Преступное сообщество «экспроприировало» имущество столичных коммерческих фирм, превращая его в«вещественные доказательства».
Добавить в моё избранное
13 мин, 32 сек 6679
609 рублей, в то время как реальная стоимость компьютеров составляла 210 млн 415 тыс. 410 рублей.
Через месяц Коренских и Давыдов доложили Чубатову о складах в Московской области, где хранилась импортная спортивная одежда и обувь. Склады принадлежали ООО «Спорт Хаус» и ООО«Вектор». Действуя по отработанному плану, сообщники, как доказано следствием, похитили у ООО «Спорт Хаус» имущество на 162 млн 351 тыс. 662 рубля, а у«Вектора» — на 294 млн 716 тыс. 654 рубля.
В целом доход от «экспроприации» имущества только у 5 фирм, о которых идет речь в уголовном деле, составил более 550 миллионов рублей.
Лисагор, получивший 1 миллион долларов за реализацию товаров со склада фирм «Фазар» и«Гейзер» распределил его между тушинским прокурором Нерсесяном и следователем Кирилиным, сотрудниками ОБЭП и чиновниками РФФИ. Последние, кстати, ушли от ответственности: их вину доказать не удалось. Это ведомство в мае прошлого года расформировали и теперь продажу изъятых вещдоков курирует Минимущества.
И хотя деньги в общак преступного сообщества поступали через Чубатова, именно Борис Лисагор — основной организатор, который решал все и распределял доходы и расходы на взятки, о чем свидетельствуют фонограммы телефонных переговоров.
Телефонный разговор А. Чижука и Р. Чубатова 28.05.2007 года:
Чижук: Мне еще двадцатка нужна (20 тысяч долларов США. — Л. К.).
Чубатов: Я сейчас не знаю, чем вам помогать. Меня Боря оседлал по полной программе. И туда, говорит, много надо, и меня не подводи…
Чижук: Я с ним согласовал этот вопрос (говорят о Лисагоре. — Л. К.).
Чубатов: Что ты хочешь, чтобы я ему сегодня меньше передал? Ты знаешь, как он будет визжать… Боря в некоторые вещи раньше нос свой не совал, не знает, как они делаются. Командовать-то легко.
Между собой подельники называли Бориса Лисагора «Барином» которого уличали в нечистоплотности. Когда прокурор Самойлов попросил выделить для следователя Кириллина 50 тысяч долларов, Чубатов сказал, что уже отдал Лисагору один миллион. Самойлов заверил Чубатова, что Кириллин не получил ни копейки,«а он — хороший парень, его жалко».
В нечистоплотности был уличен и тушинский прокурор Нерсесян. Чубатов однажды услышал, как Лисагор по телефону жалуется кому-то: «Этот Нарцисс (так для конспирации подельники называли Нерсесяна. — Л. К.) кинул обэповца Рябуху на восьмидесятку, и мне пришлось погасить». Позже Лисагор публично наорал на Нерсесяна, обвинив его в том, что он «кинул» Рябуху уже на 90 тысяч долларов.
Но внакладе не оставался никто. «Гонорары» получали все работники милиции, участвовавшие в операции, хотя большинство из них не знало о том, что изъятие товара противозаконно. Делились и с РФФИ, и с людьми из ФСБ и городской прокуратуры. Но к ответственности никто из них пока не привлечен.
Преступное сообщество — обвинение предъявлено 16 соучастникам — действовало по всем правилам мафиозной структуры: тщательно конспирировалось. Каждый имел по 20-30 мобильных телефонов, предназначенных для переговоров с единственным абонентом.
Телефонные переговоры между участниками ОПС особенно активизировались, когда поступила информация, что за их махинации взялись на Шаболовке, 6 — в ГУ по ЦФО МВД РФ и Московской городской прокуратуре. Удивительно, но «вопросы» решал не прокурор Нерсесян, а его друг Лисагор. Мосгорпрокуратуру они по телефону называли«трамвайными путями» поскольку ее здание на Новокузнецкой расположено именно у трамвайных путей. Иногда обозначали ее, как«депо» а Генеральную прокуратуру РФ, как«головное депо» или просто«головная». «Нашей» Нерсесян называл Тушинскую прокуратуру, а«наша главная» — Хорошевскую. Иногда Тушинскую называли«базой».
Судя по телефонным переговорам, которые прослушивались с санкции суда, Лисагор развил бурную деятельность.
8 мая 2007 года. 17 часов 31 минута:
Нерсесян: Как вообще.
Лисагор: Да вроде ничего.
Нерсесян: По трамвайным путям?
Лисагор: Сейчас еду в трамвайные пути. В этом фонде дурацком (РФФИ — Л. К.) целый день провел.
Нерсесян: Хотя бы «пробить» ситуацию, знать, что, где и как.
Лисагор: Выдержим, я думаю, Борь. (Далее Лисагор обещает через свои коррумпированные связи в Мосгорпрокуратуре выяснить информацию о проверке их деятельности.).
года. 18 часов 21 минута.
Нерсесян: Как дела?
Лисагор: Тружусь потихонечку. Был в городе, пока данных нет (под «городом» имеется в виду прокуратура Москвы).
18 мая Лисагор сообщил Нерсесяну, что проверка продлена до 29 мая 2007 года и его люди «вышли с предложением». Собеседники предполагают, что ситуация не серьезная и проверка будет формальной. Затем обсуждают поведение Самойлова, возмущаются, что он, получая все, ничем им не помогает, оставаясь в фаворе, для чего, по их мнению, высшего образования не требуется.
Через месяц Коренских и Давыдов доложили Чубатову о складах в Московской области, где хранилась импортная спортивная одежда и обувь. Склады принадлежали ООО «Спорт Хаус» и ООО«Вектор». Действуя по отработанному плану, сообщники, как доказано следствием, похитили у ООО «Спорт Хаус» имущество на 162 млн 351 тыс. 662 рубля, а у«Вектора» — на 294 млн 716 тыс. 654 рубля.
В целом доход от «экспроприации» имущества только у 5 фирм, о которых идет речь в уголовном деле, составил более 550 миллионов рублей.
Лисагор, получивший 1 миллион долларов за реализацию товаров со склада фирм «Фазар» и«Гейзер» распределил его между тушинским прокурором Нерсесяном и следователем Кирилиным, сотрудниками ОБЭП и чиновниками РФФИ. Последние, кстати, ушли от ответственности: их вину доказать не удалось. Это ведомство в мае прошлого года расформировали и теперь продажу изъятых вещдоков курирует Минимущества.
И хотя деньги в общак преступного сообщества поступали через Чубатова, именно Борис Лисагор — основной организатор, который решал все и распределял доходы и расходы на взятки, о чем свидетельствуют фонограммы телефонных переговоров.
Телефонный разговор А. Чижука и Р. Чубатова 28.05.2007 года:
Чижук: Мне еще двадцатка нужна (20 тысяч долларов США. — Л. К.).
Чубатов: Я сейчас не знаю, чем вам помогать. Меня Боря оседлал по полной программе. И туда, говорит, много надо, и меня не подводи…
Чижук: Я с ним согласовал этот вопрос (говорят о Лисагоре. — Л. К.).
Чубатов: Что ты хочешь, чтобы я ему сегодня меньше передал? Ты знаешь, как он будет визжать… Боря в некоторые вещи раньше нос свой не совал, не знает, как они делаются. Командовать-то легко.
Между собой подельники называли Бориса Лисагора «Барином» которого уличали в нечистоплотности. Когда прокурор Самойлов попросил выделить для следователя Кириллина 50 тысяч долларов, Чубатов сказал, что уже отдал Лисагору один миллион. Самойлов заверил Чубатова, что Кириллин не получил ни копейки,«а он — хороший парень, его жалко».
В нечистоплотности был уличен и тушинский прокурор Нерсесян. Чубатов однажды услышал, как Лисагор по телефону жалуется кому-то: «Этот Нарцисс (так для конспирации подельники называли Нерсесяна. — Л. К.) кинул обэповца Рябуху на восьмидесятку, и мне пришлось погасить». Позже Лисагор публично наорал на Нерсесяна, обвинив его в том, что он «кинул» Рябуху уже на 90 тысяч долларов.
Но внакладе не оставался никто. «Гонорары» получали все работники милиции, участвовавшие в операции, хотя большинство из них не знало о том, что изъятие товара противозаконно. Делились и с РФФИ, и с людьми из ФСБ и городской прокуратуры. Но к ответственности никто из них пока не привлечен.
Преступное сообщество — обвинение предъявлено 16 соучастникам — действовало по всем правилам мафиозной структуры: тщательно конспирировалось. Каждый имел по 20-30 мобильных телефонов, предназначенных для переговоров с единственным абонентом.
Телефонные переговоры между участниками ОПС особенно активизировались, когда поступила информация, что за их махинации взялись на Шаболовке, 6 — в ГУ по ЦФО МВД РФ и Московской городской прокуратуре. Удивительно, но «вопросы» решал не прокурор Нерсесян, а его друг Лисагор. Мосгорпрокуратуру они по телефону называли«трамвайными путями» поскольку ее здание на Новокузнецкой расположено именно у трамвайных путей. Иногда обозначали ее, как«депо» а Генеральную прокуратуру РФ, как«головное депо» или просто«головная». «Нашей» Нерсесян называл Тушинскую прокуратуру, а«наша главная» — Хорошевскую. Иногда Тушинскую называли«базой».
Судя по телефонным переговорам, которые прослушивались с санкции суда, Лисагор развил бурную деятельность.
8 мая 2007 года. 17 часов 31 минута:
Нерсесян: Как вообще.
Лисагор: Да вроде ничего.
Нерсесян: По трамвайным путям?
Лисагор: Сейчас еду в трамвайные пути. В этом фонде дурацком (РФФИ — Л. К.) целый день провел.
Нерсесян: Хотя бы «пробить» ситуацию, знать, что, где и как.
Лисагор: Выдержим, я думаю, Борь. (Далее Лисагор обещает через свои коррумпированные связи в Мосгорпрокуратуре выяснить информацию о проверке их деятельности.).
года. 18 часов 21 минута.
Нерсесян: Как дела?
Лисагор: Тружусь потихонечку. Был в городе, пока данных нет (под «городом» имеется в виду прокуратура Москвы).
18 мая Лисагор сообщил Нерсесяну, что проверка продлена до 29 мая 2007 года и его люди «вышли с предложением». Собеседники предполагают, что ситуация не серьезная и проверка будет формальной. Затем обсуждают поведение Самойлова, возмущаются, что он, получая все, ничем им не помогает, оставаясь в фаворе, для чего, по их мнению, высшего образования не требуется.
Страница 3 из 4
