Местное название этой долины весьма прозаично — Долина Смерти. Название сие было, видимо, придумано после лыжной аварии в начале 1900-х годов. Поговаривают, что в этой долине погибла группа лыжников, заплутавшая в плотном, молочном тумане, который здесь действительно густыми клубами опутывает горы и ложбины. Впрочем, каждая долина смерти на планете Земля имеет подобную, холодящую инстинкты, историю.
Добавить в моё избранное
30 мин, 17 сек 3586
А через три дня Лигрен было предъявлено обвинение в шпионаже в пользу иностранной державы. Взбешенный полковник Иванг, которого поставили в известность об аресте Лигрен только 18 сентября, потребовал немедленно предоставить ему все материалы и протоколы допросов Лигрен. Он был просто шокирован полным отсутствием каких-либо доказательств ее вины — из письменных показаний арестованной следовало лишь одно — она полностью отрицала связь с КГБ и совершенно не понимала, в чем ее обвиняют.
Однако Брюн, чувствуя поддержку Энглтона, продолжал упорствовать и 10 декабря 1965 года официально вынес обвинительное заключение по делу о шпионаже Лигрен в пользу СССР. При этом главным доказательством было ее признание о том, что в Москве она имела близкие отношения с Филипповым. Но государственный прокурор, изучив представленные Брюном материалы, счел их недостаточными и 14 декабря прекратил дело в отношении Лигрен.
В тот же день Лигрен вышла на свободу. У ворот тюрьмы измученную женщину встретили сослуживцы, которые отвезли ее на квартиру лучшей подруги. Лигрен была морально сломлена, о чем красноречиво свидетельствовал лидер профсоюзной ячейки Тор Берг, навестивший ее через месяц после освобождения. «Она почти все время молчала, находясь как бы в состоянии шока, — рассказывал он. — Похоже, Ингеборг Лигрен больше не существовало».
В январе 1966 года в Норвегии была создана специальная парламентская комиссия во главе с судьей Йенсом Меллби для расследования дела Лигрен. По результатам ее работы Иванг и Брюн были сняты со своих постов, а Лигрен получила компенсацию в 30 тысяч крон (около 4500 долларов) за ущерб, нанесенный ей неправомерным арестом. Однако грязь недоверия прочно пристала к Лигрен, о чем свидетельствует мизерный размер компенсации. Поэтому, проработав некоторое время простым переводчиком в центре радиоперехвата под Осло, она ушла в отставку.
В ЦРУ дело Лигрен было пересмотрено только в 1976 году, после увольнения Энглтона. Новый руководитель внешней контрразведки Джордж Каларис, изучив имеющиеся на Лигрен материалы, пришел к выводу о ее полной невиновности. В результате ЦРУ принесло официальное извинение правительству Норвегии за ошибки, допущенные в деле Лигрен, и предложило выплатить ей 250 тысяч долларов компенсации. Однако Лигрен категорически отказалась принимать деньги, заявив, что не желает иметь с ЦРУ никаких дел. Последние годы жизни она провела в полном одиночестве в госпитале Аасехеймен, расположенном в пригороде Санднес ее родного городка Ставангер. А 22 января 1991 года родственники Лигрен поместили в газетах сообщение, в котором говорилось о ее смерти.
Трудно сказать, какие чувства испытывала Хаавик во время ареста Лигрен, но сотрудничества с советской разведкой она не прекратила. Однако в 1964 году после бегства на Запад другого предателя, сотрудника контрразведки Юрия Носенко, контакты с ней были на год заморожены. С середины 1960-х годов она работала секретарем министра иностранных дел и продолжала передавать своим операторам интересующие Москву документы о внешней политике Норвегии. О важности Хаавик как агента говорит тот факт, что с 1966 по 1971 годы с ней работал лично резидент ПГУ КГБ в Осло Леонид Лепешкин, а сама она была награждена орденом Дружбы народов.
Норвежцы публикуют это фото как Хаавик с Советским орденом дружбы народов. Но это это не так, орден дружбы народов выглядит совсем иначе.
Она его никогда не носила и хранился он у Владимира Козлова.
— Летом 1971 года, когда Лепешкин находился в отпуске, мне довелось провести одну встречу с ней в месте, расположенном далеко от Осло. Как обычно, я тщательно проверился на маршруте следования. Учитывая важность встречи, я послал всех своих сотрудников «на задания» в город, чтобы максимально оттянуть силы местной контрразведки. Мы беседовали с Хаавик минут двадцать, прогуливаясь по лесу. В завершение встречи она передала мне секретные материалы. У меня о ней сложилось впечатление как об очень совестливом источнике, руководствовавшемся идеологическими мотивами.
Провал Хаавик произошел в 1977 году. 27 января она была арестована в одном из тихих переулков Осло в тот момент, когда передавала секретные документы своему оператору Александру Принципалову. Во время задержания Принципалов оказал сотрудникам полиции сопротивление, но это не помешало им изъять у него конверт с двумя тысячами крон, предназначавшимися Хаавик. Впрочем, после предъявления дипломатического паспорта он был отпущен. Хаавик была помещена в тюрьму и во время первых допросов утверждала, что встречалась с советскими дипломатами только для передачи писем Козлову. Но вскоре под тяжестью улик призналась, что сотрудничала с КГБ почти 30 лет. После ареста Хаавик Норвегия выслала пять советских официальных представителей, в том числе Принципалова и шофера посольства Громова, которых обвинили в получении секретных материалов. А резиденту ПГУ КГБ в Осло Геннадию Титову, находившемуся в момент ареста Хаавик в отпуске, был запрещен въезд в Норвегию.
Однако Брюн, чувствуя поддержку Энглтона, продолжал упорствовать и 10 декабря 1965 года официально вынес обвинительное заключение по делу о шпионаже Лигрен в пользу СССР. При этом главным доказательством было ее признание о том, что в Москве она имела близкие отношения с Филипповым. Но государственный прокурор, изучив представленные Брюном материалы, счел их недостаточными и 14 декабря прекратил дело в отношении Лигрен.
В тот же день Лигрен вышла на свободу. У ворот тюрьмы измученную женщину встретили сослуживцы, которые отвезли ее на квартиру лучшей подруги. Лигрен была морально сломлена, о чем красноречиво свидетельствовал лидер профсоюзной ячейки Тор Берг, навестивший ее через месяц после освобождения. «Она почти все время молчала, находясь как бы в состоянии шока, — рассказывал он. — Похоже, Ингеборг Лигрен больше не существовало».
В январе 1966 года в Норвегии была создана специальная парламентская комиссия во главе с судьей Йенсом Меллби для расследования дела Лигрен. По результатам ее работы Иванг и Брюн были сняты со своих постов, а Лигрен получила компенсацию в 30 тысяч крон (около 4500 долларов) за ущерб, нанесенный ей неправомерным арестом. Однако грязь недоверия прочно пристала к Лигрен, о чем свидетельствует мизерный размер компенсации. Поэтому, проработав некоторое время простым переводчиком в центре радиоперехвата под Осло, она ушла в отставку.
В ЦРУ дело Лигрен было пересмотрено только в 1976 году, после увольнения Энглтона. Новый руководитель внешней контрразведки Джордж Каларис, изучив имеющиеся на Лигрен материалы, пришел к выводу о ее полной невиновности. В результате ЦРУ принесло официальное извинение правительству Норвегии за ошибки, допущенные в деле Лигрен, и предложило выплатить ей 250 тысяч долларов компенсации. Однако Лигрен категорически отказалась принимать деньги, заявив, что не желает иметь с ЦРУ никаких дел. Последние годы жизни она провела в полном одиночестве в госпитале Аасехеймен, расположенном в пригороде Санднес ее родного городка Ставангер. А 22 января 1991 года родственники Лигрен поместили в газетах сообщение, в котором говорилось о ее смерти.
Трудно сказать, какие чувства испытывала Хаавик во время ареста Лигрен, но сотрудничества с советской разведкой она не прекратила. Однако в 1964 году после бегства на Запад другого предателя, сотрудника контрразведки Юрия Носенко, контакты с ней были на год заморожены. С середины 1960-х годов она работала секретарем министра иностранных дел и продолжала передавать своим операторам интересующие Москву документы о внешней политике Норвегии. О важности Хаавик как агента говорит тот факт, что с 1966 по 1971 годы с ней работал лично резидент ПГУ КГБ в Осло Леонид Лепешкин, а сама она была награждена орденом Дружбы народов.
Норвежцы публикуют это фото как Хаавик с Советским орденом дружбы народов. Но это это не так, орден дружбы народов выглядит совсем иначе.
Она его никогда не носила и хранился он у Владимира Козлова.
— Летом 1971 года, когда Лепешкин находился в отпуске, мне довелось провести одну встречу с ней в месте, расположенном далеко от Осло. Как обычно, я тщательно проверился на маршруте следования. Учитывая важность встречи, я послал всех своих сотрудников «на задания» в город, чтобы максимально оттянуть силы местной контрразведки. Мы беседовали с Хаавик минут двадцать, прогуливаясь по лесу. В завершение встречи она передала мне секретные материалы. У меня о ней сложилось впечатление как об очень совестливом источнике, руководствовавшемся идеологическими мотивами.
Провал Хаавик произошел в 1977 году. 27 января она была арестована в одном из тихих переулков Осло в тот момент, когда передавала секретные документы своему оператору Александру Принципалову. Во время задержания Принципалов оказал сотрудникам полиции сопротивление, но это не помешало им изъять у него конверт с двумя тысячами крон, предназначавшимися Хаавик. Впрочем, после предъявления дипломатического паспорта он был отпущен. Хаавик была помещена в тюрьму и во время первых допросов утверждала, что встречалась с советскими дипломатами только для передачи писем Козлову. Но вскоре под тяжестью улик призналась, что сотрудничала с КГБ почти 30 лет. После ареста Хаавик Норвегия выслала пять советских официальных представителей, в том числе Принципалова и шофера посольства Громова, которых обвинили в получении секретных материалов. А резиденту ПГУ КГБ в Осло Геннадию Титову, находившемуся в момент ареста Хаавик в отпуске, был запрещен въезд в Норвегию.
Страница 8 из 9
