Бих и Ханн Пан были классическим примером успешных иммигрантов. В качестве политических беженцев они переехали из Вьетнама в Канаду, где у них родилось двое детей: Дженнифер и Феликс.
Добавить в моё избранное
11 мин, 39 сек 4241
Работали они много, а жили скромно, так что к 2004 году отложили достаточно денег, чтобы купить большой дом. Ханн ездил на Мерседесе, а Бих на Лексусе ES 300. У них было 200 000 долларов накоплений в банке. Они рассчитывали, что их дети будут работать так же усердно, чтобы наладить свою жизнь в Канаде.
Когда Дженнифер было 4 года, ее записали на уроки игры на фортепьяно. Она подавала большие надежды. К поступлению в школу полки просто ломились от наград. Однако давление было колоссальным. Иногда девочка возвращалась с тренировок только в десять вечера, после чего до полуночи выполняла домашнюю работу. В это же время она начала резать себе запястья, оставляя небольшие горизонтальные надрезы.
Те, кто близко с ней общался, могли заметить, что с Дженнифер что-то не так, но я этого не видела. Я училась на класс младше в католической школе. Здесь были привычные высокие стандарты академической успеваемости, строгие правила ношения формы и явно богемная атмосфера. Компанию себе найти было не сложно. Яркие детишки отвисали вместе с эстетствующими отщепенцами независимо от того, в каких классах они были и к каким социальным группам принадлежали.
Это была идеальная среда для ученицы, вроде Дженнифер, очень общительной девушки с лёгким пронзительным смехом. Она ладила с ребятами, девчонками, азиатами, белыми, спортсменами, ботанами и модниками. Во время бесед она всегда казалась сосредоточенной, всех выслушивала очень внимательно. Позже я обнаружила, что дружелюбность Дженнифер были лишь маской, за которой скрывались муки стыда, неуверенность в себе и комплекс неполноценности.
Ханн был классическим примером деспотичного отца, а Бих была вынуждена ему во всём подчиняться. Они забирали Дженнифер из школы в конце дня, следили за её внеклассными занятиями, запрещали ей посещать танцы, которые Ханн считал непродуктивными. Вечеринки не обсуждались, а бойфренды запрещались до тех пор, пока она не закончит университет. Дженнифер всего один раз разрешили остаться с ночёвкой у подруги дома, Бих и Ханн привезли её туда поздно вечером и забрали её рано на следующее утро. Ей было уже 22 года, но она ни разу не ходила в клуб, ни разу не выпивала, ни разу не бывала на даче у друзей и никогда не ездила отдыхать без родителей.
«Они контролировали каждый её вздох, — сказала одна из её одноклассниц.»
— Они очень долго обращались с ней, как с дерьмом«.»
Дженнифер встретила Дэниела Вонга в 11 классе. Он был на год старше и играл на трубе в школьном оркестре, а также в инструментальном ансамбле вне школы. Их отношения были платоническими, пока они не отправились вместе со школьным оркестром в Европу в 2003 году. После выступления в концертном зале, забитом курильщиками, у Дженнифер случился приступ астмы. Она начала паниковать, и её вывели наружу к автобусу, где она чуть не потеряла сознание. Дэниел её успокоил и помог наладить дыхание. «По большому счёту, он спас мне жизнь, — сказала она позже.»
— Это был определяющий момент«. В то лето они начали встречаться.»
Родители Дженнифер были уверены, что их дочь круглая отличница, но на самом деле у неё почти по всем предметам были четвёрки, что неплохо для большинства детей, но неприемлемо у неё дома. Поэтому Дженнифер начала подделывать оценки.
Позже она получила приглашение в Университет Райерсон, но завалила математику и не смогла закончить школу. В отчаянной попытке не дать родителям раскрыть обман, она солгала им и сказала, что приступает к учёбе в Райерсон осенью. Она сказала, что планировала два года заниматься точными науками, после чего перевестись в Университет Торонто на кафедру фармакологии, чего хотел её отец. Ханн был этому очень рад и купил ей ноутбук.
Дженнифер взяла с рук учебники по биологии и физике, а также купила школьные принадлежности. В сентябре она сделала вид, что посещает неделю первокурсника. Когда речь зашла о стоимости обучения, она подделала бумаги, в которых говорилось, что она получает стипендию в рамках программы помощи студентам размером в 3000 долларов.
Она собирала рюкзак и отправлялась на общественном транспорте в центр города. Её родители думали, что она ездит на занятия. Вместо этого Дженнифер посещала публичную библиотеку, где проводила исследования по научным темам, которые, как ей казалось, имеют отношение к её учёбе. Свободное время она проводила в закусочных или навещала Дэниела в Йоркском Университете. Она устроилась работать в дневную смену в пиццерию, давала уроки игры на пианино и работала в баре, где Дэниел был шеф-поваром. Дома Ханн постоянно спрашивал о том, как продвигается учёба, но Бих говорила ему не мешать. «Позволь ей быть собой» — говорила она.
После двух лет липовой учёбы в Райерсоне отец спросил Дженнифер, планирует ли она всё ещё перевестись в университет Торонто. Она сказала, что её зачислили на кафедру фармакологии. Родители были счастливы. Она попросила разрешения оставаться со своей подругой Топаз три ночи в неделю.
Когда Дженнифер было 4 года, ее записали на уроки игры на фортепьяно. Она подавала большие надежды. К поступлению в школу полки просто ломились от наград. Однако давление было колоссальным. Иногда девочка возвращалась с тренировок только в десять вечера, после чего до полуночи выполняла домашнюю работу. В это же время она начала резать себе запястья, оставляя небольшие горизонтальные надрезы.
Те, кто близко с ней общался, могли заметить, что с Дженнифер что-то не так, но я этого не видела. Я училась на класс младше в католической школе. Здесь были привычные высокие стандарты академической успеваемости, строгие правила ношения формы и явно богемная атмосфера. Компанию себе найти было не сложно. Яркие детишки отвисали вместе с эстетствующими отщепенцами независимо от того, в каких классах они были и к каким социальным группам принадлежали.
Это была идеальная среда для ученицы, вроде Дженнифер, очень общительной девушки с лёгким пронзительным смехом. Она ладила с ребятами, девчонками, азиатами, белыми, спортсменами, ботанами и модниками. Во время бесед она всегда казалась сосредоточенной, всех выслушивала очень внимательно. Позже я обнаружила, что дружелюбность Дженнифер были лишь маской, за которой скрывались муки стыда, неуверенность в себе и комплекс неполноценности.
Ханн был классическим примером деспотичного отца, а Бих была вынуждена ему во всём подчиняться. Они забирали Дженнифер из школы в конце дня, следили за её внеклассными занятиями, запрещали ей посещать танцы, которые Ханн считал непродуктивными. Вечеринки не обсуждались, а бойфренды запрещались до тех пор, пока она не закончит университет. Дженнифер всего один раз разрешили остаться с ночёвкой у подруги дома, Бих и Ханн привезли её туда поздно вечером и забрали её рано на следующее утро. Ей было уже 22 года, но она ни разу не ходила в клуб, ни разу не выпивала, ни разу не бывала на даче у друзей и никогда не ездила отдыхать без родителей.
«Они контролировали каждый её вздох, — сказала одна из её одноклассниц.»
— Они очень долго обращались с ней, как с дерьмом«.»
Дженнифер встретила Дэниела Вонга в 11 классе. Он был на год старше и играл на трубе в школьном оркестре, а также в инструментальном ансамбле вне школы. Их отношения были платоническими, пока они не отправились вместе со школьным оркестром в Европу в 2003 году. После выступления в концертном зале, забитом курильщиками, у Дженнифер случился приступ астмы. Она начала паниковать, и её вывели наружу к автобусу, где она чуть не потеряла сознание. Дэниел её успокоил и помог наладить дыхание. «По большому счёту, он спас мне жизнь, — сказала она позже.»
— Это был определяющий момент«. В то лето они начали встречаться.»
Родители Дженнифер были уверены, что их дочь круглая отличница, но на самом деле у неё почти по всем предметам были четвёрки, что неплохо для большинства детей, но неприемлемо у неё дома. Поэтому Дженнифер начала подделывать оценки.
Позже она получила приглашение в Университет Райерсон, но завалила математику и не смогла закончить школу. В отчаянной попытке не дать родителям раскрыть обман, она солгала им и сказала, что приступает к учёбе в Райерсон осенью. Она сказала, что планировала два года заниматься точными науками, после чего перевестись в Университет Торонто на кафедру фармакологии, чего хотел её отец. Ханн был этому очень рад и купил ей ноутбук.
Дженнифер взяла с рук учебники по биологии и физике, а также купила школьные принадлежности. В сентябре она сделала вид, что посещает неделю первокурсника. Когда речь зашла о стоимости обучения, она подделала бумаги, в которых говорилось, что она получает стипендию в рамках программы помощи студентам размером в 3000 долларов.
Она собирала рюкзак и отправлялась на общественном транспорте в центр города. Её родители думали, что она ездит на занятия. Вместо этого Дженнифер посещала публичную библиотеку, где проводила исследования по научным темам, которые, как ей казалось, имеют отношение к её учёбе. Свободное время она проводила в закусочных или навещала Дэниела в Йоркском Университете. Она устроилась работать в дневную смену в пиццерию, давала уроки игры на пианино и работала в баре, где Дэниел был шеф-поваром. Дома Ханн постоянно спрашивал о том, как продвигается учёба, но Бих говорила ему не мешать. «Позволь ей быть собой» — говорила она.
После двух лет липовой учёбы в Райерсоне отец спросил Дженнифер, планирует ли она всё ещё перевестись в университет Торонто. Она сказала, что её зачислили на кафедру фармакологии. Родители были счастливы. Она попросила разрешения оставаться со своей подругой Топаз три ночи в неделю.
Страница 1 из 4
