В первой половине XIX века на всю Россию прозвучало имя предпринимателя Григория Федотовича Зотова. Человек этот самым странным образом сочетал в себе дарования способного управленца и новатора с крайней, буквально патологической жестокостью…
Добавить в моё избранное
6 мин, 24 сек 8098
А тут еще в 1826-м на Соймоновских приисках произошли волнения, вошедшие в историю как «девичий бунт». В столице заговорили о причастности Зотова к сокрытию части добываемого золота. Вдобавок новый государь Николай I не любил староверов, видя в их общинах очаги неповиновения самодержавной власти. На Кыштымских заводах ввели государственный надзор, из столицы несколько раз приезжали следователи.
И тут выяснилось, что усадьбы Расторгуевых в Екатеринбурге и Кыштыме имели обширные подземелья. В екатеринбургской усадьбе подземелья шли в два яруса. О них в округе шла дурная слава: эти этажи служили тюрьмой для строптивых работников и тайной молельней для сектантов-раскольников, приверженцев запрещенных изуверских сект. Отцы-наставники приходили туда тайными тропами. Расправа с неугодными была короткой. Подвалы дворца располагались ниже уровня соседнего пруда, и стоило открыть плотину, чтобы подвалы залила вода, топя ослушников. Кыштымский особняк и вовсе напоминал собой крепость. Перед ним возвышались две дозорные башни — южная и северная, примыкающая к каменному забору машиностроительного завода. Одна из них имела высоту 20 метров, и в ней пытали несчастных крепостных рабочих. Ходили слухи, что Григорий Зотов лично забивал несчастных, ходил по заводу с заряженными пистолетами и стрелял в ослушников. Даже тела замученных до смерти родственникам не выдавали, а сбрасывали в расположенный неподалеку пруд.
Присланный в качестве очередного следователя флигель-адъютант царя граф Строганов приказал слить заводской пруд, и на его илистом дне действительно были во множестве найдены человеческие кости и еще не разложившиеся трупы, зашитые в кули из мешковины.
Зотова заключили под домашний арест, деловые бумаги его опечатали и подвергли подробному изучению. Свидетелей опрашивал лично Строганов. В донесении своем граф отмечал, что Зотов значительно увеличил добычу золота и усовершенствовал выплавку железа не столько заведением новых машин и особенными средствами, сколько несоразмерным усилением работ, жестокостями и тиранством. Условия, в которых людям приходилось на заводах существовать, сравнивались с положением каторжников и негров.
Зотов находился под следствием практически 10 лет, все время затягивая его с помощью апелляций, жалоб на здоровье и прочих ухищрений. Лишь когда делом занялся лично министр внутренних дел, в 1837 году дело дошло до суда, и Григория Зотова отправили в ссылку в финский город Кексгольм. Видимо, там он и умер в начале следующего десятилетия.
В Кыштыме же долгое время поговаривали, что из подземелий его усадьбы бывают слышны крики и стоны, а кто-то даже видел там призраков. Уже в 2003 году местные диггеры под прогнившим полом северной башни обнаружили лаз в подвал, а пробившись на глубину в несколько метров, наткнулись на замурованную старинной кирпичной кладкой дверь. За дверью были страшные пыточные камеры, типичные для тюрем XVIII-XIX веков: общая и одиночная камеры, карцер, служебная комната для палачей.
По словам екатеринбургского историка-архивиста А. В. Берковича, главным желанием Григория Зотова было избавление от угнетавшего его статуса крепостного. Опираясь на свой талант и личные качества, такие как целеустремлённость, властность и честолюбие, он стремился во что бы то ни стало получить свободу, чтобы встать в один ряд с теми, кому он принадлежал. У получившего вольную Зотова обнаружилась и другая сторона — среди её особенностей Беркович обличает алчность, жестокость и цинизм, проявившиеся в беспощадной эксплуатации людей, работавших на его собственных заводах и промыслах.
Имея множество недоброжелателей, в случае необходимости, Зотов легко располагал к себе людей. Во время пребывания Александра I в Екатеринбурге он произвёл впечатление и на самого императора, и на сопровождавшего монаршую особу Д. К. Тарасова:
«Наружность и осанка Григория Зотова, при первом взгляде, обличала в нём светлый натуральный ум, сильный характер и гениальную способность в горном производстве. Орлиные глаза его показывали необыкновенную проницательность; разговор его о делах серьёзных всегда состоял из афоризмов. Высокий рост, атлетическое сложение, окладистая короткая борода, курчавые с проседью на голове волосы и особенное приличие в обращении — невольно возбуждали к нему особенное внимание и уважение… Нельзя не заметить в нём собственного сознания приобретённой им опытности, отличных способностей и особенного такта узнавать людей и направлять всякого к сродному ему делу».
И тут выяснилось, что усадьбы Расторгуевых в Екатеринбурге и Кыштыме имели обширные подземелья. В екатеринбургской усадьбе подземелья шли в два яруса. О них в округе шла дурная слава: эти этажи служили тюрьмой для строптивых работников и тайной молельней для сектантов-раскольников, приверженцев запрещенных изуверских сект. Отцы-наставники приходили туда тайными тропами. Расправа с неугодными была короткой. Подвалы дворца располагались ниже уровня соседнего пруда, и стоило открыть плотину, чтобы подвалы залила вода, топя ослушников. Кыштымский особняк и вовсе напоминал собой крепость. Перед ним возвышались две дозорные башни — южная и северная, примыкающая к каменному забору машиностроительного завода. Одна из них имела высоту 20 метров, и в ней пытали несчастных крепостных рабочих. Ходили слухи, что Григорий Зотов лично забивал несчастных, ходил по заводу с заряженными пистолетами и стрелял в ослушников. Даже тела замученных до смерти родственникам не выдавали, а сбрасывали в расположенный неподалеку пруд.
Присланный в качестве очередного следователя флигель-адъютант царя граф Строганов приказал слить заводской пруд, и на его илистом дне действительно были во множестве найдены человеческие кости и еще не разложившиеся трупы, зашитые в кули из мешковины.
Зотова заключили под домашний арест, деловые бумаги его опечатали и подвергли подробному изучению. Свидетелей опрашивал лично Строганов. В донесении своем граф отмечал, что Зотов значительно увеличил добычу золота и усовершенствовал выплавку железа не столько заведением новых машин и особенными средствами, сколько несоразмерным усилением работ, жестокостями и тиранством. Условия, в которых людям приходилось на заводах существовать, сравнивались с положением каторжников и негров.
Зотов находился под следствием практически 10 лет, все время затягивая его с помощью апелляций, жалоб на здоровье и прочих ухищрений. Лишь когда делом занялся лично министр внутренних дел, в 1837 году дело дошло до суда, и Григория Зотова отправили в ссылку в финский город Кексгольм. Видимо, там он и умер в начале следующего десятилетия.
В Кыштыме же долгое время поговаривали, что из подземелий его усадьбы бывают слышны крики и стоны, а кто-то даже видел там призраков. Уже в 2003 году местные диггеры под прогнившим полом северной башни обнаружили лаз в подвал, а пробившись на глубину в несколько метров, наткнулись на замурованную старинной кирпичной кладкой дверь. За дверью были страшные пыточные камеры, типичные для тюрем XVIII-XIX веков: общая и одиночная камеры, карцер, служебная комната для палачей.
По словам екатеринбургского историка-архивиста А. В. Берковича, главным желанием Григория Зотова было избавление от угнетавшего его статуса крепостного. Опираясь на свой талант и личные качества, такие как целеустремлённость, властность и честолюбие, он стремился во что бы то ни стало получить свободу, чтобы встать в один ряд с теми, кому он принадлежал. У получившего вольную Зотова обнаружилась и другая сторона — среди её особенностей Беркович обличает алчность, жестокость и цинизм, проявившиеся в беспощадной эксплуатации людей, работавших на его собственных заводах и промыслах.
Имея множество недоброжелателей, в случае необходимости, Зотов легко располагал к себе людей. Во время пребывания Александра I в Екатеринбурге он произвёл впечатление и на самого императора, и на сопровождавшего монаршую особу Д. К. Тарасова:
«Наружность и осанка Григория Зотова, при первом взгляде, обличала в нём светлый натуральный ум, сильный характер и гениальную способность в горном производстве. Орлиные глаза его показывали необыкновенную проницательность; разговор его о делах серьёзных всегда состоял из афоризмов. Высокий рост, атлетическое сложение, окладистая короткая борода, курчавые с проседью на голове волосы и особенное приличие в обращении — невольно возбуждали к нему особенное внимание и уважение… Нельзя не заметить в нём собственного сознания приобретённой им опытности, отличных способностей и особенного такта узнавать людей и направлять всякого к сродному ему делу».
Страница 2 из 2
