— Как только общественность ни называет эту колонию: и «кладбищем для преступников» и«городом маньяков». Насколько «Черный дельфин» оправдывает свой имидж?
Добавить в моё избранное
10 мин, 24 сек 18633
У осужденных зарплата может быть вполне приличной, особенно с учетом ситуации. Это зависит напрямую от осужденного, его трудовых навыков, выполнения норм выработки. Многие осужденные свои иски погасили в нашем учреждении. Кто-то получил право на пенсию по возрасту, по старости. Они могут получать пенсию и продолжать работать, если состояние здоровья позволяет. До 60 лет он обязан трудиться, после 60 лет он может трудиться. То есть он уже не обязан, но имеет право. Тем самым получая и пенсию и заработную плату и помогая своим близким.
— Сами осужденные строгого режима одобряют необычные для себя условия?
— Одобряют. Все дело в том, что они не просто так очень дисциплинированные и соблюдают все установленные правила учреждения. Это все результат не только жесткого контроля, но и своевременной мотивации осужденного, правильного подхода. И когда они понимают, что, соблюдая все правила, получают более выгодные для себя условия, к примеру, шанс на переход в более мягкий режим (например, колония-поселение) или же выход по УДО, то стараются соответствовать. И все это разъясняется не только в беседе с осужденным по прибытии, но и в течение всего его нахождения в колонии на строгом режиме. Вот и весь секрет дисциплины. Причем другого варианта получить такой результат я не вижу.
— А есть ли у них свои фанаты? Те, кто пишет им письма, просится на свидание, как, например, в США, где у маньяков и убийц существуют вполне реальные поклонники.
— Слава богу, фанатов у наших осужденных я не припоминаю. Тут скорее те, кто хочет оказать моральную поддержку нашим осужденным. Они пишут, как осужденный должен себя вести, как в Бога верить. Тех, кто ради наших именитых сидельцев на все готов и признается в этом, нет. По крайней мере, я таких не встречал. Впрочем, у нас есть отдел цензуры, который такие письма к нашим психологически неустойчивым подопечным и не пропустил бы.
— Сейчас те, кто находится на особом режиме, могут позволить себе невиданную роскошь — длительные свидания. Их ввели совсем недавно, кто-то уже воспользовался этим правом?
— С декабря 2016 года уже более 300 человек воспользовались этим правом. В основном приезжают родители, жены. Ну и дети, конечно. Может, еще братья или сестры. Причем друзья приехать не могут, только те, кто записан как родственник в личном деле осужденного. Как правило, это только семья. Есть и те, кто желает выйти замуж за осужденного. Если он захотел завести семью, мы против не будем. Я не буду называть фамилии, но за последние шесть лет браков пять-шесть в стенах «Дельфина» все же заключили. Ну, это при мне. За всю историю колонии их было гораздо больше. В основном, конечно, это осужденные по таким статьям, как«Убийство» или«Разбой». Маньяки не женятся.
— Кстати, а как содержат насильников и других не совсем психически адекватных личностей? Им отводят отдельные от криминальных осужденных камеры?
— Нет. У нас нет разницы между маньяками и педофилами, насильниками и убийцами, содержащимися в камерах бывшими сотрудниками правоохранительных органов и преступными авторитетами. Они содержатся все вместе — в одинаковых для всех условиях отбывания наказания. Разделений не делаем. И они отлично понимают, что пожизненное лишение свободы — фактически дорога в один конец, поэтому и делить им тут абсолютно нечего. Создавать какую-то субкультуру или иерархическую лестницу тоже нет смысла. Ничего от этого не изменится, а любые проявления подобных желаний строго караются.
— Сами вы как считаете: осужденные колонии находятся в тех условиях, в которых они должны находиться, или же следует что-то ужесточить, что-то, может, наоборот, смягчить?
— Я считаю, что они находятся в тех условиях, которые они заслужили. Есть те, кто говорит, что условия слишком суровые. Но если взять противоположную сторону — людей, которые пострадали от действий этих осужденных, — они будут полностью обратного мнения. И вот мы имеем две противоречащих друг другу стороны. Мнений может быть много. Но я считаю, что те условия, которые есть сейчас, вполне нормальные. Опять же — вполне заслуженные. Можно сделать и жестче, и слабее. А мы выбрали именно такую середину, при которой с ними обращаются как с людьми, но при этом они отбывают наказание, а не сидят в санатории.
— Какие новшества в работу колонии вы хотите внести в недалеком будущем?
— У нас в приоритете именно обеспечение максимального количества осужденных рабочими местами. Для этого мы строим новый корпус, где будут рабочие камеры. Такова сейчас основная задача. К тому же развитие экономической составляющей дает возможность развития и самого учреждения. Мы сможем делать более тщательный ремонт, приводить камеры все ближе к европейским стандартам и прочее. Просто ждать помощи от государства — это неправильно. Мы можем многие вещи делать своими силами. Так почему же нам этого не делать? Сейчас мы отслеживаем рынок товаров, на которые растет спрос, продумываем логистику, смотрим конкурентов в регионе.
— Сами осужденные строгого режима одобряют необычные для себя условия?
— Одобряют. Все дело в том, что они не просто так очень дисциплинированные и соблюдают все установленные правила учреждения. Это все результат не только жесткого контроля, но и своевременной мотивации осужденного, правильного подхода. И когда они понимают, что, соблюдая все правила, получают более выгодные для себя условия, к примеру, шанс на переход в более мягкий режим (например, колония-поселение) или же выход по УДО, то стараются соответствовать. И все это разъясняется не только в беседе с осужденным по прибытии, но и в течение всего его нахождения в колонии на строгом режиме. Вот и весь секрет дисциплины. Причем другого варианта получить такой результат я не вижу.
— А есть ли у них свои фанаты? Те, кто пишет им письма, просится на свидание, как, например, в США, где у маньяков и убийц существуют вполне реальные поклонники.
— Слава богу, фанатов у наших осужденных я не припоминаю. Тут скорее те, кто хочет оказать моральную поддержку нашим осужденным. Они пишут, как осужденный должен себя вести, как в Бога верить. Тех, кто ради наших именитых сидельцев на все готов и признается в этом, нет. По крайней мере, я таких не встречал. Впрочем, у нас есть отдел цензуры, который такие письма к нашим психологически неустойчивым подопечным и не пропустил бы.
— Сейчас те, кто находится на особом режиме, могут позволить себе невиданную роскошь — длительные свидания. Их ввели совсем недавно, кто-то уже воспользовался этим правом?
— С декабря 2016 года уже более 300 человек воспользовались этим правом. В основном приезжают родители, жены. Ну и дети, конечно. Может, еще братья или сестры. Причем друзья приехать не могут, только те, кто записан как родственник в личном деле осужденного. Как правило, это только семья. Есть и те, кто желает выйти замуж за осужденного. Если он захотел завести семью, мы против не будем. Я не буду называть фамилии, но за последние шесть лет браков пять-шесть в стенах «Дельфина» все же заключили. Ну, это при мне. За всю историю колонии их было гораздо больше. В основном, конечно, это осужденные по таким статьям, как«Убийство» или«Разбой». Маньяки не женятся.
— Кстати, а как содержат насильников и других не совсем психически адекватных личностей? Им отводят отдельные от криминальных осужденных камеры?
— Нет. У нас нет разницы между маньяками и педофилами, насильниками и убийцами, содержащимися в камерах бывшими сотрудниками правоохранительных органов и преступными авторитетами. Они содержатся все вместе — в одинаковых для всех условиях отбывания наказания. Разделений не делаем. И они отлично понимают, что пожизненное лишение свободы — фактически дорога в один конец, поэтому и делить им тут абсолютно нечего. Создавать какую-то субкультуру или иерархическую лестницу тоже нет смысла. Ничего от этого не изменится, а любые проявления подобных желаний строго караются.
— Сами вы как считаете: осужденные колонии находятся в тех условиях, в которых они должны находиться, или же следует что-то ужесточить, что-то, может, наоборот, смягчить?
— Я считаю, что они находятся в тех условиях, которые они заслужили. Есть те, кто говорит, что условия слишком суровые. Но если взять противоположную сторону — людей, которые пострадали от действий этих осужденных, — они будут полностью обратного мнения. И вот мы имеем две противоречащих друг другу стороны. Мнений может быть много. Но я считаю, что те условия, которые есть сейчас, вполне нормальные. Опять же — вполне заслуженные. Можно сделать и жестче, и слабее. А мы выбрали именно такую середину, при которой с ними обращаются как с людьми, но при этом они отбывают наказание, а не сидят в санатории.
— Какие новшества в работу колонии вы хотите внести в недалеком будущем?
— У нас в приоритете именно обеспечение максимального количества осужденных рабочими местами. Для этого мы строим новый корпус, где будут рабочие камеры. Такова сейчас основная задача. К тому же развитие экономической составляющей дает возможность развития и самого учреждения. Мы сможем делать более тщательный ремонт, приводить камеры все ближе к европейским стандартам и прочее. Просто ждать помощи от государства — это неправильно. Мы можем многие вещи делать своими силами. Так почему же нам этого не делать? Сейчас мы отслеживаем рынок товаров, на которые растет спрос, продумываем логистику, смотрим конкурентов в регионе.
Страница 3 из 4
