Истинное имя Соньки Золотой Ручки — Шейндля-Сура Лейбова Соломошак-Блювштейн. Изобретательная мошенница, авантюристка, способная оборачиваться в светскую женщину, монахиню либо элементарную прислужницу. Ее именовали «дьяволом в юбке», «демонической красоткой, ока которой пленят и гипнотизируют».
Добавить в моё избранное
15 мин, 57 сек 10419
Была маленького роста, однако имела красивую фигуру, верные черты личика; глаза ее источали сексапильно-гипнотическое тяготение. Влас Дорошевич, разговаривавший-с аферисткой на Сахалине, увидел, что ее глаза были «дивные, нескончаемо красивые, мягенькие, бархатные… и разговаривали этак, будто имели возможность в том числе и непревзойденно врать».
Сонька непрерывно пользовалась гримом, накладными бровями, париками, носила недешевые парижские шляпки, уникальные меховые накидки, мантильи, скрашивала себя драгоценностями, к коим питала слабость. Жила с размахом. Излюбленными местами ее отдыха были Крым, Пятигорск и иностранный курорт Мариенбад, в каком месте она выдавала себя за титулованную персону, благо у нее был комплект различных визитных карточек. Средств она не считала, не копила на темный день. Этак, приехав в Вену летом 1872 года, заложила в ломбард некие из украденных ею вещей и, получив под задаток 15 тыщ руб, истратила в один миг.
Постепенно ей надоедало действовать одной. Она сколотила банду из членов семьи, былых супругов. Также в банду входил вор в законе Березин и шведско-норвежский подданный Мартин Якобсоню. Члены банды неоспоримо покорялись Соньке Золотой Ручке.
… Миша Осипович Динкевич, основатель рода, почетный государь, опосля 25 лет примерной службы начальником мужской гимназии в Саратове был выслан в отставку. Миша Осипович принял решение совместно с дочерью, зятем и 3-мя внуками переехать на отчизну, в Столицу. Динкевичи реализовали дом, прибавили накопления, набралось 125 тыщ на маленький дом в городе Москве.
Гуляя по Петербургу, отставной директор завернул в кондитерскую _ и в дверях чуть не сшиб наряженную милашку, от нежданности выронившую зонт. Динкевич непроизвольно отметил, что пред ним не элементарно петербургская красавица, а дама только добропорядочной породы, одетая с той простотой, какая достигается только совсем дорогими портными 1 ее шляпка стоила годового оклада учителя гимназии.
Спустя 10 мин. они пили за столиком кофе со сливками, милашка кушала бисквит, Динкевич расхрабрился на рюмку ликера. На вопрос о имени красивая незнакомка дала ответ:
«Графиня Тимрот, Софья Ивановна».
«О, какое имя! Вы ведь из столичных Тимротов, не так ли?».
«Именно так».
«Ах, Софья Ивановна, кабы вы знали, как в Столицу-то тащит».
И Миша Осипович, испытав внезапно прилив доверия, выложил графине свою нищету — и про пенсию, и про застенчивый основной капитал, и про грезу о столичном никак не самом роскошном, однако достойном неплохой семьи особнячке…
«А знаете что, любезный Михаил Осипович… — опосля кратного раздумья отважилась графиня, — мы ведь с супругом отыскиваем надежного клиента. Граф получил назначение в Париж, послом Его Величества…».
«Однако графиня! Да я и мезонина вашего никак не осилю! У вас ведь наличествует мезонин?».
«Наличествует, — усмехнулась Тимрот.»
— У нас немало что наличествует. Однако супруг мой — гофмейстер двора. Нам ли торговаться? Вы, я вижу, человек добропорядочный, интеллигентный, опытнейший. Иного владельца я бы и не хотела для бебутовского гнезда…«.»
«Этак батюшка ваш — генерал Бебутов, кавказский герой!» — всполошился Динкевич.
«Василий Осипович — мой дедушка, — робко исправила Софья Ивановна и поднялась из-за стола.»
— Так как скоро же соблаговалите посмотреть на дом?«.»
Пришли к соглашению встретиться чрез 5 дней в поезде, куда Динкевич подсядет в Клину.
Сонька отлично помнила данный поселок, а точнее, маленькую станцию, так как из всего городка ей был знаком лишь полицейский участок. Родное 1-ое похождение Сонька упоминала постоянно с наслаждением. В ту пору ей не исполнилось и 20, при маленьком росте и изяществе смотрелась на шестнадцать. Это через 6 лет ее стали именовать Сонькой Золотой Ручкой, когда Шейндля Соломониак, дочь малого ростовщика из Варшавского уезда, прославилась как мозговой центр и денежный господь «малины» интернационального размаха. А тогда у нее была только способность, неотразимая притягательность и среднее учебное заведение«родового гнезда» коим она гордилась не меньше, нежели графиня Тимрот, Гнезда не генеральского, а блатного, в каком месте она подрастала посреди ростовщиков, скупщиков краденого, грабителей и контрабандистов. Была у них на побегушках, просто выучивая их языки: идиш, ляшский, российский, германский. Следила за ними. И как настоящая актерская природа, пропитывалась духом авантюры и бесжалостного риска.
Ну а тогда, в 1866-м, она была застенчивой воровкой «на доверии» на железной дороге. К данному времени Сонька Золотая Ручка уже успела, кстати, убежать от собственного первого супруга, купца Розенбада, захватив на дорожку не так уж много — 500 руб. Где-то«у людей» подрастала ее малая дочка.
Наконец, подъезжая к Клину, в вагоне третьего класса, в каком месте она промышляла по мелочи, Сонька заприметила красавчика юнкера.
Сонька непрерывно пользовалась гримом, накладными бровями, париками, носила недешевые парижские шляпки, уникальные меховые накидки, мантильи, скрашивала себя драгоценностями, к коим питала слабость. Жила с размахом. Излюбленными местами ее отдыха были Крым, Пятигорск и иностранный курорт Мариенбад, в каком месте она выдавала себя за титулованную персону, благо у нее был комплект различных визитных карточек. Средств она не считала, не копила на темный день. Этак, приехав в Вену летом 1872 года, заложила в ломбард некие из украденных ею вещей и, получив под задаток 15 тыщ руб, истратила в один миг.
Постепенно ей надоедало действовать одной. Она сколотила банду из членов семьи, былых супругов. Также в банду входил вор в законе Березин и шведско-норвежский подданный Мартин Якобсоню. Члены банды неоспоримо покорялись Соньке Золотой Ручке.
… Миша Осипович Динкевич, основатель рода, почетный государь, опосля 25 лет примерной службы начальником мужской гимназии в Саратове был выслан в отставку. Миша Осипович принял решение совместно с дочерью, зятем и 3-мя внуками переехать на отчизну, в Столицу. Динкевичи реализовали дом, прибавили накопления, набралось 125 тыщ на маленький дом в городе Москве.
Гуляя по Петербургу, отставной директор завернул в кондитерскую _ и в дверях чуть не сшиб наряженную милашку, от нежданности выронившую зонт. Динкевич непроизвольно отметил, что пред ним не элементарно петербургская красавица, а дама только добропорядочной породы, одетая с той простотой, какая достигается только совсем дорогими портными 1 ее шляпка стоила годового оклада учителя гимназии.
Спустя 10 мин. они пили за столиком кофе со сливками, милашка кушала бисквит, Динкевич расхрабрился на рюмку ликера. На вопрос о имени красивая незнакомка дала ответ:
«Графиня Тимрот, Софья Ивановна».
«О, какое имя! Вы ведь из столичных Тимротов, не так ли?».
«Именно так».
«Ах, Софья Ивановна, кабы вы знали, как в Столицу-то тащит».
И Миша Осипович, испытав внезапно прилив доверия, выложил графине свою нищету — и про пенсию, и про застенчивый основной капитал, и про грезу о столичном никак не самом роскошном, однако достойном неплохой семьи особнячке…
«А знаете что, любезный Михаил Осипович… — опосля кратного раздумья отважилась графиня, — мы ведь с супругом отыскиваем надежного клиента. Граф получил назначение в Париж, послом Его Величества…».
«Однако графиня! Да я и мезонина вашего никак не осилю! У вас ведь наличествует мезонин?».
«Наличествует, — усмехнулась Тимрот.»
— У нас немало что наличествует. Однако супруг мой — гофмейстер двора. Нам ли торговаться? Вы, я вижу, человек добропорядочный, интеллигентный, опытнейший. Иного владельца я бы и не хотела для бебутовского гнезда…«.»
«Этак батюшка ваш — генерал Бебутов, кавказский герой!» — всполошился Динкевич.
«Василий Осипович — мой дедушка, — робко исправила Софья Ивановна и поднялась из-за стола.»
— Так как скоро же соблаговалите посмотреть на дом?«.»
Пришли к соглашению встретиться чрез 5 дней в поезде, куда Динкевич подсядет в Клину.
Сонька отлично помнила данный поселок, а точнее, маленькую станцию, так как из всего городка ей был знаком лишь полицейский участок. Родное 1-ое похождение Сонька упоминала постоянно с наслаждением. В ту пору ей не исполнилось и 20, при маленьком росте и изяществе смотрелась на шестнадцать. Это через 6 лет ее стали именовать Сонькой Золотой Ручкой, когда Шейндля Соломониак, дочь малого ростовщика из Варшавского уезда, прославилась как мозговой центр и денежный господь «малины» интернационального размаха. А тогда у нее была только способность, неотразимая притягательность и среднее учебное заведение«родового гнезда» коим она гордилась не меньше, нежели графиня Тимрот, Гнезда не генеральского, а блатного, в каком месте она подрастала посреди ростовщиков, скупщиков краденого, грабителей и контрабандистов. Была у них на побегушках, просто выучивая их языки: идиш, ляшский, российский, германский. Следила за ними. И как настоящая актерская природа, пропитывалась духом авантюры и бесжалостного риска.
Ну а тогда, в 1866-м, она была застенчивой воровкой «на доверии» на железной дороге. К данному времени Сонька Золотая Ручка уже успела, кстати, убежать от собственного первого супруга, купца Розенбада, захватив на дорожку не так уж много — 500 руб. Где-то«у людей» подрастала ее малая дочка.
Наконец, подъезжая к Клину, в вагоне третьего класса, в каком месте она промышляла по мелочи, Сонька заприметила красавчика юнкера.
Страница 2 из 5
