— Когда вы впервые пишите им, то с чего начинаете письма?
Добавить в моё избранное
9 мин, 13 сек 7977
Знаете, такой себе заурядный человек, с которым можно перекинуться парой слов в баре или в магазинной очереди. Ничего в нем не выдает жестокого сексуального маньяка, который убивает своих жертв.
— Каким был Ричард Рамирез?
— Рамирез был странным. Он мог минуту вести обычный диалог, а потом вдруг попросить меня смотаться на пляж, чтобы сделать там снимки девушек и затем оправить их ему. Он не мог бы быть нормальным, даже если бы попытался.
— Вам когда-нибудь угрожали? Как много вы вообще рассказываете о себе и проявляют ли заключенные интерес к подобной информации?
— Такого никогда не было. Я мало о себе говорю, но им это очень интересно. Видите ли, тюремная жизнь довольно обыденная. Некоторые заключенные даже рисуют картинки для моего ребенка или делают праздничные открытки для моей жены.
— Как они воспринимают ваши отношения и переписку?
— Одни считает меня своим другом, другие просто убивают время, а третьи разделяют мои интересы и сотрудничают со мной.
— Сколько длилась самая долгая переписка? И сколько времени вообще уходит на получение и отправку ответного письма?
— Самая долгая переписка длилась 5 лет и она все еще продолжается. Что касается получения письма, то это зависит от того, сколько времени понадобится заключенному, чтобы ответить, а затем отправить. Прежде чем письмо последует к месту назначения, оно пройдет через тюремный отдел корреспонденции, где его проверят. Я, в свою очередь, отвечаю когда как: бывает быстро, а бывает мне нужно время, в зависимости от того, насколько я занят.
— Что касается преступлений, они охотно их обсуждают?
— Когда как. Некоторые очень открыты в этом плане, но такое бывает редко. Кто-то заявляет о своей невиновности, кто-то не желает обсуждать такие темы по юридическим причинам, если они, к примеру, подали апелляцию и не хотят дополнительных обвинений, а кому-то просто лень обсуждать это снова и снова.
— Как они описывают свое первое убийство и причины, которые к этому подтолкнули? Боялись ли они, что их поймают или им было все равно? Многие ли раскаиваются в совершенном? Описывали ли они вообще, каково это — убить человека? И какой самый оригинальный, по вашему мнению, способ избавления от тел?
— Так, постараюсь как можно лучше ответить на все вопросы. Да и да, но на самом деле ни один из вопросов не имеет общего ответа. Большинство не хотят быть пойманными. Некоторые раскаиваются после поимки. Сложно сказать, как много таких. Наверное, не очень. Один мне как-то сказал: «Я не знаю, испытываю ли искреннее раскраивание, но я знаю, что должен, так что, возможно, это тот максимум, который я могу выжать». Некоторые откровенно хвастаются своими преступлениями и наслаждаются ими. А есть еще такие, которые очень спокойны на этот счет, словно их это никак не затронуло. И да, некоторые в деталях расписывают свои убийства.
А самый креативный способ избавления от тел… Герб Баумейстер закапывал их на заднем дворе. Я нахожу таких убийц, которые держат трупы поближе к дому, занятными. Часто это характеризуют как повторное переживание преступления. А вообще, они не очень оригинальны в этом смысле. Большинство просто зарывают тело и уходят.
— Бывали ли случаи, когда вы понимали заключенных или симпатизировали им?
— Не в том, что касается их преступлений. Но мне жаль некоторых из них за те ужасные вещи, которые им пришлось пережить в прошлом. Там было такое, чего никому не пожелаешь… Я не вижу ничего плохого в том, чтобы попытаться их понять. Это может помочь объяснить причины, подтолкнувшие людей к подобным деяниям. Не уверен, что это главная причина, объясняющая их поведение, но в большинстве случаев — определенно одна из.
— Были ли среди убийц, с которыми вы общались, такие, у кого были заметны перемены к лучшему или хотя бы такие предпосылки?
— Все зависит от человека, типа преступления и прочих факторов. Я знаю одного скулшутера, который отбывает пожизненное за убийство / покушение на убийство, и я не имею ничего против того, чтобы он стал моим соседом. Есть еще один убийца, который прислал мне 25-страничное письмо, повествующее о его жизни и преступлениях (он убил ребенка, когда ему было пятнадцать, а когда освободили, убил еще и своих родителей). Какое-то время он находился в блоке смертников, но затем его перевели на пожизненное заключение. Он уже далеко не молод. По его словам, медитации изменили его как личность. Правда это или нет, только ему известно, но это заставляет меня задуматься над тем, может ли психопат на самом деле измениться и перестроить свое мышление.
— Кто из тех, с кем вы переписывались, запомнился вам больше всего и почему?
— Джеймс «Уайти» Балджер, один их самых известных преступников Америки. Он рассказал мне о тюремных буднях в Алькатрасе, а также невероятные истории своей жизни, когда находился в бегах от закона. Говорить с ним был потрясающий опыт.
— Каким был Ричард Рамирез?
— Рамирез был странным. Он мог минуту вести обычный диалог, а потом вдруг попросить меня смотаться на пляж, чтобы сделать там снимки девушек и затем оправить их ему. Он не мог бы быть нормальным, даже если бы попытался.
— Вам когда-нибудь угрожали? Как много вы вообще рассказываете о себе и проявляют ли заключенные интерес к подобной информации?
— Такого никогда не было. Я мало о себе говорю, но им это очень интересно. Видите ли, тюремная жизнь довольно обыденная. Некоторые заключенные даже рисуют картинки для моего ребенка или делают праздничные открытки для моей жены.
— Как они воспринимают ваши отношения и переписку?
— Одни считает меня своим другом, другие просто убивают время, а третьи разделяют мои интересы и сотрудничают со мной.
— Сколько длилась самая долгая переписка? И сколько времени вообще уходит на получение и отправку ответного письма?
— Самая долгая переписка длилась 5 лет и она все еще продолжается. Что касается получения письма, то это зависит от того, сколько времени понадобится заключенному, чтобы ответить, а затем отправить. Прежде чем письмо последует к месту назначения, оно пройдет через тюремный отдел корреспонденции, где его проверят. Я, в свою очередь, отвечаю когда как: бывает быстро, а бывает мне нужно время, в зависимости от того, насколько я занят.
— Что касается преступлений, они охотно их обсуждают?
— Когда как. Некоторые очень открыты в этом плане, но такое бывает редко. Кто-то заявляет о своей невиновности, кто-то не желает обсуждать такие темы по юридическим причинам, если они, к примеру, подали апелляцию и не хотят дополнительных обвинений, а кому-то просто лень обсуждать это снова и снова.
— Как они описывают свое первое убийство и причины, которые к этому подтолкнули? Боялись ли они, что их поймают или им было все равно? Многие ли раскаиваются в совершенном? Описывали ли они вообще, каково это — убить человека? И какой самый оригинальный, по вашему мнению, способ избавления от тел?
— Так, постараюсь как можно лучше ответить на все вопросы. Да и да, но на самом деле ни один из вопросов не имеет общего ответа. Большинство не хотят быть пойманными. Некоторые раскаиваются после поимки. Сложно сказать, как много таких. Наверное, не очень. Один мне как-то сказал: «Я не знаю, испытываю ли искреннее раскраивание, но я знаю, что должен, так что, возможно, это тот максимум, который я могу выжать». Некоторые откровенно хвастаются своими преступлениями и наслаждаются ими. А есть еще такие, которые очень спокойны на этот счет, словно их это никак не затронуло. И да, некоторые в деталях расписывают свои убийства.
А самый креативный способ избавления от тел… Герб Баумейстер закапывал их на заднем дворе. Я нахожу таких убийц, которые держат трупы поближе к дому, занятными. Часто это характеризуют как повторное переживание преступления. А вообще, они не очень оригинальны в этом смысле. Большинство просто зарывают тело и уходят.
— Бывали ли случаи, когда вы понимали заключенных или симпатизировали им?
— Не в том, что касается их преступлений. Но мне жаль некоторых из них за те ужасные вещи, которые им пришлось пережить в прошлом. Там было такое, чего никому не пожелаешь… Я не вижу ничего плохого в том, чтобы попытаться их понять. Это может помочь объяснить причины, подтолкнувшие людей к подобным деяниям. Не уверен, что это главная причина, объясняющая их поведение, но в большинстве случаев — определенно одна из.
— Были ли среди убийц, с которыми вы общались, такие, у кого были заметны перемены к лучшему или хотя бы такие предпосылки?
— Все зависит от человека, типа преступления и прочих факторов. Я знаю одного скулшутера, который отбывает пожизненное за убийство / покушение на убийство, и я не имею ничего против того, чтобы он стал моим соседом. Есть еще один убийца, который прислал мне 25-страничное письмо, повествующее о его жизни и преступлениях (он убил ребенка, когда ему было пятнадцать, а когда освободили, убил еще и своих родителей). Какое-то время он находился в блоке смертников, но затем его перевели на пожизненное заключение. Он уже далеко не молод. По его словам, медитации изменили его как личность. Правда это или нет, только ему известно, но это заставляет меня задуматься над тем, может ли психопат на самом деле измениться и перестроить свое мышление.
— Кто из тех, с кем вы переписывались, запомнился вам больше всего и почему?
— Джеймс «Уайти» Балджер, один их самых известных преступников Америки. Он рассказал мне о тюремных буднях в Алькатрасе, а также невероятные истории своей жизни, когда находился в бегах от закона. Говорить с ним был потрясающий опыт.
Страница 2 из 3
