Некоторые звания даются лишь единожды, а некоторые раздаются столь часто, что теряют свою уникальную суть.
Добавить в моё избранное
7 мин, 33 сек 4163
И при этом г-жа ван дер Гунст, вероятнее всего, была не первой кого сестра Готдфрида отправила на тот свет. Подозрительные смерти больных людей за которыми ухаживали монахини, случались под её надзором и раньше, после чего их деньги и ценности также необъяснимым образом куда-то пропадали.
Детективы по расследованию убийств оказались в затруднительном положении, как-никак не часто уважаемую местную мать-настоятельницу подозревают в массовом убийстве.
Оставить подобные сведения без внимания разумеется было невозможно, но и действовать следовало очень осторожно, ведь у церковных властей имелось достаточно возможностей устроить всё так, что бы данное дело было замято на корню, причём без каких-либо последствий для подозреваемой.
Поэтому для начала за сестрой Годфридой установили слежку, которая вскоре установила, что по крайней мере часть из заявленного тремя монахинями полностью соответствует истине.
Так своё свободное от церковных дел время, настоятельница проводила на побережье, а точнее на территории местного популярного морского курорта. Там сестра Годфрида действительно не в чём себе не отказывала, хотя её основной интерес вызывал дорогой алкоголь, и при этом компанию ей составляла другая женщина, которая, как выяснилось позже, тоже была монахиней, известной как сестра Матье.
Вместе женщины хорошо поужинали, после чего отправились в снятый заранее номер, и пробыли там до следующего утра. Ну а когда следующим утром сёстры вновь спустились вниз, на них, заместо привычных чёрных одеяний, уже были обычные спортивные брючные костюмы.
Далее Годфрида и Матье вновь начали пить, и чем дольше это продолжалось, тем все более и более откровенными становились их жесты в отношении друг друга. Это всё более и более напоминало ласки двух влюблённых, что подталкивало офицеров ко вполне понятному выводу о характере их отношений.
И тут будет нелишним упомянуть, что, опираясь на слова заявительниц, своё «странное» поведение сестра Годфрида начала проявлять после того, как она перенесла сложную операцию по удалению опухоли головного мозга. И, по утверждению медиков, последствия подобной процедуры действительно могут привести в последствии к серьёзным изменениям в поведении пациента.
По другой же версии всему виной был морфий, который сестра Годфрида начала принимать что бы заглушить боль, но впала в зависимость, и стала готова на всё что бы получить наркотик.
Обе вышеописанные версии, обычно упоминаются при желании объяснить поведение этой женщины некими независимыми от неё обстоятельствами.
Но они обе гибнут перед фактом о том. что вышеназванная операция была проведена только в 1976-м году, а своё истинное лицо будущая монахиня-убийца начала демонстрировать, как известно, гораздо раньше.
В деле даже есть показания монахини, которая утверждала что мать-настоятельница готова была заниматься проституцией ради морфия.
Эта монахиня утверждала слышала, как сестра Годфрида сказала прикованному к постели пациенту: «Если ты хорошо мне заплатишь, я сделаю тебя счастливым». И с этими словами она приподняла юбки, после чего свидетельница в ужасе и стыде убежала.
Другие монахини, конфиденциально, рассказали следователям, что мать-настоятельница обращалась к ним с предложением заняться любовью. И каждая говорила что ответила на заигрывания твёрдым отказом, но знала о других монахинях, которые соглашались, желая избежать избиений от рассерженной сестры Годфриды.
Из этих показаний становилось очевидно, что мать-настоятельница могла действовать как для удовольствия собственных специфических нужд, так и только ради денег.
Утверждалось, что за семь лет до 1978-го года сестра Годфрида проявила себя садисткой, наркоманкой, лесбиянкой и убийцей. Возможно, она даже достигла нового уровня подлости, когда стала красть лекарства, в которых так отчаянно нуждались её пациенты.
Но несмотря на осторожные запросы, у следствия по-прежнему оставались только показания свидетелей, обвинявших уважаемую главу почетного учреждения в совершении ужасных преступлений, и не одной вещественной улики.
Однако в след за этим тело г-жи ван дер Ганст было эксгумировано, и при экспертизе в нём были обнаружены следы инсулина. Но это мало помогло расследованию, поскольку она и так принимала инсулин в течение многих лет до своей смерти.
И тем не менее всё-таки было решено предъявить сестре Годфриде серьезные обвинения.
Для начала её прямо спросили, имела ли она какое-либо отношение к смерти г-жи Марии ван дер Гунст, на что монахиня, шокировав офицеров, спокойно ответила: «Да, действительно. Я отправила её на небеса, потому что она была слишком шумной. Она мешала мне спать».
А когда её спросили, как она убила миссис ван дер Ганст, женщина ответила столь же чётко, — «Уколом инсулина».
Детективы по расследованию убийств оказались в затруднительном положении, как-никак не часто уважаемую местную мать-настоятельницу подозревают в массовом убийстве.
Оставить подобные сведения без внимания разумеется было невозможно, но и действовать следовало очень осторожно, ведь у церковных властей имелось достаточно возможностей устроить всё так, что бы данное дело было замято на корню, причём без каких-либо последствий для подозреваемой.
Поэтому для начала за сестрой Годфридой установили слежку, которая вскоре установила, что по крайней мере часть из заявленного тремя монахинями полностью соответствует истине.
Так своё свободное от церковных дел время, настоятельница проводила на побережье, а точнее на территории местного популярного морского курорта. Там сестра Годфрида действительно не в чём себе не отказывала, хотя её основной интерес вызывал дорогой алкоголь, и при этом компанию ей составляла другая женщина, которая, как выяснилось позже, тоже была монахиней, известной как сестра Матье.
Вместе женщины хорошо поужинали, после чего отправились в снятый заранее номер, и пробыли там до следующего утра. Ну а когда следующим утром сёстры вновь спустились вниз, на них, заместо привычных чёрных одеяний, уже были обычные спортивные брючные костюмы.
Далее Годфрида и Матье вновь начали пить, и чем дольше это продолжалось, тем все более и более откровенными становились их жесты в отношении друг друга. Это всё более и более напоминало ласки двух влюблённых, что подталкивало офицеров ко вполне понятному выводу о характере их отношений.
И тут будет нелишним упомянуть, что, опираясь на слова заявительниц, своё «странное» поведение сестра Годфрида начала проявлять после того, как она перенесла сложную операцию по удалению опухоли головного мозга. И, по утверждению медиков, последствия подобной процедуры действительно могут привести в последствии к серьёзным изменениям в поведении пациента.
По другой же версии всему виной был морфий, который сестра Годфрида начала принимать что бы заглушить боль, но впала в зависимость, и стала готова на всё что бы получить наркотик.
Обе вышеописанные версии, обычно упоминаются при желании объяснить поведение этой женщины некими независимыми от неё обстоятельствами.
Но они обе гибнут перед фактом о том. что вышеназванная операция была проведена только в 1976-м году, а своё истинное лицо будущая монахиня-убийца начала демонстрировать, как известно, гораздо раньше.
В деле даже есть показания монахини, которая утверждала что мать-настоятельница готова была заниматься проституцией ради морфия.
Эта монахиня утверждала слышала, как сестра Годфрида сказала прикованному к постели пациенту: «Если ты хорошо мне заплатишь, я сделаю тебя счастливым». И с этими словами она приподняла юбки, после чего свидетельница в ужасе и стыде убежала.
Другие монахини, конфиденциально, рассказали следователям, что мать-настоятельница обращалась к ним с предложением заняться любовью. И каждая говорила что ответила на заигрывания твёрдым отказом, но знала о других монахинях, которые соглашались, желая избежать избиений от рассерженной сестры Годфриды.
Из этих показаний становилось очевидно, что мать-настоятельница могла действовать как для удовольствия собственных специфических нужд, так и только ради денег.
Утверждалось, что за семь лет до 1978-го года сестра Годфрида проявила себя садисткой, наркоманкой, лесбиянкой и убийцей. Возможно, она даже достигла нового уровня подлости, когда стала красть лекарства, в которых так отчаянно нуждались её пациенты.
Но несмотря на осторожные запросы, у следствия по-прежнему оставались только показания свидетелей, обвинявших уважаемую главу почетного учреждения в совершении ужасных преступлений, и не одной вещественной улики.
Однако в след за этим тело г-жи ван дер Ганст было эксгумировано, и при экспертизе в нём были обнаружены следы инсулина. Но это мало помогло расследованию, поскольку она и так принимала инсулин в течение многих лет до своей смерти.
И тем не менее всё-таки было решено предъявить сестре Годфриде серьезные обвинения.
Для начала её прямо спросили, имела ли она какое-либо отношение к смерти г-жи Марии ван дер Гунст, на что монахиня, шокировав офицеров, спокойно ответила: «Да, действительно. Я отправила её на небеса, потому что она была слишком шумной. Она мешала мне спать».
А когда её спросили, как она убила миссис ван дер Ганст, женщина ответила столь же чётко, — «Уколом инсулина».
Страница 2 из 3
