Сейчас его полотна выставляются в самых престижных выставочных залах, и оцениваются экспертами в сотни тысяч долларов. Имя этого художника, Томас Джон Томсон, знакомо любому ценителю живописи, а канадцы именуют его «своим Ван Гогом».
Добавить в моё избранное
55 мин, 59 сек 13328
Стоит понимать, что в семье Фрейзер основной движущей силой был не Шеннон, а Энни. Именно эта женщина являлась вдохновителем, создателем и заправилой всего отельного и туристического бизнеса, который в годы проживания там Томсона стал зарождаться.
Впервые она приехала в заброшенное селе Mowat в 1906 году вместе с мужем (до этого они проживали в Кинсингтоне), когда тому дали должность управляющего местным мукомольным заводиком. Мельница уже некоторое время простаивала без дела, ибо ее бывший управляющий вот уже несколько лет, как умер. Иногда посмотреть на ее старое здание и устаревшее оборудование приезжали редкие туристы. Миссис Фрейзер с большим радушием их принимала в собственном доме, а вскоре уговорила мужа приобрести и несколько заброшенных хижин в деревне Mowat. Она хотела из них сделать гостевые коттеджи, которые можно было бы сдавать в аренду путешественникам и постояльцам, приезжающим полюбоваться местными красотами.
В 1910 году после долгой бюрократической волокиты семья Фрейзер стала полноправным хозяином самого большого здания в Mowat, которое они значительно перестроили, создав в нем отельные номера и кухню. По факту Mowat Lodge был пансионатом, а не просто гостиницей, так как частенько люди в его номерах проживали по нескольку месяцев, а то и лет, кормясь здесь же. В дополнение к этому, Фрейзеры исполняли и почтовые обязанности, получая скопом, а затем доставляя адресатам предназначенную для них корреспонденцию.
Госпожа Фрейзер оказалась настолько успешной бизнесвумен, что уже в следующем году решительно задумалась о расширении бизнеса, и всеми доступными методами пыталась рекламировать отдых в отеле в Алгонкинском парке.
У них была хорошая пара, где Шеннон как бы исполнял роль души семейства, а Энни — ее разума. Канадский ирландец, мистер Шеннон являлся весельчаком, балагуром и прекрасным рассказчиком. Он хорошо ладил с людьми, был покладист и работящ, но любил изрядно «заложить за воротник» и потравить лесные байки.
Впрочем, как это часто бывает с добряками, будучи пьяным, иногда становился агрессивным и «лез в бутылку». Энни же заведовала деньгами, превосходно стряпала и поддерживала дом в чистоте и порядке. Многие посетители, уезжая из Mowat Lodge, еще долго вспоминали общительность Шеннона и великолепную фирменную еду «от Энни Фрейзер».
Иногда Шеннону среди местных жителей, дебоширов и пьяниц, было сложно найти хорошую рабочую силу себе в помощь по делам почты и пансионата, поэтому всех, кто приезжал на отдых в Алгонкин он правдами и неправдами привлекал к работе. Подчас люди, которые изначально собирались провести в парке пару недель, убалтывались им остаться на несколько месяцев, чтобы подсобить в работе отеля. Именно так, в свое время он уговорил Томаса Томсона заняться кураторством туристов в деле организации для них рыбалки и походов в лес.
В холодное же время года, особенно весной и осенью, художник помогал Фрейзерам во многих делах, будь то протирка насухо вымытой Энни посуды или починка крыши вместе с Шенноном.
Одним из излюбленных поводов для шуток в сообществе Canoe Lake являлся неиссякаемый оптимизм Шеннона Фрейзера о том, что наплыв гостей и постояльцев в Mowat Lodge произойдет с приездом следующего поезда. Частенько Шеннон приезжал на железнодорожную станцию и встречал прибывающие поезда, а кое-кто из соседей любил, встретив на улице неунывающего хозяина гостиницы, поинтересоваться, когда же отель заполонят толпы веселых и богатых туристов. Но, Шеннон, нисколько не смущаясь и сияя добродушной улыбкой, всегда отвечал либо «большая партия обязательно прибудет сегодня» либо, разводя руки и усмехаясь, приговаривал«наверно, они просто опоздали на этот поезд».
Неприятности Фрейзерам доставляли лишь нанятые работники, такие, к примеру, как Джордж Роу и Ларри Диксон, живущие в неказистых хибарках возле мельницы. Оба работничка являлись законченными пьянчужками, всегда работающими «под мухой». Иногда терпение Энни смотреть на чудеса, которые они вытворяют, кончалось, и она выгоняла их, но вскоре прощала и звала обратно. И так до следующей пьяной выходки.
Так что Фрейзеров хоть и можно было назвать местными заправилами главного бизнеса Алгонкинского парка, люди они были, по большей части, простые, открытые и добродушные. И, конечно, с кем, как не с ними, Том Томсон тесно дружил и общался.
А в начале 1915 года, стесненный в средствах, обратился к Шеннону с просьбой одолжить ему $250 (сейчас эта сумма эквивалентна примерно $6000) на покупку каштанового каноэ, новой шелковой палатки и иного оборудования для проживания и работы в Алгонкине. Разумеется, деньги ему ссудили и о долге особо не напоминали, зная о том, как пока сложно Томасу продавать свои картины. По сути, в его порядочности никто не сомневался, но в те годы сумма $250 являлась довольно значительной. Не огромной, но и не бросовой, и долг, в конце концов, как говорится, платежом красен.
Впервые она приехала в заброшенное селе Mowat в 1906 году вместе с мужем (до этого они проживали в Кинсингтоне), когда тому дали должность управляющего местным мукомольным заводиком. Мельница уже некоторое время простаивала без дела, ибо ее бывший управляющий вот уже несколько лет, как умер. Иногда посмотреть на ее старое здание и устаревшее оборудование приезжали редкие туристы. Миссис Фрейзер с большим радушием их принимала в собственном доме, а вскоре уговорила мужа приобрести и несколько заброшенных хижин в деревне Mowat. Она хотела из них сделать гостевые коттеджи, которые можно было бы сдавать в аренду путешественникам и постояльцам, приезжающим полюбоваться местными красотами.
В 1910 году после долгой бюрократической волокиты семья Фрейзер стала полноправным хозяином самого большого здания в Mowat, которое они значительно перестроили, создав в нем отельные номера и кухню. По факту Mowat Lodge был пансионатом, а не просто гостиницей, так как частенько люди в его номерах проживали по нескольку месяцев, а то и лет, кормясь здесь же. В дополнение к этому, Фрейзеры исполняли и почтовые обязанности, получая скопом, а затем доставляя адресатам предназначенную для них корреспонденцию.
Госпожа Фрейзер оказалась настолько успешной бизнесвумен, что уже в следующем году решительно задумалась о расширении бизнеса, и всеми доступными методами пыталась рекламировать отдых в отеле в Алгонкинском парке.
У них была хорошая пара, где Шеннон как бы исполнял роль души семейства, а Энни — ее разума. Канадский ирландец, мистер Шеннон являлся весельчаком, балагуром и прекрасным рассказчиком. Он хорошо ладил с людьми, был покладист и работящ, но любил изрядно «заложить за воротник» и потравить лесные байки.
Впрочем, как это часто бывает с добряками, будучи пьяным, иногда становился агрессивным и «лез в бутылку». Энни же заведовала деньгами, превосходно стряпала и поддерживала дом в чистоте и порядке. Многие посетители, уезжая из Mowat Lodge, еще долго вспоминали общительность Шеннона и великолепную фирменную еду «от Энни Фрейзер».
Иногда Шеннону среди местных жителей, дебоширов и пьяниц, было сложно найти хорошую рабочую силу себе в помощь по делам почты и пансионата, поэтому всех, кто приезжал на отдых в Алгонкин он правдами и неправдами привлекал к работе. Подчас люди, которые изначально собирались провести в парке пару недель, убалтывались им остаться на несколько месяцев, чтобы подсобить в работе отеля. Именно так, в свое время он уговорил Томаса Томсона заняться кураторством туристов в деле организации для них рыбалки и походов в лес.
В холодное же время года, особенно весной и осенью, художник помогал Фрейзерам во многих делах, будь то протирка насухо вымытой Энни посуды или починка крыши вместе с Шенноном.
Одним из излюбленных поводов для шуток в сообществе Canoe Lake являлся неиссякаемый оптимизм Шеннона Фрейзера о том, что наплыв гостей и постояльцев в Mowat Lodge произойдет с приездом следующего поезда. Частенько Шеннон приезжал на железнодорожную станцию и встречал прибывающие поезда, а кое-кто из соседей любил, встретив на улице неунывающего хозяина гостиницы, поинтересоваться, когда же отель заполонят толпы веселых и богатых туристов. Но, Шеннон, нисколько не смущаясь и сияя добродушной улыбкой, всегда отвечал либо «большая партия обязательно прибудет сегодня» либо, разводя руки и усмехаясь, приговаривал«наверно, они просто опоздали на этот поезд».
Неприятности Фрейзерам доставляли лишь нанятые работники, такие, к примеру, как Джордж Роу и Ларри Диксон, живущие в неказистых хибарках возле мельницы. Оба работничка являлись законченными пьянчужками, всегда работающими «под мухой». Иногда терпение Энни смотреть на чудеса, которые они вытворяют, кончалось, и она выгоняла их, но вскоре прощала и звала обратно. И так до следующей пьяной выходки.
Так что Фрейзеров хоть и можно было назвать местными заправилами главного бизнеса Алгонкинского парка, люди они были, по большей части, простые, открытые и добродушные. И, конечно, с кем, как не с ними, Том Томсон тесно дружил и общался.
А в начале 1915 года, стесненный в средствах, обратился к Шеннону с просьбой одолжить ему $250 (сейчас эта сумма эквивалентна примерно $6000) на покупку каштанового каноэ, новой шелковой палатки и иного оборудования для проживания и работы в Алгонкине. Разумеется, деньги ему ссудили и о долге особо не напоминали, зная о том, как пока сложно Томасу продавать свои картины. По сути, в его порядочности никто не сомневался, но в те годы сумма $250 являлась довольно значительной. Не огромной, но и не бросовой, и долг, в конце концов, как говорится, платежом красен.
Страница 12 из 16
