В 11 вечера 3 января 1935 года сотрудник городской государственной службы водоканала, Роберт Лейн, проезжая по 13-й улице Канзас-Сити, увидел, как, невзирая на январский холод (около +3о С), по улице быстрым шагом двигался полуголый мужчина, весь скудный гардероб которого состоял лишь из брюк, туфель и майки. Лейн, открывший было рот от изумления, неожиданно понял, что раздетый незнакомец машет ему рукой, прося остановиться.
Добавить в моё избранное
26 мин, 3 сек 4132
Он притормозил и приоткрыл окошко, но мужчина, который на вид оказался весьма юным, вдруг нахмурился и пробормотал, что спутал его с такси. Но посмотрев по сторонам, не увидев больше ни одного автомобиля, и, видимо, оценив свое бедственное положение, учтиво попросил Лейна подвезти его к тому месту, где он мог бы найти такси.
Лейн кивнул в сторону пассажирского сидения, приправив свое согласие фразой «Вы выглядите так, будто с Вами произошло что-то плохое». На что продрогший мужчина процедил сквозь зубы «Я убью этого … завтра!» (здесь под многоточием имеется в виду какое-то бранное слово, которое все газеты того времени решили не печатать), открыл дверь и сел на заднее сиденье.
Конечно, подвозя столь странного пассажира, Лейна начало разбирать любопытство, и втайне он все время поглядывал на него в зеркало заднего вида, вскоре отметив у того внушительного размера царапину на левой руке. Этой рукой он придерживал свой бок, так, что Лейну показалось, будто бы там может быть еще одно ранение, которое либо болело, либо кровоточило.
Когда машина приблизилась к месту парковки городских такси, незнакомец горячо поблагодарил Лейна, выскочил из машины, и побежал в сторону стоявшего у кафе автомобиля с шашечками. Его владелец отсутствовал, и очевидно, грелся в теплой кафешке. Но, странный раздетый мужчина, открыв рывком дверцу припаркованного такси, забрался в салон автомобиля, и, нажав громко на клаксон, заставил водителя вернуться к работе. Вскоре они уехали, и в следующий раз Лейн уже увидел незнакомца спустя несколько дней.
В среду, во второй день наступившего 1935 года, примерно в 13.20 в холле довольно известной в то время в Канзас-Сити гостиницы «Hotel President» появился одинокий мужчина в пальто, не несущий в руках никакого багажа.
Это был довольно симпатичный, атлетически сложенный, высокий молодой человек, которому на первый взгляд можно было дать от 20 до 30 лет. Он был шатеном и имел довольно примечательную визуальную особенность — заметный шрам над левым ухом, который пытался прикрыть, зачесывая на него волосы. Его широко расправленные плечи, твердая походка и манера держать себя уверенно навели портье на мысль, что перед ним, быть может, находится профессиональный борец или боксер.
Мужчина подошел к стойке регистрации и попросил снять меблированный номер на одном их верхних этажей. Заплатив пока только за один день проживания в гостинице, он заполнил документы, подписавшись именем Роланд Т. Оуэн из Лос-Анджелеса, и получил от служащего ключ от номера 1046, расположенного на 10 этаже.
Нового постояльца отправился сопровождать коридорный Рэндольф Пропст, который и показал жильцу его новое пристанище. Позже Пропст расскажет, что поначалу незнакомец не вызвал у него никаких подозрений. Он спокойно вел с коридорным непринужденную беседу по пути в номер, поведав, что накануне останавливался в другой гостинице — «Muehlebach» где за проживание заломили, по его словам, непомерную цену — $ 5 за небольшую комнату.
Выйдя из лифта на 10-ом этаже, поначалу они повернули направо и двинулись вдоль по коридору. Затем дважды свернули налево, где неподалеку от лестницы и располагался номер 1046, окна которого выходили на противоположную от центрального входа гостиницы сторону.
Первым в номер вошел мистер Оуэн, позволив включить свет коридорному. Номер представлял собой аккуратное, но весьма темное жилище: при входе справа располагался платяной шкаф, слева находилась ванная с уборной, а сама комната имела небольшие габариты — 2,7 метров в ширину и 3,7 метра в длину. Справа в комнате, упираясь в стену, стояла широкая кровать, где на подставке подле нее поблескивал новенький телефонный аппарат. У небольшого окна находился письменный стол со стулом, а слева располагался высокий комод с зеркалом.
Зайдя в ванную комнату, мистер Оуэн достал из пальто свои нехитрые пожитки — черную одежную щетку, зубную щетку и расческу, положив их на полочку над раковиной. Кажется, на этом его личные принадлежности и вещи заканчивались, что даже на взгляд простого коридорного показалось слишком мало. Но Пропст был вышколенным служащим, повидавшим на своем веку немало странных посетителей. Не задав ни единого вопроса на этот счет, он пожелал мистеру Роланду Оуэну приятного дня, и заверил того, что готов оказать любую посильную помощь, если в ней будут нуждаться.
Вместе они выйдут из номера и направятся в сторону лифта, но Пропст заметит, что хорошо было бы все же запереть комнату 1046. Оуэн, спохватившись, согласится и отдаст ключ коридорному, который закроет номер и вернет его обратно хозяину. После этого они вместе спустятся на лифте на первый этаж, где Пропст приступит к выполнению своих рабочих обязанностей, а новый постоялец, кажется, покинет здание гостиницы.
Спустя час этого же дня только приступившая к обязанностям горничная Мэри Соптик отправится в комнату 1046, чтобы принести в нее свежее постельное белье, но обнаружит номер запертым изнутри.
Лейн кивнул в сторону пассажирского сидения, приправив свое согласие фразой «Вы выглядите так, будто с Вами произошло что-то плохое». На что продрогший мужчина процедил сквозь зубы «Я убью этого … завтра!» (здесь под многоточием имеется в виду какое-то бранное слово, которое все газеты того времени решили не печатать), открыл дверь и сел на заднее сиденье.
Конечно, подвозя столь странного пассажира, Лейна начало разбирать любопытство, и втайне он все время поглядывал на него в зеркало заднего вида, вскоре отметив у того внушительного размера царапину на левой руке. Этой рукой он придерживал свой бок, так, что Лейну показалось, будто бы там может быть еще одно ранение, которое либо болело, либо кровоточило.
Когда машина приблизилась к месту парковки городских такси, незнакомец горячо поблагодарил Лейна, выскочил из машины, и побежал в сторону стоявшего у кафе автомобиля с шашечками. Его владелец отсутствовал, и очевидно, грелся в теплой кафешке. Но, странный раздетый мужчина, открыв рывком дверцу припаркованного такси, забрался в салон автомобиля, и, нажав громко на клаксон, заставил водителя вернуться к работе. Вскоре они уехали, и в следующий раз Лейн уже увидел незнакомца спустя несколько дней.
В среду, во второй день наступившего 1935 года, примерно в 13.20 в холле довольно известной в то время в Канзас-Сити гостиницы «Hotel President» появился одинокий мужчина в пальто, не несущий в руках никакого багажа.
Это был довольно симпатичный, атлетически сложенный, высокий молодой человек, которому на первый взгляд можно было дать от 20 до 30 лет. Он был шатеном и имел довольно примечательную визуальную особенность — заметный шрам над левым ухом, который пытался прикрыть, зачесывая на него волосы. Его широко расправленные плечи, твердая походка и манера держать себя уверенно навели портье на мысль, что перед ним, быть может, находится профессиональный борец или боксер.
Мужчина подошел к стойке регистрации и попросил снять меблированный номер на одном их верхних этажей. Заплатив пока только за один день проживания в гостинице, он заполнил документы, подписавшись именем Роланд Т. Оуэн из Лос-Анджелеса, и получил от служащего ключ от номера 1046, расположенного на 10 этаже.
Нового постояльца отправился сопровождать коридорный Рэндольф Пропст, который и показал жильцу его новое пристанище. Позже Пропст расскажет, что поначалу незнакомец не вызвал у него никаких подозрений. Он спокойно вел с коридорным непринужденную беседу по пути в номер, поведав, что накануне останавливался в другой гостинице — «Muehlebach» где за проживание заломили, по его словам, непомерную цену — $ 5 за небольшую комнату.
Выйдя из лифта на 10-ом этаже, поначалу они повернули направо и двинулись вдоль по коридору. Затем дважды свернули налево, где неподалеку от лестницы и располагался номер 1046, окна которого выходили на противоположную от центрального входа гостиницы сторону.
Первым в номер вошел мистер Оуэн, позволив включить свет коридорному. Номер представлял собой аккуратное, но весьма темное жилище: при входе справа располагался платяной шкаф, слева находилась ванная с уборной, а сама комната имела небольшие габариты — 2,7 метров в ширину и 3,7 метра в длину. Справа в комнате, упираясь в стену, стояла широкая кровать, где на подставке подле нее поблескивал новенький телефонный аппарат. У небольшого окна находился письменный стол со стулом, а слева располагался высокий комод с зеркалом.
Зайдя в ванную комнату, мистер Оуэн достал из пальто свои нехитрые пожитки — черную одежную щетку, зубную щетку и расческу, положив их на полочку над раковиной. Кажется, на этом его личные принадлежности и вещи заканчивались, что даже на взгляд простого коридорного показалось слишком мало. Но Пропст был вышколенным служащим, повидавшим на своем веку немало странных посетителей. Не задав ни единого вопроса на этот счет, он пожелал мистеру Роланду Оуэну приятного дня, и заверил того, что готов оказать любую посильную помощь, если в ней будут нуждаться.
Вместе они выйдут из номера и направятся в сторону лифта, но Пропст заметит, что хорошо было бы все же запереть комнату 1046. Оуэн, спохватившись, согласится и отдаст ключ коридорному, который закроет номер и вернет его обратно хозяину. После этого они вместе спустятся на лифте на первый этаж, где Пропст приступит к выполнению своих рабочих обязанностей, а новый постоялец, кажется, покинет здание гостиницы.
Спустя час этого же дня только приступившая к обязанностям горничная Мэри Соптик отправится в комнату 1046, чтобы принести в нее свежее постельное белье, но обнаружит номер запертым изнутри.
Страница 1 из 8
