Социальное устройство США часто характеризуют как общество равных возможностей. Однако немало тех, кто в лучшем случае рассмеется по поводу такого утверждения. Скажем, эта чернокожая бабушка весьма преклонных годов. В юности она совершила невозможное — вырвалась из самых низов и стала очень богата. Благодаря не труду, а криминальному таланту.
Добавить в моё избранное
6 мин, 12 сек 2075
Дорис Пэйн родилась в 1930 году в Восточной Вирджинии в шахтерском поселке, который иначе как резервацией для черных назвать невозможно. Рабочие были, по сути, собственностью горной компании. Они жили с семьями в фанерных лачугах. Получали за непосильный труд не доллары, а сертификаты, на которые можно было покупать лишь еду и товары повседневного спроса в лавках компании. Но и при этом денег хватало только на скудное питание и бутылку дешевого пойла на выходной.
Семья Дорис была типичной, и жила по типичным, установленным компанией, законам. В однокомнатной лачуге ютились восемь детей. Не имея игрушек, они играли со сновавшими по лачуге крысами. Отец приходил после работы без сил и тут же заваливаться спать. В выходной день напивался и бил мать.
И подняться с этого дна хотя бы до уровня пристойной бедности в этих местах еще не удавалось никому.
Но Дорис Пэйн, благодаря природным данным (в юности она была очень красива, и печать былой красоты до сих пор на ее лице) смогла поломать эту традицию, вырваться из заколдованного круга. Но внешний вид — не главное. Дорис, с детства мечтавшая стать кинозвездой, еще и очень артистична. У нее прекрасная реакция, она способна внушать доверие, располагать к себе.
Но для воровской профессии, которую она решила избрать в 20 лет, необходим был начальный капитал. И очень немалый, потому что американская криминальная знаменитость, о «художествах» которой сняли фильм, стала воровать драгоценности. В основном бриллианты.
И самое сложное в ее воровской карьере было накопление первоначального капитала. «Работала» по мелочам в грошовых лавках, сдавая наворованное скупщикам за бесценок. Вкалывала так, как и ее отец на угольной шахте. И при этом кормила двоих детей. С отцом первого вскоре рассталась, а отец второго испарился на следующее утро после мимолетной встречи с темнокожей красоткой.
Для кражи бриллиантов надо было выглядеть и держаться почти как леди. С манерами у Дорис было все нормально изначально. А вот дорогие костюмы, шикарные шляпки, изящная обувь, благородный парфюм, бижутерия, неотличимая от подлинных драгоценностей, — все это стоило очень дорого.
На пути у мадам Пэйн была и еще одна преграда. Причем, непреодолимая — сегрегация. В 1960 году ее, темнокожую, не пустили бы даже на порог солидного ювелирного магазина. В 1964 году после подписанного президентом Линдоном Джонсоном Закона о гражданских правах ситуация изменилась. Белые и черные были приравнены в правах. И через год 35-летняя воровка начала игру по-крупному.
К тому моменту она жила в Кливленде, в небольшой квартирке вместе с детьми и матерью, которую вытащила из шахтерской дыры после того, как в забое погиб ее муж. Сценарий, который Дорис давно уже продумала, работал безотказно. Она приезжала на автобусе в Питсбург или в какой-то другой крупный город. Переодевалась в шикарный костюм, надевала роскошную шляпу и шла в ювелирный магазин.
В магазине она, щебеча без умолку, сообщала, что выходит замуж за известного адвоката. И что ее счастью нет предела. И что она давно мечтала о замужестве, но ей не везло с мужчинами. И вдруг такой подарок судьбы: богатый, благородный, чуткий, красивый — все при нём! И что жених, постоянно занятый решением серьезных проблем, предложил ей самой выбрать обручальное кольцо, а он потом оплатит покупку. При этом велел не обращать внимания на цену, он будет счастлив, если невеста будет носить понравившееся ей кольцо. Разумеется, с бриллиантом.
Начинались примерки колец, каждое из которых стоило дороже 10 тысяч. В 60-е годы это были очень серьезные деньги. Дорис надевала кольца, вертела руку так и этак, любуясь игрой камней. И вдруг восклицала: «Ой, мимо окна только что проехала машина моего жениха! У него тут неподалеку офис!». Когда продавщицы отвлекались на мгновенье, воровка ловко отправляла кольцо в карман. После чего примеряла следующее кольцо, другое, еще одно…
Наконец она заявляла, что одно из них ей как будто приглянулось. Но она хотела бы подумать. А вечером придет и объявит о своем решении. Очарованные продавщицы кивали головами: разумеется, мисс, это разумно, мы всегда рады видеть вас.
Разумеется, больше воровку они никогда не видели.
А Дорис садилась в ожидавшее ее такси, приезжала на автобусную станцию, и, оказавшись в Кливленде, где-нибудь на окраине продавала кольцо. Ее первый «гонорар» составил 10 тысяч: кольцо стоимостью в 15 тысяч у нее взяли за за две трети цены, не выясняя ни происхождение драгоценности, ни имени сомнительной владелицы.
Вскоре она стала жить на широкую ногу, держа мать в неведении относительно своих заработков. Вначале ее якобы перевели за хорошую работу из официанток в менеджеры. Потом появился «состоятельный друг». И далее по нарастающей: купила акции, которые выгодно продала, умер одинокий хозяин ресторана и оставил ей часть наследства и т. д, и т. п.
Семья Дорис была типичной, и жила по типичным, установленным компанией, законам. В однокомнатной лачуге ютились восемь детей. Не имея игрушек, они играли со сновавшими по лачуге крысами. Отец приходил после работы без сил и тут же заваливаться спать. В выходной день напивался и бил мать.
И подняться с этого дна хотя бы до уровня пристойной бедности в этих местах еще не удавалось никому.
Но Дорис Пэйн, благодаря природным данным (в юности она была очень красива, и печать былой красоты до сих пор на ее лице) смогла поломать эту традицию, вырваться из заколдованного круга. Но внешний вид — не главное. Дорис, с детства мечтавшая стать кинозвездой, еще и очень артистична. У нее прекрасная реакция, она способна внушать доверие, располагать к себе.
Но для воровской профессии, которую она решила избрать в 20 лет, необходим был начальный капитал. И очень немалый, потому что американская криминальная знаменитость, о «художествах» которой сняли фильм, стала воровать драгоценности. В основном бриллианты.
И самое сложное в ее воровской карьере было накопление первоначального капитала. «Работала» по мелочам в грошовых лавках, сдавая наворованное скупщикам за бесценок. Вкалывала так, как и ее отец на угольной шахте. И при этом кормила двоих детей. С отцом первого вскоре рассталась, а отец второго испарился на следующее утро после мимолетной встречи с темнокожей красоткой.
Для кражи бриллиантов надо было выглядеть и держаться почти как леди. С манерами у Дорис было все нормально изначально. А вот дорогие костюмы, шикарные шляпки, изящная обувь, благородный парфюм, бижутерия, неотличимая от подлинных драгоценностей, — все это стоило очень дорого.
На пути у мадам Пэйн была и еще одна преграда. Причем, непреодолимая — сегрегация. В 1960 году ее, темнокожую, не пустили бы даже на порог солидного ювелирного магазина. В 1964 году после подписанного президентом Линдоном Джонсоном Закона о гражданских правах ситуация изменилась. Белые и черные были приравнены в правах. И через год 35-летняя воровка начала игру по-крупному.
К тому моменту она жила в Кливленде, в небольшой квартирке вместе с детьми и матерью, которую вытащила из шахтерской дыры после того, как в забое погиб ее муж. Сценарий, который Дорис давно уже продумала, работал безотказно. Она приезжала на автобусе в Питсбург или в какой-то другой крупный город. Переодевалась в шикарный костюм, надевала роскошную шляпу и шла в ювелирный магазин.
В магазине она, щебеча без умолку, сообщала, что выходит замуж за известного адвоката. И что ее счастью нет предела. И что она давно мечтала о замужестве, но ей не везло с мужчинами. И вдруг такой подарок судьбы: богатый, благородный, чуткий, красивый — все при нём! И что жених, постоянно занятый решением серьезных проблем, предложил ей самой выбрать обручальное кольцо, а он потом оплатит покупку. При этом велел не обращать внимания на цену, он будет счастлив, если невеста будет носить понравившееся ей кольцо. Разумеется, с бриллиантом.
Начинались примерки колец, каждое из которых стоило дороже 10 тысяч. В 60-е годы это были очень серьезные деньги. Дорис надевала кольца, вертела руку так и этак, любуясь игрой камней. И вдруг восклицала: «Ой, мимо окна только что проехала машина моего жениха! У него тут неподалеку офис!». Когда продавщицы отвлекались на мгновенье, воровка ловко отправляла кольцо в карман. После чего примеряла следующее кольцо, другое, еще одно…
Наконец она заявляла, что одно из них ей как будто приглянулось. Но она хотела бы подумать. А вечером придет и объявит о своем решении. Очарованные продавщицы кивали головами: разумеется, мисс, это разумно, мы всегда рады видеть вас.
Разумеется, больше воровку они никогда не видели.
А Дорис садилась в ожидавшее ее такси, приезжала на автобусную станцию, и, оказавшись в Кливленде, где-нибудь на окраине продавала кольцо. Ее первый «гонорар» составил 10 тысяч: кольцо стоимостью в 15 тысяч у нее взяли за за две трети цены, не выясняя ни происхождение драгоценности, ни имени сомнительной владелицы.
Вскоре она стала жить на широкую ногу, держа мать в неведении относительно своих заработков. Вначале ее якобы перевели за хорошую работу из официанток в менеджеры. Потом появился «состоятельный друг». И далее по нарастающей: купила акции, которые выгодно продала, умер одинокий хозяин ресторана и оставил ей часть наследства и т. д, и т. п.
Страница 1 из 2
