силы НАТО могут использовать восемь авиационных баз, а также склады для тяжелого вооружения«.»
Сбор разведданных по Норвегии и Арктике считался настолько приоритетной задачей, что проходил под личным контролем председателя КГБ.
По оценкам сбежавших из СССР разведчиков (понятно, что истинной цифры никто не знает) на территории Норвегии единовременно работали от 20 до 30 агентов КГБ и СВР.
Кто — то работал за деньги, кто — то по идейным соображениям (не всем норвежцам было приятно быть мишенью ракет Варшавского договора), а Гунвор Галтунг Хаавик работала из любви.
Гунвор Галтунг Хаавик родилась 7 октября 1912 года в семье врачей. В 1930 году заинтересовалась русским языком и культурой. Язык ей помогал изучать пожилой художник, эмигрант из России. Начала изучать медицину в Королевском университете, но, проучившись два года, учёбу бросила и работала медсестрой в разных больницах.
Поскольку она хорошо знала русский язык, то после начала Второй Мировой Войны ее направили в город Буде, в окрестностях которого находился концлагерь для советских военнопленных. Там в 1943 году она познакомилась с молодым инженером из Ленинграда Владимиром Козловым, влюбилась и помогла ему и двум его товарищам достать фальшивые документы и бежать из лагерного госпиталя в нейтральную Швецию.
Но Хаавик не забыла своего возлюбленного и после войны устраивается работать переводчиком в МИД Норвегии, а в 1947 году в надежде разыскать Козлова в СССР, добилась перевода в посольство Норвегии в Москве, куда ее направили в качестве секретаря посла Эрика Браадланда. В посольстве Хаавик знакомится с шофером Николаем Павлюком и обращается к нему с просьбой найти Владимира Козлова. А Павлюк был агентом контрразведки МГБ, внедренным в состав обслуживающего персонала посольства. Он сообщает своим кураторам о странной просьбе новой сотрудницы и в МГБ решают провести операцию по ее вербовке, играя на чувствах уже немолодой одинокой женщины.
Женатый к тому времени Козлов был вызван в Москву, где под контролем МГБ начал встречаться с Хаавик. Также неоднократно Хаавик ездит к своему возлюбленному в Ленинград. К 1950 году ему удалось убедить ее, что, передавая советской разведке секретные документы из посольства, она внесет свой вклад в дело мира, за который борется Советский Союз, ценой огромных потерь освободивший Европу от фашизма.
Вика (таков был первоначальный оперативный псевдоним Хаавик) передала через Козлова много секретных документов, к которым имела доступ. Позже псевдоним сменили –слишком перекликался с фамилией (ХааВИК и Вика).
В 1956 году Хаавик вернулась в Норвегию и продолжила работу в МИДе в отделе по торговым и политическим вопросам. Вскоре с ней установили контакт сотрудники резидентуры ПГУ КГБ в Осло, которые регулярно передавали ей письма от Козлова и небольшие суммы денег. Кроме того, Хаавик экипировали специальной сумкой с потайными карманами, в которых было удобно выносить секретные документы из здания МИДа.
Хаавик и Владимир Козлов. «Я знаю, что совершила измену, но я не могла предать тебя»-так она говорила емуЗа все время сотрудничества с КГБ Хаавик ни разу не попала под подозрение норвежских спецслужб. Однако в 1964 году ее работа в качестве агента советской разведки могла закончиться крахом. Когда директор ЦРУ Энглтон, считавший утверждения перебежчика из СССР Голицына абсолютной истиной, начал активный поиск советских «кротов» в ЦРУ одним из подозреваемых стал оперативник советского отдела Ричард Кович. Анализируя его контакты, Энглтон сотоварищи установили, что в 50-х годах Кович завербовал для работы на ЦРУ некую Ингеборг Лигрен, работавшую в норвежской военной разведке. Вспомнив слова перебежчика Голицына о наличии в норвежских спецслужбах«крота» завербованного в 50 — е годы в Москве, Энглтон посчитал, что им является именно Лигрен. Его логика была проста: если Кович — крот«то почему бы ему не попытаться внедрить другого» крота«в военную разведку Норвегии.
Норвегия является активным участником блока — на ее территории размещены радионавигационные станции и другие объекты, обслуживающие американские атомные подводные лодки, патрулирующие в Северной Атлантике, самолеты ДРЛО и управления Е-ЗА командования АВАКС НАТО; на территории Норвегии регулярно проводятся маневры объединенных вооруженных сил блока. Ее инфраструктура подготовлена к приему сил союзников в кризисных ситуациях. В мирное время силы НАТО могут использовать восемь авиационных баз, а также склады для тяжелого вооружения«.»
Сбор разведданных по Норвегии и Арктике считался настолько приоритетной задачей, что проходил под личным контролем председателя КГБ.
По оценкам сбежавших из СССР разведчиков (понятно, что истинной цифры никто не знает) на территории Норвегии единовременно работали от 20 до 30 агентов КГБ и СВР.
Кто — то работал за деньги, кто — то по идейным соображениям (не всем норвежцам было приятно быть мишенью ракет Варшавского договора), а Гунвор Галтунг Хаавик работала из любви.
Гунвор Галтунг Хаавик родилась 7 октября 1912 года в семье врачей. В 1930 году заинтересовалась русским языком и культурой. Язык ей помогал изучать пожилой художник, эмигрант из России. Начала изучать медицину в Королевском университете, но, проучившись два года, учёбу бросила и работала медсестрой в разных больницах.
Поскольку она хорошо знала русский язык, то после начала Второй Мировой Войны ее направили в город Буде, в окрестностях которого находился концлагерь для советских военнопленных. Там в 1943 году она познакомилась с молодым инженером из Ленинграда Владимиром Козловым, влюбилась и помогла ему и двум его товарищам достать фальшивые документы и бежать из лагерного госпиталя в нейтральную Швецию.
Но Хаавик не забыла своего возлюбленного и после войны устраивается работать переводчиком в МИД Норвегии, а в 1947 году в надежде разыскать Козлова в СССР, добилась перевода в посольство Норвегии в Москве, куда ее направили в качестве секретаря посла Эрика Браадланда. В посольстве Хаавик знакомится с шофером Николаем Павлюком и обращается к нему с просьбой найти Владимира Козлова. А Павлюк был агентом контрразведки МГБ, внедренным в состав обслуживающего персонала посольства. Он сообщает своим кураторам о странной просьбе новой сотрудницы и в МГБ решают провести операцию по ее вербовке, играя на чувствах уже немолодой одинокой женщины.
Женатый к тому времени Козлов был вызван в Москву, где под контролем МГБ начал встречаться с Хаавик. Также неоднократно Хаавик ездит к своему возлюбленному в Ленинград. К 1950 году ему удалось убедить ее, что, передавая советской разведке секретные документы из посольства, она внесет свой вклад в дело мира, за который борется Советский Союз, ценой огромных потерь освободивший Европу от фашизма.
Вика (таков был первоначальный оперативный псевдоним Хаавик) передала через Козлова много секретных документов, к которым имела доступ. Позже псевдоним сменили –слишком перекликался с фамилией (ХааВИК и Вика).
В 1956 году Хаавик вернулась в Норвегию и продолжила работу в МИДе в отделе по торговым и политическим вопросам. Вскоре с ней установили контакт сотрудники резидентуры ПГУ КГБ в Осло, которые регулярно передавали ей письма от Козлова и небольшие суммы денег. Кроме того, Хаавик экипировали специальной сумкой с потайными карманами, в которых было удобно выносить секретные документы из здания МИДа.
Хаавик и Владимир Козлов. «Я знаю, что совершила измену, но я не могла предать тебя»-так она говорила емуЗа все время сотрудничества с КГБ Хаавик ни разу не попала под подозрение норвежских спецслужб. Однако в 1964 году ее работа в качестве агента советской разведки могла закончиться крахом. Когда директор ЦРУ Энглтон, считавший утверждения перебежчика из СССР Голицына абсолютной истиной, начал активный поиск советских «кротов» в ЦРУ одним из подозреваемых стал оперативник советского отдела Ричард Кович. Анализируя его контакты, Энглтон сотоварищи установили, что в 50-х годах Кович завербовал для работы на ЦРУ некую Ингеборг Лигрен, работавшую в норвежской военной разведке. Вспомнив слова перебежчика Голицына о наличии в норвежских спецслужбах«крота» завербованного в 50 — е годы в Москве, Энглтон посчитал, что им является именно Лигрен. Его логика была проста: если Кович — крот«то почему бы ему не попытаться внедрить другого» крота«в военную разведку Норвегии.
Страница 6 из 9
